Такая информация радовала, но все понимали, что положиться на нее сегодня нельзя, потому что изменилась ситуация. Сегодняшняя телепортация будет находиться под особым контролем.
Пока мисс Хэлен и Джанин ездили за Уинстоном Замаяной и мистером Олдвином в космопорт, Игон, Рэйман и Дэми Джос-невидимка отправились на площадь собора Омни и установили контрольную слежку, чтобы к вечеру хоть приблизительно знать, что может произойти ночью.
На площади все было как всегда. Дети кормили голубей, мамы мирно беседовали, мальчишки бегали, предлагая прохожим газеты, старики продавали открытки с видами Нью-Йорка, шелестели шинами машины, наигрывали веселые и грустные мелодии уличные музыканты.
Двери собора были заперты, потому что занятия в Школе истории аномалий закончились еще до обеда.
Шум на площади стал затихать, как только свет солнца на небе начал медленно гаснуть. Одновременно в соборе Омни, казавшемся до того совершенно одиноким, пустынным и холодным, загорелся свет в одном маленьком дальнем окошке.
Со стороны площади свет был не виден. Игон и Рэйман обнаружили его только потому, что как раз в это время делали обход здания снаружи.
– Рэй, значит, сегодня там кто-то есть.
– Почему бы нам не попроситься в гости?
– Да кто тебе откроет? Спросят через дверь, чего надо, и отправят восвояси.
– Так надо придумать веский повод, чтобы открыли.
– А зачем?
– Вот об этом я еще не подумал.
В этот момент друзьям пришлось вздрогнуть от неожиданности, потому что непонятно откуда зазвучал радостный крик:
– А я знаю зачем!!!
– Фу ты, Дэми? Ты что же так пугаешь? Зачем ты разделся?
– И почему покинул наблюдательный пост перед собором?
– Потому что я знаю, что надо сделать дальше. Слушайте. Рэй прав. Надо, чтобы нам открыли. Я не умею проходить сквозь стены и закрытые двери из-за своей соли, вы знаете. Но пройти туда, где меня не ждут, но дверь открыта, я могу. Это вы тоже знаете. На себе пробовали.
– И что ты там забыл?
– Да кто откроет дверь для мисс Хэлен и мистера Олдвина, чтобы они могли там на пол шарики разбросать?
– М-да... Придется тебе там задержаться до вечера. Только как мы заставим их дверь открыть?
– Я, кажется, придумал! – после пяти минут споров и предложений воскликнул Игон. – Давайте разобьем что-нибудь близко от окна или другой шум устроим! Тогда те, кто сидят внутри, пойдут посмотреть. Дэми будет заранее стоять у входа. Как только дверь откроется, он проскользнет.
– Здорово! Только, Дэми, надо условиться, когда ты откроешь дверь для мисс Хэлен и старины Эдвина.
– Я могу ее открыть сразу после того, как ее закроет за собой тот, кто охраняет собор.
– Отлично, но давай договоримся, что это произойдет в одиннадцать часов, и ты будешь следить около двери, чтобы ее не закрыли снова.
– Не вопрос! Кстати, парни, каковы планы по поводу использования патозонера?
– Самые решительные.
– Тогда не обижайтесь, но как только они попадают в собор, я сматываюсь. Не хочу быть блокированным.
– Твое дело.
Для того чтобы наверняка выманить из собора сторожей, Игон и Рэйман сговорились за хорошую плату с музыкантами с площади. Те, устроившись недалеко от окошка, начали репетицию, нарочно делая грубейшие ошибки, издавая жуткие звуки и ругаясь во все горло.
Через десять минут окошко отворилось. В нем показалось бледное лицо главной учительницы Школы Лисы Лирон, подружки администратора, которая сердито высказала недовольство.
Музыканты с ней не согласились и продолжали свои «занятия». Во время второго своего появления Лиса Лирон пообещала вызвать полицию, но еще через десять минут из-за угла здания показалась высокая и крепкая фигура штатного охранника собора.
С ним уличные музыканты спорить не стали. Заметив его еще издали, они схватили свои инструменты и быстро удалились.
А в это время Дэми Джос уже стоял в соборе, прислонившись к стене около тяжелой двери. Рэйман и Игон, убедившись, что план удался, зашагали в офис, чтобы ввести остальных в курс дела.
За час до полнолуния охотники проверили бластеры и ловушки, а мисс Кэмамил и мистер Олдвин – свой мысленный контакт. Затем все уселись вокруг столика и каждый повторил свои обязанности в операции.
К половине двенадцатого ночи на серебряной от лунного света площади никого не было. Залитый сиянием ночного светила собор Омни точь-в-точь был похож на здание, построенное канцлером Фальком Дорри на Марсе. Казалось, что он парит над землей.
Вся в белом, сияющая под луной мисс Хэлен и весь в черном, сам похожий издали на призрака мистер Эдвин быстро подошли ко входу в собор.
Как и обещал Дэми Джос, дверь оказалась открытой. Наружу выплыло прозрачное серебристое существо.
– Боже, что это? – завороженная красотой видения, спросила мисс Хэлен.
– Как?! Дорогая Хэлен, ты меня не узнаешь? Это я, Дэми Джос, привидение!
– Я просто никогда не видела, как ты выглядишь под луной. Я бы хотела после смерти выглядеть так же...
– Об этом поговорите позже, – сердито дернул ее за руку мистер Олдвин. – У нас нет времени!
– Хэй, – крикнул вдогонку невидимка, – там их только двое: Лиса Лирон и здоровенный охранник.
Мистер Олдвин осторожно прикрыл за собой дверь и взял у мисс Хэлен часть мешков с огненными шарами. Пытаясь ступать как можно тише, они прошли в середину собора.
– Хэлен, – прошептал на ухо спутнице астронавт, ставший на время диверсантом, – когда и где надо разбрасывать шары?
– Сейчас без пятнадцати двенадцать. Наверное, уже можно, но, может, лучше посидеть тихо, чтобы не встревожить сторожей. Думаю, через десять минут будет как раз. А по поводу места я вот что думаю: в тот раз я видела, что от Луны на собор опускается яркий луч. Может, этот луч будет виден где-то тут, на полу? Тогда мы бы туда шары и выбросили.
– Хэлен, – мистер Олдвин подозрительно огляделся по сторонам, – не нравится мне здесь.
– Еще бы!
– Я о другом. Я чувствую нарастание противоестественных всему сущему энергий. Может, шары уже теперь разбросаем?
– Рано. Я думаю, все так и должно быть. Подключись лучше ко мне. Я попытаюсь создать для нас защитное поле.
Как только мисс Кэмамил сосредоточилась и, собрав силу воли в единый комок, начала лепить из него шар голубого цвета, под сводами собора раздались раскаты хохота:
– Ха-ха-ха, жалкие старикашки! Вы вознамерились силой своего духа победить меня, Великого Канцлера Всего Мира!!! Жалкие черви!.. А ты, предатель, получишь особое удовольствие от смертных пыток. Я даже не буду предлагать вам жизнь за огненные шары. Вы слишком слабы, чтобы я с вами торговался.
– Черт возьми, Фальк Дорри, как ты тут оказался?! – совершенно без страха, но с невольным восхищением спросил мистер Олдвин.
– Тебя интересует механика этого пустяка?
– Я удивлен! Я полагал, что ты перемещаешься только в полнолуние, но сейчас еще рано.
– Ты решил, букашка-таракашка, приравнять меня к мелким привиденьишкам, которых я, как беспомощных муравьев, зашвыриваю куда захочу? Ха-ха-ха-ха-ха! Я гуляю самостоятельно. Мне достаточно одного огненного шарика, вот такого! – канцлер вытянул вперед руку, держа в ладони золотой переливающийся шар. Он торжествовал, наслаждаясь своим величием и предвкушая легкую победу. – Вы, грязные червяки, удобрение планеты, на которой с сегодняшнего дня буду править Я! Отдайте свои мешочки с шариками слугам настоящего их хозяина. Мои слуги у вас за спинами!
Мисс Кэмамил оглянулась и ахнула от ужаса. В десяти шагах от нее, преграждая выход, стояли три высокие черные фигуры с горящими оранжево-красными глазами.
– Да, пожалуйста, – пожал плечами мистер Олдвин и высыпал огненные шары из одного мешка на пол, туда, где стал проявляться едва заметный след лунного луча. В это же мгновение с улицы донесся приглушенный первый удар городских часов.
– Мои шары!!! – завопил канцлер, бросаясь вниз. На пятом ударе он был уже в круге лунного света. Фальк Дорри схватил с пола шар и вдруг вытаращил глаза, не понимая, что с ним происходит.
– Хэлен, выбрасывай все, что у тебя есть! – закричал мистер Олдвин, чтобы привести в сознание перепуганную до полусмерти мисс Кэмамил.
Мисс Кэмамил очнулась и быстро высыпала около десятка шаров под ноги канцлеру.
Золотистый мерцающий свет шаров упругой волной ударил снизу на лунный серебряный свет, струящийся со свода собора. Канцлер, попавший в поле этого свечения, заколебался, как водоросль под напором бегущего потока и, растворяясь в воздухе, стал медленно подниматься вверх с холодящим душу криком:
– Не-е-ет! Это не-воз-мож-но! Так- не-мо-жет-быть!!! Я не хочу-у-у!
Черные охранники сделали угрожающий шаг по направлению к мистеру Олдвину и мисс Хэлен. Мисс Хэлен подхватила последний мешок с огненными шарами и высыпала их под ноги чудищам с горящими глазами.
Через секунду они уже наблюдали, как три высокие черные фигуры закачались, стали светлеть, и черный дымок от них потянулся вверх к тому месту между сводами собора, откуда недавно упал лунный луч.
Свет от огненных шаров становился сильнее с каждой секундой. С последним ударом городских часов он заполнил все внутреннее пространство старинного сооружения. В самом углу на полу что-то лежало.
Мистер Олдвин осторожно подошел ближе.
– Хэлен, это Лиса Лирон, Кевин Крек и бывший сторож собора. Они не дышат.
– Видимо, они были оборотнями, – вздохнула мисс Кэмамил и пошла открывать дверь.
Затаившиеся в засаде охотники увидели в дверном проеме ее белоснежную фигуру, залитую золотым солнечным светом, который вырывался наружу упругим потоком.
Глава девятнадцатаяЭПИДЕМИЯ ТОСКИ В НЬЮ-ЙОРКЕ. НЕВИДИМКА-ПРИЗРАК ДЭМИ ДЖОС ОБЪЯСНЯЕТ СУТЬ СОВЕРШЕННОЙ ОШИБКИ. ПРИЗРАК И ХЭЛЕН СТРОЯТ НОВЫЙ ПУТЬ. ЛИЗУН ВОЗВРАЩАЕТСЯ
Солнечным утром следующего дня доктор Питер Вейтман проснулся от тишины, точнее от того, что в обычный час своего пробуждения он не услышал за окном знакомых автомобильных гудков, веселого перезвона мальчишечьих голосов, перекрикивания дворников.