При этом Саша выставил руки ладонями вперед в направлении каменной урны, напрягся и урна зашаталась, но с места не сдвинулась. Паренек разочаровано выдохнул.
— А эта мировая история? — продолжил Решетников возмущаться про себя, — утыкана как ежик иголками сплошь противоречивыми фактами. Ах, эта великая Римская империя? В каком месте вы ее нашли господа дебилоисторики? Покажите сначала хотя бы одну старинную карту с этой империей! Нет, такой! Насосали из пальца всякой чухни, а теперь я этот бред должен запоминать.
Саша презрительно сплюнул и пошел гулять. Он шел по самой оживленной улице маленького уральского города, где находился интернат, и смотрел на суетящихся человечков, как на муравьев. И подумал:
— Пусть воздастся каждому свое! Для «венца творения природы» — кастрированная псевдоистория и псевдонаука. Все равно эти людишки, как обезьяны не видят дальше собственного носа! А мне, сверхчеловеку будет принадлежать будущее!
Шурик усмехнулся вспоминая тот день, краеугольный день его жизни. Он прошел на кухню и налил себе еще холодного чая, достал из холодильника пачку початого печенья. Вернулся за свое любимое рабочее место и снова погрузился в прошлое.
Учебу, как и обещал сам себе он бросил. На следующий день просто взял и не пошел в школу. Вместо этого он направился на железнодорожный вокзал. Сел на двенадцатичасовую электричку идущую до Перми, билет приобретать не стал, да и денег у него не было. Для кондукторов у него был заготовлен и хорошо отлажен метод отведения глаз. По приезде вечером в Пермь, Саша Решетников пошел в ближайшую гостиницу, попросил, чтобы ему дали ключ от свободного номера, и на ресепшине ошарашенная девушка беспрекословно ему подчинилась. Саша, а точнее Шурик, это имя ему больше нравилось, давно уже баловался гипнозом. Между прочим это у него здорово получалось. Он даже проделывал свои фокусы прямо на уроке. Например, бедная химичка, как бы сама собой под дружный гогот учеников один раз облила синькой свой белый халат. А сейчас Шурик решил заняться серьезными делами.
— Шуточки кончились, — сказал он себе, — нужна независимость, а значит нужны деньги. Хватит киснуть в этом уральском Мухосранске, в этом жалком интернате.
Шурик подошел к зеркалу и подмигнул себе, — завтра пойдем брать деньги, не пуха ни пера и к черту!
В интернате никто не хватился своего воспитанника, так как и Лена и ее родной брат Иван с легкостью прикрыли его. Они давно уже занимались с Шуриком и гипнозом, и телекинезом, и прочими паранормальными штучками.
Наутро Шурик пошел добывать себе и своей команде начальный капитал. Но сначала, он зашел в столовую, где его сытно и бесплатно покормили.
— Как дети ей богу, — подумал Шурик, стопроцентная внушаемость, — может подойти сдачи еще попросить? Пожалуй не стоит, на самом деле, вкусно готовят, наверное повар совестливый, не тащит мясо с кухни. Нельзя таких обманывать.
— Ну что, на рынок, пойду, возьму денег у гостей с юга, — решил для себя он, — обмануть обманщика сам бог велел.
На рынке Шурик подходил в наглую к торгашам и говорил, — Я от дяди Ашота, деньги давай, да? Что мало даешь, совсем Ашота не уважаешь, а? Молодец дорогой, ты достойнейший сын Кавказа! Что? Шашлык готов? Спасибо дорогой я не голоден! Пусть Аллах пошлет тебе и твоим детям здоровье! Обижаешь, конечно, предам Ашоту — привет!
Так пройдя несколько южных торговцев, Шурик направился на Пермь вторую. Сел в электричку и вернулся в родной интернат. А ночью он показывал деньги Лене и Ивану. И в честь удачи они выпили лимонада, так был создан орден «Воздаяния». Шурик чувствовал, что роднее людей, чем эти брат с сестрой, в этой жизни у него никогда не будет. Схожие чувства испытывали к нему и Иван с Ленкой. Родилось, самое честное внутри, самым не честным путем предприятие.
Через два месяца таких поездок Шурик купил себе и своим соратникам трехкомнатную квартиру в Перми. И родному интернату ребята сделали ручкой.
Сейчас орден «Воздаяния» включал в себя более тридцати членов разной степени просвещенности. Но скорее Шурик и его ближайший круг использовали этих «посвященных» как батарейки, соответственно за денежное вознаграждение. Сейчас орден крышевал несколько крупных бизнесменов, решал вопросы с другими бандитами, с налоговиками и полицией. И все чаще Шурик ловил себя на мысли, что большинство людей, вокруг него спит, то есть живет автоматически, не задумываясь, живет не приходя в сознание. Именно тогда он понял, что этот мир, если очень захотеть, может принадлежать ему.
Шурик выключил компьютер и уже в темноте сказал себе, — мне принадлежит будущее.
В три часа ночи в квартире Рината Шмелеева зазвонил мобильный телефон.
— Алло, Ринат Шмелеев к вашим услугам, — еле ворочая язык автоматически произнес дежурную фразу Ринат.
— Здорова, что не спиться? — крикнул ему в трубку веселый голос Олега Твердова.
— Ты, что Везунчик, ошалел, деревенское молоко с сырыми помидорами перед сном употребляешь?
— Какие помидоры, забудь. Ответь мне на такой вопрос, что такое морда?
— Морда, это когда лицо в себя пьет несколько дней, а так же не бреется и не моется, то это будет морда. И если ты меня сейчас не оставишь в покое, у меня тоже к утру будет морда.
— Да, я не про лицо, которое бывает мордой. Ты же рыбак, ты должен знать, что такое рыболовная морда!
— Я знаю, что такое рыболовная морда, но оставь меня в покое! Я спать хочу!
— Послушай меня внимательно, сейчас тебе будет не до сна. Какой принцип работы морды?
— Ну?
— Рыба, спасаясь от быстрого течения, прячется в нее и не может обратно выбраться. Так? А что если нам сделать морду на привидение.
— От какого течения у нас будет спасаться привидение? А?
— Как от какого? Свет — это же волна. Вот и привидение будет идти на свет. Берем четыре зеркала, одно ставим в стороне метра на два, три другие зеркала ставим таким образом, чтобы свет отраженный от первого входил в эту трехзеркальную конструкцию и обратно не выходил. Привидение залетая в трехзеркалье выбраться от туда больше не сможет! Ну как гениально?
— Ничего не понял. От меня то, что тебе надо в три часа ночи!?
— Четыре зеркала средних размеров к сегодняшнему вечеру сможешь достать?
— Смогу. Что еще?
— А миллион долларов?
— Смогу. Что еще?
— А луну с неба?
— Иди к черту Везунчик, я спать хочу!
Ринат выключил мобильник и катнул его в дельный конец комнаты.
— Может быть еще Лехе позвонить, обрадовать?
Спросил себя Олег Твердов.
— Ладно, пусть спит безмятежно, что это я, в самом деле, разгорячился? Морда на привидение, хм, круто.
Вечером того же дня вся компания «Охотников за тенью» прибыла на испытательный полигон, которым временно стал гараж Рината Шмелеева. Ринат, как и обещал, принес четыре зеркала средних размеров.
— Значит так.
Начал Олег.
— Два зеркала ставим друг к другу под углом в восемьдесят градусов. Третье зеркало примыкаем ко второму под углом семьдесят градусов. Между третьим и первым зеркалом оставляем небольшой зазор. В этот зазор должен попасть свет отраженный от четвертого зеркала, которое мы поставим в отдалении.
— Напоминает машину времени, которую сконструировал Шурик в фильме «Иван Васильевич меняет профессию», — с деловым видом сообщил Леха.
— А что будет источником света? — спросил Ринат.
— У тебя в гараже свечки случайно нет? — растерялся Олег.
— Конечно, Ринат достань зеркала средних размеров, Ринат достань миллион долларов, Ринат достань луну с неба, а сейчас Ринат достань свечку? Конечно, я достану свечку. Но поклянись впредь не будить меня в три часа ночи!
Олег поднял согнутую в локте руку открытой ладонью наружу и сказал.
— Клянусь никогда не будить тебя в три часа ночи.
Ринат порылся в ящиках и достал огрызок свечи.
— Знаю я тебя, позвонишь, полтретьего или в три тридцать, а я клялся не будить только в три часа, — проворчал Ринат.
— Что ж все приготовление готовы, кроме одного, — удовлетворенно заметил Олег.
— Что еще достать? — спросил Ринат.
— Ремень нужен покрепче. Сейчас Леху к стулу привяжем, пока он не превратился в Усейн Болта, — ответил Олег.
Леха недовольно засопел.
— Ладно, вяжите изверги.
Леху привязали к стулу, двери в гараж закрыли, чтобы не мешал отсвет светлой уральской ночи, свечку зажгли. Ринат позевывая завел тупую песенку.
— Ловись привидение большое и малое. Ловись привидение большое и малое. И побольше ловись и поменьше.
Тут Леху на стуле стало значительно потряхивать.
— Или Конек прикалывается, или на самом деле началось, — тихо заметил Олег.
— Коне-е-ек, Леха-а, молилась ли ты на ночь Дездемона? — так же шепотом позвал друга Ринат.
— Ты его на Дездемону не дозовешься, он Отелло еще не играл, у него сейчас роль Христиана-Теодора. Как же там? А! Тень знай свое место! — выкрикнул Олег.
— Ферфлюхтер швайн! — крикнул не своим голосом Леха Коньков, — Швайн! Швайн! Ферфлюхтер…
— Это где же ты стервец по-немецки матюгаться научился? — спросил Ринат гладя в безумные глаза Алексея.
— Ну так, в Германии наслушался ошалелых бюргеров, — пояснил Ринату Олег, — вот и запомнил кое-чего, полиглот хренов.
— Ферфлюхтен швайн! — снова гаркнул Леха.
Олег взял свечу, поднес ее к лицу обезумевшего друга, а потом медленно перевел ее в такое положение, чтобы она отразилась и пропала в системе зеркал.
— У-у-у-у! — завыл Леха и обмяк.
— Все накрывай эти три зеркала покрывалом! — крикнул Олег.
— Тебе еще и покрывало нужно? — растерялся Ринат, — где я тебе его сейчас возьму?
— Давай все с себя снимай, быстрей! — выкрикнул Олег, — футболки, рубашки, пока этот немецкий матюгальник обратно из морды не выбрался. Ну, че, тормозишь! Быстрей!
Однако из верхней одежды на парнях были только футболки и джинсы. Олег и Ринат поснимали с себя все, что было и закрыли одеждой конструкцию из трех зеркал. Пока ребята переводили дух, в себя пришел Леха Коньков.