Мисс Кэмамил уверяла, что все это чушь.
– Главное, – повторяла она, – не теряй со мной мысленного контакта, используй мои эмоциональные волны, как свои, если почувствуешь что-то неладное.
Как только охотники за привидениями покинули карантинный изолятор Центра космических исследований, они, не раздумывая, направились в ангар, где стоял их спейсфлайер.
Все это время спейсфлайер тоже находился под карантинным контролем. Каждый день его обливали разными химическими растворами, чтобы уничтожить малейшую возможность сохранения на обшивке и внутри аппарата вредных бактерий.
Внутри спейсфлайера по просьбе путешественников ничего не трогали. Даже машина времени пока оставалась на месте. Она тоже должна была пройти карантин.
Группа в полном составе поднялась на борт, прошла знакомыми путями к камере хранения. Каждый член бывшего экипажа, пытаясь унять волнение, избегал смотреть в глаза товарищей. После полуминутной паузы перед камерой все восемь путешественников нацепили на нос солнцезащитные очки и надели пожарные перчатки. Питер резко открыл дверь камеры. В спейсфлайере установилась гробовая тишина. Спустя некоторое время Джанин спросила слегка охрипшим голосом:
– А вдруг все шары сейчас находятся в камере хранения на тени нашей ракеты на Марсе?
– А может, эти шары вообще существуют только там, где живут привидения, а мы не можем их видеть и ощущать, как не можем видеть и ощущать сами привидения? – предположил Игон.
– А может, Лизун нас обманул? – прошептал Уинстон.
Все замолчали, печально глядя в пустую камеру хранения.
Но в следующий момент произошло чудо. Вся камера вдруг озарилась мягким золотистым светом. Этот свет быстро сгущался в центре пола, и через три секунды там уже лежало, или, точнее, парило над полом, маленькое солнце размером с большой апельсин.
Питер свистнул от неожиданности, мистер Олдвин, мисс Кэмамил, Джанин и Энди раскрыли от удивления рты. Рэйман расплылся в улыбке, Игон запустил пальцы в собственную густую шевелюру, Уинстон чмокнул, сказав:
– Прости, Лизун, я поторопился. Я тебя люблю.
– Смотрите, еще один! – закричала Джанин.
Все с живым интересом смотрели, как рядом с первым, в мерцающих волнах золотого света, появляется еще один огненный шар. Потом возник еще один, потом еще, и еще, и еще, и еще, до тех пор, пока вся камера хранения сверху донизу не оказалась заполненной огненными шарами. Правда, последний из появившихся шаров тут же исчез, но этому никто не придал значения, потому что остальные шары не исчезали, и их было предостаточно.
– Как же мы их перевезем в собор Омни? – сияя улыбкой, поинтересовалась Джанин.
– Это совсем детская задача по сравнению с тем, что мы все уже сделали, – сияя такой же лучезарной улыбкой, ответил Питер.
– Наверное, до сумерек мы их оставим здесь? – предположил мистер Олдвин. – Я думаю, их лучше забрать непосредственно перед тем, как мы пойдем к собору Омни.
– Да, конечно, – поддержала мисс Кэмамил. – Но ведь мы именно так и договаривались?
– А я никуда до того времени не пойду, – неожиданно для всех заявил Уинстон. – Я останусь здесь. Я намерен их сторожить. Я не уверен в их безопасности, особенно на этом спейсфлайере, который уже подвергался проверке ночных марсианских чудищ. Я так понимаю, что раз шарики появились здесь, значит, там они уже исчезли.
– Да, Лизун говорил именно так, – насторожился Рэйман, подходя поближе к Уинстону.
– Уин, ты полагаешь... – Игон не успел договорить. Уинстон прервал его на полуслове:
– Я не полагаю, черт меня подери! Я уверен, что очень скоро канцлер обнаружит эту ужасную для него потерю. Как вы думаете, сколько времени ему понадобится, чтобы броситься в погоню?
– И как ты представляешь себе нашу функцию по защите этих солнышек? – попыталась выяснить Джанин. – Ведь теперь мы их не увидим, а они нас все равно увидят.
– Уин прав, – бывший астронавт положил руку на плечо Замаяне. – И я останусь с ним до вечера. У меня есть кое-какие соображения. Уин, как ты относишься к тому, чтобы включить патозонер-блокатор и не выключать его вовсе?
– Точно, старина Эдвин! Это стоящая мысль! – Уинстон двумя руками схватил руку мистера Олдвина. – Но я бы еще не отказался от простого патозонера, чтобы по его реакции видеть, пытается ли кто-то к нам подобраться.
– Не проблема! – весело согласился мистер Олдвин. – Зайдите за нами, прежде чем отправитесь в собор
– Ни пуха, ни пера, герои! Я попрошу на службе контроля, чтобы к вам присылали кого-либо время от времени. Мало ли что может случиться. Пока!
Мистер Эдвин и Уинстон остались около шаров.
Когда начало темнеть, Джанин спрятала в багажник машины несколько толстых мешков, куда собиралась перегрузить огненные шары из камеры хранения на время их перевозки в собор.
Мисс Хэлен надела все самое светлое, что только нашла в гардеробе, потому что считала, что к светлому нечисти пристать труднее, чем к темному, повесила на шею амулет, привезенный с острова Тувалу, и сообщила племяннице, что готова идти в бой.
Дамы сели в машину, заскочили в офис, где сообщили о своих намерениях Игону, Рэйману и Питу, и поехали по направлению к космопорту.
У всех, кто недавно участвовал в экспедиции на Марс еще оставались пропуска на спейсфлайер. Обстановка вокруг была спокойная. Мисс Кэмамил и Джанин поднялись на борт.
По всему кораблю гремела музыка. Мистер Олдвин и Уинстон Замаяна непрерывно и немного нервно ходили взад-вперед около открытой камеры хранения.
– У вас что-то случилось? – полюбопытствовала мисс Хэлен.
– Если не считать навязчивых попыток усыпить нас издали, то ничего ровным счетом, – зевая, промямлил Уинстон.
– Хэй, ребята! Не зевайте! – бодро скомандовала Джанин. – Живо разгружайте камеру, наполняйте шариками вот эти мешки, и мы навсегда покидаем этот чудесный спейсфлайер.
Бывший астронавт уже сделал движение, чтобы снять палец с кнопки управления патозонера-блокатора и помочь выгребать шарики, но мисс Хэлен остановила его:
– Мы, Эдвин, справимся сами, а ты побереги наши жизни, не выпускай из рук блокатор.
Через пять минут общими усилиями дело было закончено, камера закрыта, мешки с шариками уложены в машине под ногами Уинстона и мистера Эдвина Олдвина, которые сели на заднем сиденье. Двое охранников шаров беспрерывно зевали во весь рот. Джанин хотела включить радио на всю мощность, но мисс Хэлен придумала другой способ:
– Парни, а ну-ка, расскажите мне, как с вами сражались? Мне, как-никак, через час-другой придется тоже воевать, – спросила она.
Хитрость немного подействовала. Оба засыпающих на заднем сиденье немного встряхнулись и стали сначала вяло, а потом все больше и больше перебивая друг друга рассказывать о событиях прошедшего дня.
Уинстон оказался прав. Уже через два часа после ухода охотников из спейсфлайера стрелка патозонера резко рванулась влево, показывая глобальное изменение состояния полей около камеры с огненными шарами. У обоих охранников слегка закружились головы, и они тут же почувствовали, как на них накатывается упругая волна постороннего воздействия.
– Включай блокатор! – заорал Уинстон.
Мистер Олдвин не заставил себя долго ждать. Он уже и сам сообразил, что пора действовать. Блокатор включился вовремя. Еще минуту чужая волна пыталась утвердить свою власть, а потом резко ослабла и исчезла вовсе.
Но мистер Олдвин не собирался выключать блокатор. Он решил держать кнопку до последнего.
Через час или чуть меньше после первой победы захотелось спать. Уинстон даже предложил напарнику дежурить по очереди. Но мистер Эдвин не согласился, заподозрив что-то неладное.
– Я не уверен, что ты проснешься, если заснешь. И вообще мы нормально отоспались за последние два дня. Наше нынешнее состояние – аномалия. Подозреваю, что наши оппоненты там, наверху, устраивают всякие магнитные бури только для нас двоих, чтобы мы тут повалились, отпустили кнопку и – прощайте, огненные шарики – золотые плоды тяжелых побед! Нет уж, Уинстон, ты сам вызывался стоять до конца. Вот и стой. Или ходи. Но не спи!
В таком состоянии и застали Джанин с мисс Хэлен героев предпоследней битвы.
– Отлично, Эдвин, – попробовала сделать некоторые предварительные заключения мисс Хэлен, – теперь я уверена, что нам надо держать патозонер-блокатор включенным.
– Да, а еще надо напиться кофе. Не меньше, чем по пол-литра, – добавил мистер Эдвин.
Обсуждая будущую операцию, они подъехали к офису охотников за привидениями. Было десять часов. До начала операции оставалось меньше полутора часов. Мистер Олдвин и Уинстон Замаяна, едва переступив порог офиса, улеглись валетом на диван и крепко заснули, попросив разбудить их через час. Правда, через двадцать минут их сонливость исчезла, будто ее никогда не было.
Все согласились с тем, что канцлер прекратил попытки усыпить их, потому что это потеряло смысл. Однако это значило, что он перераспределяет силы, готовясь к новым изощренным акциям.
Никто из охотников не знал, что обычно происходит в соборе Омни в ночь полнолуния. Никто, даже мисс Хэлен, которой один раз довелось наблюдать жуткий шабаш злых духов в этом месте, не располагал сведениями о том, выставляют ли накануне этой ночи вокруг собора охрану? Что это за охрана, если она есть: это призраки или кто-то из Школы истории аномалий Кевина Крека? И так далее.
Впрочем, невидимка Дэми Джос, который во время путешествия охотников на Марс терпеливо сидел в Нью-Йорке, ожидая возвращения своих новых друзей, и безумно радовался, когда это произошло, сообщил, что когда он телепортировался на Землю, никакой специальной охраны в соборе не видел – ни людей, ни призраков. Охрана, которая следила за порядком и очередностью, была только в пункте отправки. На Марсе считалось, что с того момента, как призрак ступает на Землю, он получает свободу действий.
Конечно, все призраки следили друг за другом, периодически донося на товарищей. В результате доносов принимались соответствующие меры. Но никого, кто специально распределял бы пришедших, кажется, не было.