Когда она снова легла в кровать, то почувствовала, как горячая упругая волна прокатилась внутри ее и одновременно снаружи. В следующую секунду этот горячий вал налетел с утроенной силой, заливая все пространство вокруг нее огненными всплесками. Мир в сознании мисс Хэлен Кэмамил взорвался пурпуром, золотом и холодной синевой всепожирающего пламени.
В первый момент она ошалела. Она затаила дыхание и боялась повернуться.
До нее стали доноситься какие-то голоса. Хихикающие поросята, хохочущие во все горло гиены, крякающие лягушки величиной со взрослого дога и таким же длинным, как и у него, но зеленым хвостом начали выползать к ней со всех углов, из-под стола, кресла, кровати, на которой лежала мисс Хэлен. Они тянули к ней свои прыщавые руки, почесывали шеи и подбородки в бородавках и все плотнее смыкали вонючее хрюкающе-крякающее кольцо.
Мисс Хэлен зажмурилась от ужаса. У нее в сознании пульсировала только одна мысль: «За что это наказание?»
– Выбрось прибор...
– Выбрось прибор...
– Выбрось прибор... – разобрала она в этом адском шуме.
«Ага, вы боитесь! Значит, мы идем правильно!» – ликование от этой догадки на мгновение осветило ее всплеском голубовато-зеленого света, и чудовища как будто застыли на мгновение. Но это было только мгновение. В следующую секунду они бросились на нее, схватили своими скользкими лапами и потащили по полу на улицу. Там они связали ей руки веревкой и повели в сопровождении танцующих карликов, прыгающих калек, ползущих русалок на площадь собора Омни.
Площадь выглядела и великолепно, и ужасно. Мурашки пробегали по коже при виде безобразной массы уродов, шевелящейся вокруг монументального, устремленного ввысь собора. Прямо над его шпилем висела небывалых размеров полная розовая Луна. Казалось, что с высоты кто-то светит Огромным театральным невероятно мощным прожектором.
Вонючие, скользкие, безобразные чучела тащили мисс Хэлен прямо ко входу.
Когда они подошли ближе, волосы у мисс Хэлен зашевелились от ужаса. Удовлетворенно поглаживая топор, ее ожидал здоровенный, десяти футов роста палач. По его лицу, плечам, рукам, животу до самой земли лились ручьи крови.
«Так! – скомандовала себе Хэлен. – Ты должна отключить сознание. Ты должна исчезнуть из их поля действия, испариться, раствориться, что угодно. Ты должна вспомнить уроки, пройденные в храмах Тувалу. У тебя, милая, нет ни другого выхода, ни времени на раздумья!»
Мисс Хэлен сжала свое сознание в комок. Она сжимала его и сжимала, пока сознание не стало превращаться в светлое голубовато-зеленое мерцание. Усилием воли она зафиксировала сознание в таком положении и принялась раздувать мерцание. Чем сильнее разгорался этот ее внутренний свет, тем дальше отступали чудища, тем ужаснее становились их лица, изувеченные неожиданными муками. Постепенно свет заполнял все пространство. Стало прохладно. Мягкие нежные волны налетели на площадь. Пять минут они кружили вихрями и смерчами, путаясь с огненнокровавыми горячими струями. Мисс Кэмамил напрягала и напрягала свою силу воли.
Вдруг она увидела, что каракатицы, карлики, летающие жабы, ползающие птицы с железными перьями, калеки и мутанты, давя друг друга, стремятся поскорее войти в собор Омни. Чем больше разливался голубой и зеленый свет, чем мощнее становились прохладные волны, тем больше становилась паника. Многие падали, раздавленные товарищами, и, шипя и пузырясь, испарялись.
Это жуткое действо еще продолжалось, когда волны подхватили мисс Хэлен и стали поднимать выше и выше. Мягкая и прохладная колыбель убаюкивала ее сознание. В конце концов в голове осталась только одна мысль. Она звенела все тише и тише: «Собор – это их дверь» – и наконец совсем затихла.
Глава восьмаяОХОТНИКИ ГОТОВЯТ ЗАСАДУ НА АДМИНИСТРАТОРА ШИА. ТЕОРИЯ МИСС КЭМАМИЛ ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ
Утро было тихое и немного пасмурное. Мисс Кэмамил открыла глаза и сначала с удивлением обнаружила себя в собственной кровати.
«Собор – это их дверь», – прозвучало у нее в мозгу.
Мисс Хэлен снова закрыла глаза и тяжело вздохнула. Она чувствовала себя совершенно разбитой и никуда не хотела сегодня идти. Но в это мгновение в дверь тихонько постучали. Она вздрогнула от неожиданности.
– Мисс Кэмамил, это Эдвин. Вы помните, что мы собирались сегодня начать день с эксперимента? Уже солнце взошло, мисс Кэмамил!
– Да, да, дорогой мистер Олдвин, сейчас иду. Приготовьте мне кофе, если вам не трудно, – отозвалась она и подумала: «Пусть только этот прибор ничего не покажет! Я ему тогда покажу!»
Миссис Кэмамил быстро встала, привела себя в порядок, оделась и вышла в гостиную.
Пока готовился кофе, мистер Олдвин аккуратно нарезал бутерброды. Изобретатели проглотили завтрак, проверили, все ли в порядке с прибором, и отправились на следственный эксперимент.
Обойдя парк вокруг и перебравшись через декоративную ажурную ограду, охранявшую собор сзади, они подошли к зданию так, чтобы не быть замеченными во время испытаний. Тут не было дверей. Узкие высокие и остроконечные вверху окна располагались высоко-высоко над землей, поэтому через них изобретатели тоже не могли быть обнаружены.
Радости их, казалось, не будет конца, потому что прибор показывал прекрасные результаты. Стрелка уверенно отклонялась все дальше от центра в сторону минуса, когда они подходили ближе, и возвращалась по мере отдаления от стен собора.
Наигравшись вдоволь, мисс Кэмамил и мистер Олдвин аккуратно спрятали прибор и, обойдя здание, вышли на площадь, чтобы отправиться с радостной новостью в офис охотников за привидениями.
– Мистер, миссис? Я вижу, вы серьезно заинтересовались нашей программой? – мисс Кэмамил чуть не подпрыгнула от неожиданности. За ними стоял администратор Школы истории аномалий Кевин Крек.
– Вы правы, уважаемый, – на удивление решительно вступил в разговор мистер Олдвин. – Может, нам это нужно больше, чем молодым. Хочется провести последние годы с максимальной пользой и взять-таки то, что не смогли получить в юности.
– Да, да, мистер Крек, не найдется ли у вас время побеседовать с двумя старыми чудаками? Мы согласны на встречу в любое время, – засуетилась мисс Хэлен. Но Крек, похоже, реагировал на нее хуже, чем на астронавта. Мистер Олдвин заметил это и попытался воспользоваться ситуацией.
– Уважаемый мистер Крек, – он взял администратора под руку и увлек в сторону от своей спутницы, пытаясь настроиться на эмоциональную волну собеседника. – Мне кажется, вам не следует тратить время на нас обоих. Женщины редко бывают так умны, чтобы понимать тонкости таких сложных наук, как история аномалий. Женщины – это сама аномалия. Как аномалия может изучать аномалию? – обоим понравилась шутка, они рассмеялись, и Крек взглянул на Олдвина явно потеплевшими глазами.
– Уважаемый мистер Крек, – не успокаивался Олдвин, – я понимаю, что вам неудобно приводить меня в группу после того, как семестр давно начался. Ведь все, кто имеет честь присутствовать на занятиях, боролись за это в конкурсе. Да и мне, как человеку пожилому, было бы намного приятнее пройтись с вами по парку и под аккомпанемент шелеста травы и деревьев обсудить превратности жизни. Что скажете, уважаемый друг?
На мистера Олдвина нашло вдохновение. Он так старался обмануть администратора и понравиться ему, что по уши вошел в роль и уже сам верил, что они друзья. Ради справедливости надо сказать, что такая тактика помогла лучше некуда. Крек улыбался одним уголком губ и медленно кивал головой как бы в знак согласия.
– Да, мне нравится ваша идея. Знаете, я буду свободен сегодня в семь часов вечера. Вас не смущает, что у нас появится возможность побеседовать не раньше, чем сгустятся сумерки?
– Не понимаю вашей тревоги, милейший. Деревья в сумерках шелестят громче, а далекие звезды и серебряная Луна только помогут настроиться на философский лад.
Это было попаданием в десятку. Если бы Эдвин Олдвин не стал в свое время астронавтом, ему бы не избежать славы великого лицедея в Голливуде. Крек, явно довольный новой находкой в лице этого пожилого гражданина, уточнил время и, раскланявшись, довольно бодро зашагал к собору.
– Он в наших руках, – торжественно произнес мистер Эдвин, когда они с мисс Хэлен отошли от собора на приличное расстояние.
– Что ты имеешь в виду?
– Я его обманул. Он поверил в то, что я уже почти их. Он назначил мне встречу. Прости, Хэлен, – от головокружительного, по его мнению, успеха мистер Олдвин отбросил формальности в общении с дамой, – но только мне. То есть без тебя. Пришлось тобой пожертвовать, чтобы заполучить его.
– Мне не очень-то хочется с ним общаться, между прочим. Но одного тебя к нему отпускать нельзя. Мне кажется, что у тебя еще неуравновешенная для нашего времени психика.
– О чем ты говоришь?! Я старше тебя на сто лет! И ты мне указываешь?
– Да. Потому что старики – как дети. А ты суперстарик. Тебе больше ста пятидесяти! Люди столько не живут.
– У вас, Хэлен, язык, как крапива.
– У меня ум расчетливый. К тому же космос я изучала не с той стороны, с какой изучал ты в своем двадцатом. К тому же я имела опыт пренеприятного общения с обитателями собора сегодня ночью.
Мисс Хэлен некоторое время молчала, чтобы подразнить спутника, а потом потрясла его своим рассказом.
Так они дошли до офиса.
После изъявления всеобщего восторга от нового прибора охотники внимательно выслушали пересказ последних событий, начиная от ночных впечатлений мисс Хэлен.
– Я считаю, – закончила мисс Кэмамил, – что администратор школы администрирует в первую очередь налаживание транспортировки чудовищ на Землю. Главный ход они провели через собор. Можем ли мы внедриться в их среду, а лучше на их базу, через этот ход? Я думаю, вряд ли. Но проверить как-то надо.
– Друзья, – вмешался Игон, – мистера Олдвина надо проводить на встречу. У меня есть одно соображение.
– Подожди секунду, Игон, – попросил Питер. – Надо принять меры предосторожности. – Он вспомнил предостережение мисс Хэлен несколько дней назад по поводу возможного присутствия незаметных шпионов.