в видах охранения его от «провала», „Александров“ и до сего времени остается в тюрьме. Несколько времени тому назад я вновь говорил с ним по означенному выше вопросу, причем в связи с таковым предложил ему такую комбинацию: по данным расследования он может быть выслан в определенную местность под надзор полиции, откуда и скроется за границу, что в глазах как местных, так и заграничных анархистов вполне снимет с него какое бы то ни было подозрение в неискренности к делу организации, если таковое над ним тяготеет. „Александров“ заявил на это, что его и так не считают провокатором, так как таковым в глазах организации считается совершенно другое лицо, тем не менее изъявил желание выехать за границу, но только не из ссылки, а чтобы вместо таковой ему разрешено было выехать за границу на срок, определенный для ссылки…».
Но начальство для более крепкой реабилитации настаивало на ссылке, и с 21 января 1910 г. мы видим Долина уже административно-ссыльным в гор. Архангельске, куда ему следом было выслано 500 руб. и паспорт на имя Григория Соломоновича Гайхсберга. 28 мая Долин «бежал» в Петербург, 27 июня он в Одессе, затем в Херсоне посетил своих {357} родителей, 6 июля снова в Одессе, оттуда и выехал «нелегально» за границу «по врученному ему паспорту», «выданному одесским градоначальником 5 июля сего (1910 г.) за № 7442 на имя павлоградского мещанина Хаима Янкеля Айзенберг». В Париж он едет уже под охранной кличкой «Шарль» и поступает в распоряжение подполковника Эргардта.
Уже в сентябре «Шарль»-Долин ходатайствует о выдаче ему 2000 франков «для устройства его личных дел», с погашением этого долга в течение года. Подполковник Эргардт поддерживает его просьбу, а вице-директор Виссарионов кладет следующую резолюцию: «Шарль работает много лет. Он был заагентурен ротмистром (ныне подполковник) Эргардт в Житомире. Я его видел в 1910 г. в Париже. Он на меня произвел благоприятное впечатление своей искренностью и осведомленностью. Освещая анархистов, он имел связи с Музилем (Рогдаевым), его женой и др. Видимо, и теперь подполковник Эргардт его ценит. Я полагал бы удовлетворить это ходатайство…».
Ценил его и Красильников, как энергичного и ловкого агента, но весьма жадного до денег.
Четыре года «проработал» Долин за границей, получал жалованье 650 франков в месяц; жил он главным образом в Швейцарии.
В конце мая (31-го) 1904 г. по его просьбе он был вычеркнут из числа разыскиваемых и ему было разрешено вернуться в Россию, но он выехал даже раньше этого разрешения, так как в делах Департамента полиции имеется открытка, посланная им из Варшавы в Петербург Броецкому и датированная от 23 мая.
Долин - военный [70]
В конце 1914 г. германский военный агент в Берне полковник Бисмарк вошел в сношение, как с революционером, с {358} лицом, оказывающим услуги секретного характера Министерству внутренних дел, под кличкою «Шарль», и, не подозревая о том, предложил ему заняться организацией взрывов оружейных, патронных и пороховых заводов в разных местностях России, предъявив список русских заводов и фабрик, обслуживающих нужды военного ведомства, с пояснением, что всякая порча таковых будет германским правительством хорошо оплачена. С целью проникнуть в тайные планы неприятеля и выяснить организации его по шпионству в России «Шарль», с разрешения департамента, изъявил на это согласие, назвавшись Бисмарку Ральфом.
Вместе с ним для сношения с германскими агентами был назначен состоящий в заграничном розыскном бюро губернский секретарь Литвин, который назвался названным агентом Антоном Линден.
Для окончательного установления плана взрывов в Берн прибыл из Берлина особо уполномоченный, назвавшийся американским подданным Франклином А. Жиакомини, который под этой фамилией предполагал прибыть в Петроград 14 и 15 июня минувшего года. В разговоре с «Шарлем» и Литвиным Жиакомини, указав на необходимость устройства взрывов на Путиловском заводе и в угольных шахтах Донецкого бассейна, передал им список заводов и фабрик, взрыв или порча коих желательна.
В целях изобличения Жиакомини и обнаружения его сообщников в России «Шарль» и Литвин сообщили ему о том, что в д. № 55 по Невскому проспекту живет их знакомый, доктор химии Наум Борисович Ляховский, через посредство коего можно войти в сношение с революционером, имеющим связи с рабочими Охтенского завода. Жиакомини изъявил желание по прибытии в Петроград, посетить Ляховского, у которого и встретиться с «Шарлем» и Литвиным.
Сведения эти для дальнейшей разработки сообщены были письмом от 6 июня 1915 г. за № 190245, начальнику штаба 6-й армии Северного фронта, генерал-майору Бонч-Бруевичу, а потому в вызове в Петроград «Шарля» и Литвина надобности не представлялось, но затем, вследствие настойчивой просьбы «Шарля» и указания его на то, что если он не {359} поедет в Россию и не встретится с Жиакомини, то роль его обнаружится вполне и он будет несомненно провален, - ему разрешено было прибыть в Петроград.
Телеграммой от 17 июня 1915 г. за № 90 заведующий заграничной агентурой, статский советник Красильников, уведомил департамент, что «Шарль» выехал из Лондона в Россию 12 июля. В Париж же «Шарль» возвратился, как сообщил заведующий названной агентурой, 1 ноября минувшего года. Что делал «Шарль» во время проживания в России, в течение почти 4 месяцев - сведений в делах Департамента полиции не имеется.
В декабре месяце 1915 г. германские агенты по шпионству вновь обратились к «Шарлю» с предложением организовать взрывы Тульского и Шоскинского оружейных заводов. Сообщив об этом письмом от 28 декабря 1915 г. за № 190577 товарищу военного министра, генералу от инфантерии Беляеву, департамент предложил «Шарлю» через заведующего заграничной агентурой поддерживать переговоры с указанными агентами с целью исключительно получения явок в Россию, от организации же взрывов - в последнюю минуту отказаться. В начале февраля сего года те же лица обратились к «Шарлю» с предложением взяться за уничтожение мостов Сибирской железной дороги.
Принимая во внимание, что сношения «Шарля» с немецкими агентами в течение более года совершенно не оправдали ожиданий, ибо за все то время сотруднику не удалось получить от них ни малейших сведений по шпионству, заведующему заграничной агентурой, статскому советнику Красильникову, телеграммой от 18 февраля сего года за № 259, указано было предложить «Шарлю» дальнейшие сношения с германскими агентами прекратить. Однако, «Шарль» настойчиво стал домогаться разрешить ему продолжать сношения с названными агентами, получив от них в то время новые предложения: 1) взорвать или хотя бы привести во временную негодность крейсер Черноморского флота «Мария», за что ему было обещано вознаграждение в 200 тысяч франков, и 2) лично организовать в России революционную пропаганду вообще, и в особенности в войсковых частях, находящих-{360}ся в тылу, а также организовать забастовки по примеру 1905 г.
От организации взрыва крейсера «Шарль» отказался; отказаться же от организации революционной пропаганды он не находил возможным, так как тогда порвалась бы связь с немецкими агентами, и последние обратились бы к другим лицам, при этом,- как сообщал заведующий заграничной секретной агентурой, статский советник Красильников, - «Шарль» уже получил от германских агентов на выезд в Россию 10 тысяч франков и должен был получать столько же ежемесячно.
Так как настойчивое стремление «Шарля» к продолжению сношений с германскими агентами и получение от них крупных сумм денег становилось подозрительным, то ему предложено было прибыть в Петроград, чтобы путем личных с ним переговоров выяснить его действительную роль в этом деле.
23 мая сего года «Шарль» прибыл в Петроград под именем Михаила Борисова Полонского, следуя с пограничного пункта под наружным наблюдением. Последним, между прочим, отмечено было посещение «Шарлем» в Петрограде Русско-Азиатского банка, где, как оказалось, он имеет кредит на 42 259 руб. 50 коп.
Хотя фактических данных, которые указывали бы на работу «Шарля» по шпионству в пользу Германии, и не имеется, но получение им от германских агентов значительной суммы денег и впечатление, вынесенное из бесед с ним в Петрограде, оставляют его в этом отношении в большом подозрении. Вследствие этого «Шарлю» предложено было какие бы то ни было сношения с германскими агентами прекратить и за границу не возвращаться. По просьбе же его ему разрешено было отправиться на родину для исполнения воинской повинности, с тем, чтобы он немедленно же легализировался.
18 июля сего года «Шарль», под наружным наблюдением, выехал в Одессу, где он предполагал легализироваться и поступить на военную службу. Начальник жандармского управления гор. Одессы заблаговременно и подробно был {361} осведомлен о «Шарле», с указанием держать его под постоянным наблюдением, в случае же поступления на военную службу сообщить имеющиеся на него подозрения в шпионстве подлежащему начальству.
В то же время, считая необходимым осветить деятельность «Шарля» во время пребывания его в Петрограде летом и осенью минувшего года, в связи с ожидавшимся приездом Жиакомини, департамент (в дополнение к письму начальнику штаба 6-й армии Северного фронта от 6 июня 1915 г. за № 190245) запросил начальника контрразведывательного отделения штаба 6-й армии, подполковника Федорова, приезжал ли в Петроград Жиакомини и не оказывало ли услуги секретного характера лицо под кличкой «Ральф» или «Шарль» - в утвердительном случае - по какому именно делу.
На этот запрос начальник названного отделения уведомил, что назвавшийся Франклином Жиакомини в Петроград и вообще в империю не приехал.
Кроме того, для выяснения сношений «Шарля» в Петрограде был запрошен начальник местного отделения по охранению общественной безопасности и порядка в Петрограде, не проходил ли «Шарль» в период времени с июля по ноябрь 1915 г. по наружному наблюдению, начальник названного отделения ответил на это отрицательно.