Немного полежав и прислушавшись к равномерному шарканью шин об асфальт, Питер поднялся и выглянул на улицу.
– Ерунда, – произнес он вслух. – Все как всегда. Голубое небо. Те же люди. Такие же машины. Просто случайное временное затишье.
«Да и что тут странного? – продолжал он рассуждать сам с собой, пока мылся и чистил зубы. – Ничего странного. Даже хорошо. Спокойно. Иногда мечтаешь о тишине, а за окном все ревет, доводя до бешенства. Просто я устал за все эти дни, вот и реагирую неадекватно».
Приступая к приготовлению завтрака, Пит по привычке включил теле-сетевой монитор.
– Вчера было подписано соглашение... Вчера во Франции потерпел аварию... Вчера федеральные войска перешли в наступление... Вчера народ Замбии отметил годовщину... Вчера... Вчера... Вчера... – бормотал диктор на экране.
Пита стали раздражать вчерашние новости, и он выключил телемонитор. Впрочем, завтрак уже был закончен.
На всем протяжении автомагистрали от дома до офиса, а Пит в отличие от Джанин жил довольно далеко, не было ни одной пробки, ни одной аварии. Машины ехали ровными рядами с одинаковой скоростью. Никто не пытался нарушать правила.
В центре города по тротуарам чинно шагали школьники, не отвлекаясь на мелочи. Взрослые, вежливо улыбаясь, уступали друг другу дорогу. Казалось, что никто никуда не спешил, никто никуда не опаздывал и у всех было хорошее настроение.
«Вот здорово! – подумал Пит. – Так быстро все изменилось!»
В офисе молча пили кофе мисс Кэмамил, Джанин, мистер Олдвин, призрак Дэми Джос и Уинстон Замаяна.
– Привет! – сказал с порога Питер. – Почему грусть на лицах?
– Нет, тебе показалось, – ответила за всех Джанин.
– Как настроение после вчерашнего? – продолжал Питер, подсаживаясь к коллегам и наливая себе кофе.
– Обычное настроение. А что? – отозвался Замаяна.
– Нет, ничего, – ответил Вейтман и замолчал.
Через десять минут в помещение вошел Игон.
– Привет! Какие-то вы грустные, – обвел он взглядом присутствующих.
– Нет, тебе показалось, – ответил Питер.
– Как вам вчерашнее?
– А нельзя ли чего-нибудь пооригинальнее спросить? – сухо произнес Уинстон.
– А чего?
– Не знаю.
Игон тоже сел рядом и налил кофе.
– Как-то мрачно на улице, хоть и солнце светит. Вы не замечали? – спросил он после некоторой паузы.
– Есть такое, – буркнул Уинстон.
– Да и у нас мрачно, – Джанин встала и пошла за компьютер играть в электронные игры, но бросила это занятие минут через пять и вернулась к приятелям.
– Давайте смотреть последние новости, – предложила мисс Хэлен.
– А последних новостей нет. Все новости вчерашние. Сегодня ничего не происходит, – разочаровал ее Уинстон.
– Это почему же? – на пороге стоял Рэйман, снимая джинсовку и вешая ее на вешалку.
– Да потому, – вдруг взвился до сих пор молчаливый и хмурый Дэми Джос, – что ничего особенного произойти не может, потому что исчезли все возмутители спокойствия.
– Ты про что? – повернулся к нему мистер Олдвин.
– Я хочу сказать, что наш прекрасный по отваге, сообразительности и упорству вчерашний поступок явился причиной сегодняшнего настроения в Нью-Йорке. Так будет и завтра, и послезавтра, и всегда, если мы ничего не предпримем. Правда, с каждым днем будет хуже и хуже.
– Что-то не то ты говоришь, – подозрительно покосился в его сторону Питер Вейтман.
– Ну, проверьте. Время есть.
Охотники решили проверить.
Через три дня по Нью-Йорку броди- у ли мальчишки, лениво поглядывавшие на птиц, разгуливающих под ногами, девчонки со скучными прическами и в однотонных неярких платьях, деловые женщины и мужчины, не очень озабоченные своими проблемами, молчаливые старики, вежливо и кратко улыбающиеся знакомым при встрече.
Полицейские, зевая, сидели целыми днями в машинах. Владельцы баров скучали у дверей своих пустующих заведений, нигде никто не включал музыку. Вечерами огни гасли рано. Нью-Йорк добровольно ложился спать.
Журналисты, продюсеры и другие работники местного телевидения ушли в вынужденный отпуск, потому что в городе ровным счетом ничего не происходило. Через два дня в Нью-Йорк ринулись репортеры из различных международных информационных агентств, чтобы рассказать всему миру о невероятной эпидемии, поразивший этот еще недавно самый шумный и яркий город мира. Но очень скоро эпидемия тоски начала появляться и в других регионах земного шара.
На пятый день после полнолуния охотники опять встретились в офисе.
– Дэми, – обратился к призраку- невидимке доктор Вейтман, – кажется, ты знаешь, в чем причина происходящего?
– Я догадываюсь...
– И как это остановить, тоже догадываешься?
– Уничтожьте корень проблемы, и проблема исчезнет.
– Не хочешь ли поделиться соображениями?
Охотники, мисс Хэлен и мистер Олдвин внимательно смотрели на темные очки, висевшие в пространстве над темно синим пиджаком.
– Конечно, хочу, – прозвучало в ответ. – Мне и самому так жить невыносимо тоскливо. Просто у тех, кто раньше совал нос не в свои дела, подстрекая детей на забавы и захламляя головы взрослых заботами, проблемами и другими глупостями, нету сил. Они потеряли связь со своим источником энергии. Я говорю про привидения.
– При чем тут привидения? – возмущенно спросил Уинстон.
– Я не хочу сказать, что люди беспомощны. Люди сильны. Просто весь интерес жизни – в постоянной борьбе с проблемами, которые ты не сам придумываешь. Ведь проблемы, которые ты придумываешь сам, ты легко решаешь. И это становится скучно.
– Ты хочешь сказать, что конфликты и ссоры, на которые нас толкают твои собратья, украшают нам жизнь? – язвительно спросил Уинстон.
– Как ни нелепо это звучит, но это правда. Но не только это. Почему ты задаешь сам себе вопросы, на которые не знаешь ответ? Как ты можешь себя спрашивать о том, чего не знаешь? Ты не думал, почему иногда тебе хочется того, чего ты раньше не любил или никогда не делал?
– Так что же, мы сами над собой не властны? – явно не одобряя теорию призрака-невидимки, спросила Джанин.
– Властны, если достаточно развиты, умны, воспитанны, независимы и честны.
– Короче, – вдруг прервал беседу Питер Вейтман, – хотим мы того или не хотим, мы должны что-то предпринять. Так как же, мистер Джос, нам вырвать корень этой проблемы?
– Неужели опять лететь на Марс за новыми шариками? – явно надеясь, что подобное предположение так и останется шуткой, спросил Игон.
– Думаю, не надо, ведь у мистера Олдвина есть марсианский камень, а у мисс Кэмамил – амулет с острова Тувалу.
Все вопросительно посмотрели на очки Дэми Джоса.
– И как ими пользоваться, дорогой Дэми? – не выдержала мисс Кэмамил.
– Если ты согласна, Хэлен, мы с тобой можем сегодня же ночью этим заняться.
– А как же мы? – в один голос спросили охотники.
– Много людей – много суеты, – отрезал невидимка и встал, показывая, что деловая часть разговора закончена.
Вечером, когда стало совсем темно, невидимка Дэми Джос поднялся с дивана, подошел к мисс Кэмамил и тихо шепнул на ухо:
– Пора.
Мисс Кэмамил послушно поднялась со своего места, отложив вязание в сторону, повесила на шею амулет и протянула Дэми марсианский камень, который они накануне одолжили у мистера Олдвина. Вместе они вышли из дома. .
– Дэми, а где это надо делать?
– Все равно, Хэлен. Выбирай место, какое тебе больше нравится.
– А можно в парке?
– По-моему, лучше не придумаешь!
Вскоре они вошли в парк, нашли самое красивое, на их взгляд, место и остановились. Затем Дэми прочертил на земле один круг амулетом и внутри него нарисовал марсианским камнем второй круг, чуть меньше первого. В середину этих нарисованных окружностей он поставил мисс Кэмамил, дав ей в правую руку амулет, а в левую – камень.
– Теперь закрой глаза, девочка моя, и сконцентрируйся на этих предметах. Ты должна воспринимать их как единое. Получается?
– Кажется, – неуверенно пробормотала мисс Кэмамил.
– Короче, ты должна увидеть их слившимися, а потом, когда из них начнет вырываться голубое пламя, постарайся не дать ему растечься по земле, а направь прямо вверх. Оно должно превратиться сначала в столб света, в котором будешь стоять ты, а потом стать кольцом или трубой, идущей вверх из нарисованного мной кольца на земле. Как только это получится, можешь забыть про все свои старания и идти домой спать.
– Дэми, – опустив руки, мисс Кэмамил вышла из нарисованных окружностей. – А это не диверсия? Ты не заодно с тем придурком с Марса?
Костюм Дэми Джоса сел прямо на траву.
– Хэлен, ну как я могу доказать тебе свою преданность или предательство? Тут я бессилен. А у тебя есть сердце, кстати, довольно чувствительное.
Мисс Кэмамил ступила назад в круг, согнула руки в локтях, держа в ладонях амулет и марсианский камень, и закрыла глаза. Так она простояла минут десять.
Дэми Джос начал волноваться, думая, что уже ничего не получилось. Но в этот момент легкая тучка открыла идущую на убыль Луну, добавив света, и Дэми заметил, как кольцо, очерченное на земле амулетом и марсианским камнем, начинает исторгать из себя слабенькие язычки голубого огня. С каждой секундой огонь становился сильнее, уверенно поднимаясь к небу. Вскоре мисс Кэмамил стояла в окружении голубой стены холодного огня.
– Хэлен, – осторожно позвал Дэми, – ты меня слышишь? По-моему, все уже готово.
– Я только закреплю результат, – по-деловому сообщила мисс Кэмамил, на несколько секунд затаила дыхание, резко выдохнула и шагнула из голубого пламени.
– Ты считаешь, получилось? – спросила она, рассматривая результат своих усилий широко открытыми озорными глазами. – Дэми! А ты опять такой же симпатичный, как в ту ночь полнолуния перед собором Омни.
– Это на меня действует голубой огонь.
– Нет, ты потом должен меня научить, как быть такой же прекрасной.
– Хэлен, мне льстит, что ты связываешь со мной твою будущую жизнь, – сказал Дэми Джос, скромно потупив глаза, которые были хорошо заметны, потому что их освещал голубой огненный столб.