— Я вас не приглашала! Вы не имеете права! — Ингрид окончательно вышла из себя и попыталась перегородить нам дорогу, но Теодор мягко отодвинул её в сторону. Мы с Россом переглянулись. Дело принимало дурной оборот.
Росс встал сбоку от люка, и я оттащила Коготка, чтобы Пайк смог поднять крышку.
Когда Теодор наклонился, старуха с неожиданной прытью метнулась в сторону, схватила с кухонного стола скалку и занесла её над головой.
Пайки среагировали моментально — и Теодор, почуявший неладное, извернулся, как кот, избежав возможного удара — и Хелен, стоявшая неподалёку, схватила Ингрид за руки, не позволяя его нанести.
Теодор покачал головой, вынимая скалку из рук старухи и отбрасывая подальше. Та с глухим стуком упала на пол и покатилась нему.
— Это еще интересней, — проговорил он, перехватывая запястья Ингрид. Мужчине справиться со старушкой было еще проще, чем Хелен, и он просто стоял, фиксируя бьющуюся Ингрид в надёжной хватке.
— Хелен, любовь моя, откроешь тогда ты подпол?
Охотница подобрала скалку с пола — мне показалось, что она покрыта багровыми разводами, взвесила в руке — и подошла к люку.
Мы затаили дыхание.
Хелен потянула за кольцо и открыла крышку.
Ничего не произошло, только Коготок сильнее дёрнулась из моих рук.
Росс, вытянув перед собой грейвер, заглянул вниз. Ничего не было видно, и Хелен, оглядевшись, зажгла старую лампу и протянула ему.
Тейкер посветил вниз, поводил лампой по сторонам — и с отвращением отшатнулся. Перевёл взгляд на Ингрид — и сглотнул.
— Это… — он покачал головой. — Приезжих на ночлег, значит, принимала.
Хелен, не выдержав, заглянула в зияющее отверстие. Росс подсветил — судя по всему, прямой опасности не было, и я тоже заглянула внутрь, умирая от любопытства.
Изнутри пахнуло мертвечиной. В углу подвала, едва различимый, сидел кровосос. Багряно-красный, пульсирующий каждой клеточкой своего новообретённого тела, влажный и блестящий, как печень на витрине у мясника — это был самый мерзкий вид нежити. И, судя по его виду, не столь давно перекусивший — ток свежей крови в его плоти было видно даже с такого расстояния.
— Стригой, — охнула Хелен.
Точнее, стрига — если по-этерийски. Единственный из всего разнообразия нежити, поглощающий вместе с кровью жертв и их души.
Нужно быть очень невезучим, чтобы не суметь дать отпор этой пиявке на ножках — тонкая прозрачная кожа почти не защищает стригу, и передвигаются они очень медленно — но если ты попал в его ловушку, тебе грозит не просто смерть, а полное, гарантированное небытие.
— Не трогайте моего мужа, — старая Ингрид перешла на визг. — Он вам ничего не сделал, на него не было заказа, вы не имеете права!
Хелен захлопнула крышку люка с громким стуком.
— Помолчи-ка, — пошарив в сундуке, она нашла, чем связать старуху и замотать ей рот. На пару с мужем они привязали Ингрид к стулу. Та подёргалась какое-то время и обмякла, но глаза продолжили сверлить нас в бессильной злобе.
— Придётся тебе сходить за сигилами, — озвучил Теодор. — А мы тут пока разберёмся. Не против замарать оружие, Росс? Или сходить за моим?
— Отмоется, — коротко бросил Тейкер. — Где эта гримова стремянка?
Стремянка нашлась за дверью кухни, и, открыв люк погреба, Пайк спустил её вниз.
— Ну, давай, — поманил кровососа Росс. — Или тебе нужно кровью капнуть?
К счастью, не пришлось. Почуяв близость живых, стрига с влажным хлюпающим звуком принялся подниматься по стремянке. Дождавшись, когда он почти полностью вылезет наружу, Росс взмахнул грейвером — и голова с ртом-присоской отделилась от тела. Стрига обмяк, приобретя окончательное сходство с набором субпродуктов. Из него обильно вытекала кровь.
Я поспешила вывести потерявшую интерес Тессу из дома, чтобы она не испачкала лапы.
В дверях мы столкнулись с Хелен, вернувшейся с серебряными сигилами наперевес.
— Вы это… — смущенно проговорила она, оглядев поле боя.
— Да, — подхватил Теодор. — Идите-ка вы в лавку, а мы сами тут подчистим.
Ингрид больше не смотрела на нас. Она не сводила взгляда с нежити, когда-то бывшей её мужем, а по щекам текли слёзы.
Во дворе Росс помыл грейвер водой из колодца, но не спешил вставать с каменного борта, задумчиво глядя на бликующее лезвие.
— Ты в порядке? — осторожно поинтересовалась я.
— А? — Тейкер медленно поднялся и вернул высохший грейвер в ножны. — Да, просто впечатлён, какие странные и страшные формы может принимать любовь.
Лавочник, путь к которому нам указали Пайки, с интересом выслушал краткую историю приобретения Тессы, попросил разрешения осмотреть её — чтобы она позволила это сделать, мне пришлось гладить её между ушами, пропуская между пальцев магический поток — и впечатлённо поцокал:
— Очень интересная химера! Действительно, сложение немного отличается от образцового хаунда.
— Характер тоже, — хмыкнула я.
— Попробуйте сворник, — посоветовал торговец. — А старый поводок выкиньте. И вот, возьмите еще ошейник-селёдку, — он протянул ошейник непривычной формы, узкий по краям и широкий по центру, — для неё это подойдёт лучше, из него она не вывернется…
Запнувшись, мужчина с сомнением покачал головой:
— Ну, по крайней мере, это будет сложнее. А со сворника отпускайте её каждый раз, когда она будет пытаться убежать. Если она поймёт, что в принципе её ничего и не держит, со временем будет относиться к поводку спокойнее, и вы сможете удержать её в критичный момент.
Лавочник объяснил, как пользоваться сворником — специальным приспособлением, чтобы быстро спустить на дичь или нежить всех собак или хаундов сразу, выдал мне еще запрошенную щетку, предложил специальную глубокую миску — и я с удовольствием рассталась с тремя таллерами.
Добравшись наконец до магистрата, мы закономерно пересеклись там с Пайками.
— О, вот и они! — Хелен встала со стола, на котором сидела, не смущаясь шерифа за ним. Теодор был рядом — заполнял бланк отчёта, сидя более традиционным образом — на стуле. Кроме одного стула для посетителей и кресла шерифа, других мест для сидения в кабинете не было.
— Нам нужно инвентарное имя вашей героини, для включения в отчёт. Она официально Тесса, или это сокращение?
— Официально её зовут Коготок, — Теодор сразу же вписал имя в оставленный пропуск выше в отчёте.
— А еще нужно решить, как будет производиться выплата. Технически, развоплотила стригоя я, но нашли и обезвредили вы. Поскольку на него не было заказа, то оплата поступит после проведения отчета через магистрат. Пятьдесят на пятьдесят устроит? Только как вы её заберёте… Останетесь на пару дней? Или отправить вам деньги экспрессом?
— Оставьте себе, — отмахнулся Росс. — Нам это ничего не стоило.
— Но без Коготка мы могли вообще не узнать о кровососе, — не согласился Пайк.
— Повод завести хаунда, — пожал плечами Тейкер. — Что с Ингрид, кстати?
— Пока что под стражей, но, скорее всего, отправится к ордену Перерождения под крыло. После развоплощения мужа совсем умом тронулась.
— Надо было хоть не при ней заклинание читать, — проявил неожиданное сочувствие Росс.
— Да мы её в другую комнату перенесли, — смутившись, ответила Хелен. — Там уже ничего не помогло бы. И ведь надо же, жили с ним как кошка с собакой, что ни неделя, то ругань на всю улицу.
— Но не расходились же.
— Не расходились, — подтвердила охотница. — Такая вот любовь.
— Даже смерть не разлучила, — поставил Теодор точку — и в обсуждении, и в бланке отчёта.
Глава 19. Брантинг. I
— Что-что он делает? — переспросил Росс. Я из последних сил сдерживалась, чтобы не расхохотаться — всё-таки у людей сначала потеря, потом шок, а потом два охотника ржут, как быкони, над их проблемами.
— Да жопу в окно показывает, козёл старый! — повторил хозяин, возмущенно всплеснув руками. Еще некоторое время он держал их в воздухе, словно не зная, куда пристроить, и наконец, зацепился большими пальцами за пояс.
В магистрате Брантинга нас с порога «обрадовали» — выдали заказ на свеженького, недели не прошло с появления, призрака почтенного местного землевладельца. Именно от безутешной семьи оного и поступила жалоба — дедушка не давал им спать, хулиганя по ночам вокруг дома.
— Это всё, чем он занимается?
— Ну, не только. Поначалу кругами вокруг дома ходил и вроде как вздыхал так горестно, что хоть самим в могилу лезь. В окна заглядывал. Мы, конечно, защиту подновили и заявку оставили, а он как злее стал — сначала жесты неприличные показывал, а на днях вот — начал… А у меня жена, дочки! — снова распалился заказчик. — Постыдился бы хоть, своя же внучка в доме!
Я провела рукой по рунам, будто выжженным по периметру дома. Они были тёплыми на ощупь и зудели под подушечками пальцев от избытка энергии.
— Это чья работа? — уточнила я.
— Проповедника нашего, — с гордостью в голосе ответил домовладелец. — У него и послушники могут какую-никакую защиту поставить, но мне для безопасности семьи ничего не жалко.
— Хорош, — подтвердила я. С таким магическим контуром можно хоть осаду от полчища призраков держать. Не без побочных эффектов, правда. — И как себя чувствуете, когда он появляется?
— Да нормально, — мне показалось, что хозяин храбрился: не хотелось дискредитировать расхваленную защиту и показывать слабину. Но и преуменьшать опасность призрака было глупо, — Тоскливо только.
— Тоскливо? — из дома донёсся высокий женский голос, и дверь распахнулась, едва не стукнув меня по лбу. — Тоскливо ему?! Петушиный ты хвост, у меня дети не спят! Собака со двора сбежала!
Мать семейства выскочила на крыльцо, воинственно уперев руки в бока.
— А я говорила, сжечь его, и дело с концом! А тебе только — «что люди подумают», «что люди скажут»! Даже охотникам признаться не можешь, что в собственном доме сидим, как мышь под веником! У! — она всплеснула руками, но жест вышел скорее угрожающий, чем отчаянный — мне отчетливо привиделось, как скрюченные пальцы смыкаются на горле заказчика.