Уголком глаз мисс Кэмамил заметила, как Эдвин Олдвин опустил глаза и чуть брезгливо поморщился. Он явно не собирался поддерживать корректную беседу, поэтому мисс Хэлен взяла огонь на себя.
– Если вы будете так любезны, мистер?..
– Крэк, мадам.
– Очень приятно. Я Хэлен Кэмамил. Не могли бы мы узнать, мистер Крэк, нельзя ли нам каким-то образом посещать ваши занятия? Видите ли, по причине почти преклонного возраста мы не решились вовремя пойти на экзамены, а теперь раскаиваемся... На входе у вас, мистер Крэк, такой бдительный контроль... Неужели вы бойтесь покушения?
– Понимаете, мисс Кэмамил, мы набирали людей не по предварительным знаниям или способности к их усвоению, а по состоянию души. И я, и наш главный преподаватель Лиса проходили специальное обучение далеко от этих мест. Мы можем определить, на сколько глубоко человек чувствует природу вообще и природу аномалий в частности.
– Очень, очень увлекательно. Жаль, что мы не решились вовремя. Будет ли у вас второй набор?
– Простите, мне пора. Я чувствую, что нужен внутри. Я оставлю вам мой номер телефона. Позвоните, и мы обсудим этот вопрос. Вы мне нравитесь. Особенно в вашем попутчике я чувствую грандиозный потенциал. Честь имею.
Крэк удалился. Мисс Хэлен схватила Эдвина под руку и потащила- в сторону офиса.
– Эдвин, что ты про него думаешь?
– Он сказал только половину правды, – сказал мистер Олдвин. – Они ищут не столько тех, кто чувствует природу, сколько тех, у кого высока восприимчивость к воздействиям более сильной воли. Они готовят людей-предателей своих собратьев, а значит, своих интересов и свободы ради интересов и власти канцлера Фалька Дорри.
– Ты ему понравился, Эдвин. Думаю, мы все попросим тебя познакомиться с ним поближе.
– Я его боюсь. Он меня сковывает.
– Мы тебя немного потренируем. Не открутишься. Даже не думай. Впрочем, мы пришли. Приготовься, сейчас ты увидишь их, своих посетителей.
Мисс Хэлен решительно распахнула дверь холла в офисе охотников и втолкнула растерянного и смущенного Эдвина Олдвина.
– Прошу любить и жаловать плод собственных проделок. Мистер Эдвин Олвин!
Уинстон, который уже вернулся с книгами, чуть не свалился с лестницы, с помощью которой он расставлял литературу на верхних полках библиотеки. Пит высунулся из офиса и, открыв рот, смотрел на незнакомого мужчину. Только Джанин и Игон, сразу все поняв, подбежали к астронавту и стали жать ему руки, наперебой представляясь.
И тут до Вейтмана дошло:
– Старина Эдвин, однако ты помолодел лет на десять! Ты видел себя в зеркале? Ты, дружище, совсем не похож на себя прежнего!
– Как мы рады, что ты действительно существуешь, старина! – опомнился и Уинстон. – Это я, Уинстон. А вон тот – Пит. Как раз теперь мы - настоящие!
Глава седьмаяХЭЛЕН И АСТРОНАВТ КОНСТРУИРУЮТ ПАТОЗОНЕР – АППАРАТ ДЛЯ ОБНАРУЖЕНИЯ ГЕОПАТОГЕННЫХ ЗОН. ХЭЛЕН ПОДВЕРГАЕТСЯ НОЧНОМУ НАПАДЕНИЮ ТЕМНЫХ СУЩНОСТЕЙ. В БОРЬБЕ ПРИХОДИТ РЕШЕНИЕ
– Друзья, – произнесла мисс Кэмамил, когда первые эмоции успокоились и охотники расселись вокруг низенького стола с печеньем и кофе, – мистер Олдвин, не успев появиться в поле нашего зрения, уже оказал нам неоценимую услугу. Он обнаружил кое-что загадочное в соборе Омни и подозрительное в его новых обитателях.
Далее мисс Кэмамил сообщила, каким образом она познакомилась с мистером Олдвином, особо выделив его способность улавливать то, чего не чувствуют другие в силу своей неразвитости. Кроме того, она похвасталась новым знакомством.
– То, что забросил ты, Уинстон, придется доводить до конца нам, – закончила она.
– Тетя, а тебе не приходило в голову, что можно исследовать способности мистера Олдвина и создать какой-нибудь аппарат или несколько аппаратов, которые пригодились бы всем нам?
– Джанин, между прочим, права, – поддержал предложение Игон.
– А как такой аппарат, по-твоему, должен действовать? – заинтересовался Питер.
– Действительно, – скептически заметил Уинстон, – как машина будет тебе передавать мысли других или говорить, холодом или теплом веет из ямы?
– Мне кажется, – начал рассуждать Игон, – что она не обязательно будет говорить. Аппарат может служить только для определения положительного или отрицательного воздействия предмета или местности. Например, около собора Омни его стрелка отклонится влево. А там, где все в порядке, стрелка повернется вправо.
– Звучит так, будто ты такое уже делал, – не принимал идею Уинстон. – Счетчик, как ты, наверное, понимаешь, – дело последнее. Ты сконструируешь ту часть, которая должна что- то уловить? Как ты объяснишь прибору, что он должен улавливать, если ты сам не знаешь, что это такое?
– Вот это нетрудно, – вступилась за идею мисс Кэмамил. – Я знаю, что это такое. Я и объясню. Например, мистеру Олдвину. А он, как бывший астронавт, наверняка, разбирается в технике и сможет придумать нечто такое, что вооружит всех нас. Я была бы, Пит, признательна тебе, если бы ты организовал нам встречу с твоим другом, оператором из Института времени. Возможно, у нас будут к нему вопросы. Мне кажется, то, что должны сделать мы, имеет нечто общее со схемой машины времени.
После такого разговора мисс Кэмамил и мистер Олдвин ушли домой к Джанин и просидели в ее кабинете до полуночи.
Вначале они пытались составить список различных реальных и абсурдных предположений о том, что должно лежать в основе прибора. Потом стали по пунктам анализировать каждый вариант. Явно непригодные отметали сразу, к возможным возвращались опять.
Потом новоиспеченные конструкторы-изобретатели пытались установить связи между оставшимися пунктами списка. На это ушло около шести часов.
Уже когда совсем стемнело, вернулась из офиса Джанин, был съеден обед и утрачена последняя надежда на успех, расстроенный мистер Олдвин сел в глубокое мягкое кресло, вытащил из-под свитера небольшой невзрачный камень, висевший на цепочке у него на шее, и без единой эмоции на лице уставился на него.
– Странный у вас талисман, – обратилась к нему Джанин, – похож на обыкновенный камень. Он вам чем-то дорог?
– Это не обыкновенный камень, детка. Это – кусочек Марса. Я привез его оттуда более ста лет назад. Всегда, когда мне грустно или одиноко, я достаю его. Он помогает мне принять решение. Долгие годы он был единственным моим другом и стал за это время моей половиной.
– А не может быть такого, что это вы стали его половиной? – осторожно поинтересовалась мисс Хэлен.
– Что вы имеете в виду?
– Не может быть того, что именно этот камень помогает вам творить все ваши чудеса?
– Ну что вы! Камень со мной давно. Двадцать лет ничего подобного я за собой не замечал, а этот кусочек Марса всегда висел у меня на шее.
– Вы забываете, что с вами случилось сегодня ночью. Извините, но тот старый мистер Олдвин умер ровно сто лет назад. Вы – перерожденная сущность. Может, поэтому камешек и проявляет новые свойства? Более того, я думаю, что, пронесенный каким-то образом через столетие, – ведь для него вы не искали специальную оболочку, он просто оказался на шее вашего нового тела – он активизировался.
– Какая связь между моей мнимой смертью и марсианским камнем?
– Да самая прямая, – увлеклась новой идей мисс Кэмамил, – и вы знаете это лучше меня. Марс ведь населен не просто людьми, а кем?
– Теми, кто покинул Землю после смерти! – стукнул себя по лбу ладонью бывший астронавт. – Так вот что вы имеете в виду! Вы необыкновенно мудрая женщина.
– Спасибо, спасибо. Но давайте же думать дальше. А лучше пойдем в кабинет, чтобы не засорять разными проблемами голову моей юной племянницы, – шепнула мисс Хэлен на ухо мистеру Олдвину, пока Джанин отвлеклась на телевизионные новости.
Мисс Кэмамил и мистер Олдвин решили для начала пойти по простому пути. Они предположили, что сам камень способен определять дневные и ночные зоны активности неземного мира и что эта активность может иметь что-то общее с магнитным полем. Далее мистер Олдвин смастерил прибор, стрелка которого реагировала на минимальные изменения электромагнитного поля, присоединил его к блоку, куда мисс Кэмамил поместила маленький кусочек марсианского камня. Они не стали использовать весь камень потому, что, во-первых, мистеру Олдвину было жаль расставаться с ним, да это было бы и несправедливо; во-вторых, охотники имели намерение создать несколько таких приборов, значит, надо несколько камней, в-третьих, изобретатели нового прибора сошлись во мнении, что маленькая частичка будет иметь те же свойства, что и весь кусок. Капля духов пахнет так же, как и весь флакон, а крошка хлеба имеет тот же вкус, что и вся буханка. Может, будет чуть меньше сила воздействия. Но для этого можно поставить на стрелку специальный усилитель. Это уже дело техники школьного уровня.
– Предлагаю испытания устроить завтра утром.
– Согласен. Около собора, поскольку там самая активная и яркая, да и единственная обнаруженная на сегодняшний день зона.
– Именно. Но, видимо, не со стороны главного входа. Иначе нас заподозрят и раскроют замысел раньше времени. Тогда мы потеряем след и проиграем, – торжественно подвела итог мисс Кэмамил.
– А как мы его назовем? Может, «Марсианин»?
– «Марсианин» – это другое. Может, «определитель патологических зон»?
– Длинно. Предлагаю сократить до «Патозонер».
– «Патозонер». Ну, пусть будет «Патозонер». Надеюсь, коллега, на завтрашний головокружительный успех. Пока поздравлять не буду. Сейчас мы попросим Джанин приготовить вам комнату и прошу отдыхать.
Комната была уже готова. Изобретатели, уставшие, но довольные результатом, разошлись до утра. Только Мисс Кэмамил не предполагала, что отдохнуть ей сегодня не придется.
Через секунду после того, как мисс Хэлен закрыла глаза, вся комната наполнилась мелкой вибрацией. Еще через пятнадцать секунд появился ровный звук, похожий на комариный писк и стук колес поезда одновременно. От этого звука судорога сводила челюсть. Мисс Хэлен встала и проверила, плотно ли она закрыла окна. Окна были закрыты.