алось убедить его. Сценарии развития событий, один другого хуже, вставали перед его внутренним взором: голодный и замерзший Слэйд, маленький дрожащий меховой пончик; Слэйд с переломанными ребрами, вбитыми внутрь перепуганным оленем; Слэйд, раскатанный в лепешку проносящимся по дороге грузовиком; вот голодный Слэйд ест что-то, что не должен, его муки голода сменяются предсмертной агонией. Но что оставалось делать? Дилан права – Люку нельзя было рисковать собой, ведь он и сам мог заблудиться, замерзнуть и умереть от голода. Слэйд уже может быть где угодно.
С тем же успехом Слэйд мог сейчас оказаться не на дороге, а в тепле и безопасности чьей-то кухни, долизывая объедки со сковороды.
Так ведь?
Что-то затрещало среди деревьев. Люк, уже наполовину забравшийся в палатку за снаряжением, развернулся. Бросил свою беседку и прислушался, надеясь уловить звук снова, хотя сквозь смех и болтовню троицы, готовившейся к первому восхождению Дилан, это было не так-то легко.
Ему очень хотелось, чтобы они заткнулись к чертям собачьим.
Он определенно что-то слышал. Остальные и не заметили, как он вынырнул из палатки и прокрался к деревьям, обрамляющим долину. Под пологом весеннего леса висели тени, солнце усыпало веснушками лесную подстилку.
– Слэйд? – срывающимся голосом позвал он.
Помолчал, ожидая ответа. Положив руку на теплую кору ближайшего дерева, напряг слух, ожидая тявканья или рычания, топота лап.
Что-то потрескивало слева, прорываясь через листья. Так шуршит папиросная бумага при скручивании.
– Слэйд? – снова окликнул он. – Это ты? Иди сюда, приятель. У меня есть для тебя вкусняшка.
Он оглядел лесную подстилку, маленькие зеленые усики побегов, торчащие из-под одеяла гниющих прошлогодних листьев. Ничто не двигалось. Но стоило ему отказаться от поисков и повернуться спиной, треск раздался снова. Когда он снова взглянул на деревья, краем глаза заметил прижавшийся к земле силуэт.
Что бы это ни было, оно появилось из-за деревьев. У Люка перехватило дыхание. Чуть впереди сгорбилось существо, похожее на собаку, и его голова покачивалась. Люк подошел ближе. Существо чавкало, зубы его со скрежетом отрывали плоть от костей. При этих звуках у Люка повело живот, горький кофе подступил обратно к горлу.
– Слэйд? – прошептал Люк, подойдя ближе. Он мог коснуться шерсти на спине существа. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. – Это ты? Что ты там ешь?
Зверь оторвался от трапезы и повернул голову. Пара желтых глаз горела, как у оборотня во всех тех ужастиках, которые Люк прочитал в средней школе. Он приподнялся, вздыбилась полоса – точнее, пучки – шерсти вдоль позвоночника. Он был тигровой расцветки, как и Слэйд, но у этого животного ребра просто торчали. Спину покрывали белые крапинки.
Если это и была собака, то не Слэйд. По крайней мере, не тот Слэйд, которого знал Люк.
Они играли в гляделки в густой тени леса, даже не моргая, не говоря уже о том, чтобы дышать.
Люк сделал на пробу шаг назад, гадая, не бросится ли зверь на него, заметив движение. Под его медленно опускающимся на землю ботинком затрещал куст. Тварь даже не посмотрела в ту сторону, да и сама не шевельнулась. Люк сделал еще шаг назад, не сводя глаз с чудовища с его невозможными желтыми глазами-шарами. В следующий миг зверь оскалился, обнажив влажные клыки, и на каждом плясало миниатюрное отражение их лагерного костра.
Он прыгнул на Люка, зубы свирепо клацнули так, что по окружающему лесу загуляло эхо. Если бы Люк не повернулся и не бросился бежать вниз по склону, если бы помедлил с первым шагом всего на пару мгновений, клыки существа сомкнулись бы на его запястье, разрывая сухожилия и дробя кости.
Этот звук – шорох сворачиваемой папиросной бумаги – значение которого он теперь знал, шуршание листьев под лапами следовало за Люком по пятам, пока он, задыхаясь и обливаясь потом, мчался к долине сквозь лес, оскальзываясь на крутом склоне. На открытое пространство зверь за ним не последовал.
На самом деле, когда Люк случайно оглянулся назад, то вообще ничего не увидел.
Долина вернулась к привычному безмолвию – густая и гнетущая тишина висела над ней. Убедившись, что тварь из-под деревьев не выйдет, он обернулся и снова уперся взглядом в чьи-то глаза. На этот раз это оказались глаза Дилан.
– Ты в порядке? – спросила она, просунув ноги в петли беседки, но еще не затянув лямки.
– Нет. Я только что увидел что-то странное, – ответил Люк.
– Ты ходил в лес? – спросила она. Заметила его перепачканные штаны и ботинки, бурно вздымающуюся грудь. – Что случилось?
– Мне показалось, я услышал Слэйда, – сказал он, все еще тяжело дыша. – Я должен был проверить. Но это был не Слэйд, а кто-то другой, бешеная собака или… я не знаю. Здесь водятся рыси, койоты или кто-то такой? Зверь выглядел голодным – или злым.
Она взглянула на деревья позади него.
– Я ничего не вижу, – сказала она. – Ты уверен?
– Ты думаешь, я это все набредил, что ли? Скорее всего, зверь просто убежал.
– Нет, прости, – ответила она. – Ничего не вижу. Ты готов начать?
– Что?
– Восхождение – ну, знаешь, то, ради чего мы сюда приехали.
– Я думаю, мы должны снова пойти поискать Слэйда. Что, если эта тварь, кто бы это ни был, найдет его?
А если она его уже нашла? Он не успел толком разглядеть, что там ело это существо. Впился ногтями в ладонь, пытаясь изгнать из головы образы изувеченного Слэйда, окровавленной шерсти и последнего тявканья, после которого тварь принялась сдирать мясо с костей пса. У него все внутри зудело от нетерпения – вернуться в лес, вооружившись ножом Дилан, прочесывать его, пока они не убьют зверя или не найдут Слэйда.
– Вероятно, это просто олень или другое животное, которое не привыкло к людям, – сказала Дилан. – Кто бы это ни был, Слэйда ему не достать. Он – умный пес.
Стоило Люку закрыть глаза, как в темноте под веками снова вспыхивали желтые фонари. Он глянул на деревья. Не понимал, сможет ли теперь заснуть, зная, что там рыщет эта тварь – с зубами, достаточно острыми, чтобы разорвать плоть.
– Это точно был не олень. Зверь правда походил на собаку, но бешеную или одичавшую. И он ел что-то, похожее на сырое мясо. Что, если эта тварь поранит Слэйда?
– Я тоже переживаю, – сказала Дилан. Она сжала его руки своими, и говорила успокаивающим тоном, как будто Люк был ребенком, который беспокоится об участи своей мягкой игрушки, отправленной в стиральную машину. – Но с ним все будет в порядке. Он умный. Лучше оставаться на месте – что, если мы отправимся на его поиски, а он вернется, а нас здесь не будет? Он не знает ни Клэя, ни Сильвию. И мы так близко к цивилизации. Скорее всего, он выйдет на дорогу, где его кто-нибудь подберет.
Люк ответил ей полуулыбкой. Дилан, наверное, была права. Со Слэйдом все будет в порядке. Обязательно.
Но перед взором Люка снова встали пылающие глаза твари – хотя на этот раз он даже не моргал. Он прикусил себе внутреннюю сторону щеки. Слэйд был там один, в бескрайних, диких лесах в самой глухой части Кентукки, и он ничего не мог с этим поделать. Что, если эта тварь найдет его по запаху до того, как Слэйд сообразит, как вернуться назад? Люк должен был оставить его с другом на время поездки. Он понял, что может никогда больше не увидеть своего пса, и острая боль пронзила его грудь.
Над лагерем висела густая тишина, воздух был спертым.
Как будто их всех заперли в мыльном пузыре.
9 марта 2019
Дилан размотала веревку. Она была почти готова к восхождению.
Камень так и лучился очарованием, так и притягивал к себе. Воздух все сильнее прогревался. Она потихоньку расстегивала куртку, и каждый высвободившийся зубчик молнии отсчитывал минуты, проведенные на скале. В висках стучало. Солнце освещало ту часть стены, на которую ей предстояло взобраться – скоро, скоро, скоро – как прожектор, и это означало, что ей не придется щуриться, ища очередную подходящую трещину. Камень прогреется и станет идеальной температуры для того, чтобы держаться за него пальцами.
– Привет, ребята, – пробормотала Дилан, изменив тембр на «голос отпадной девчонки». Телефон она держала на вытянутой руке. – Мне каким-то чудом удалось поймать сеть, и я решила выйти в прямой эфир! Мы здесь, на только что открытой скале, о которой я рассказывала вам пару дней назад, и это моя первая поездка с «Petzl».
Она повернулась и направила камеру на склон.
– Клэй и Сильвия – два аспиранта. Сведения, которые добудут на этой скале, они используют при написании своих докторских работ. Как вы сами видите, это очень серьезные ребята. Они будут систематизировать наши действия здесь, все записывать и фотографировать. Мы вот-вот собираемся начать восхождение – это будет первый маршрут и первый подъем на скалу вообще в этом районе. Склоны великолепны, и я сгораю от нетерпения подняться на них. Начнем мы вот отсюда, – она перевела камеру на нужное место и снова направила на свое лицо. – Я не смогу точно сказать, пока не заберусь туда, но расклад я уже подобрала. Эта скала очень напоминает Предложение на подъеме Бруиз-Бразерс в долине Мьюир. Так что это скорее всего будет хороший разминочный маршрут.
Рука наливалась тяжестью, локоть приходилось держать твердо. Ныли внутренние мышцы щек, устав держать ту маску, которую она натягивала всякий раз, стоило ей оказаться в поле зрения камеры. Оставалось только надеяться, что долго этим заниматься не придется – так, время от времени делать апдейты для «Petzl». Поначалу это было забавно – наблюдать, как множество людей интересуются ее восхождениями, но ведение блога быстро превратилось в работу – его нужно было все время поддерживать, необходимость постоянно создавать свежий контент начала давить на нее, и ведь надо было не забывать каждый раз делать фотки и записи вместо того, чтобы просто наслаждаться восхождением.
В левом нижнем углу экрана всплывали безликие имена пользователей и вопросы, которые они задавали, и тут же тонули под кучей свежих – она едва успевала их прочесть. Ее глаз выцепил один из них –