Она подползла к нему, а он все еще лежал, по-видимому, не в силах поднять ни голову, ни любую другую часть тела. Его колено было согнуто под странным углом, нижняя часть ноги прижалась к телу.
– Боже мой, Люк, – сказала она дрожащим голосом. Но даже сейчас, когда все у нее в груди сжалось при виде его, обмякшего, как тряпичная кукла, скала по-прежнему притягивала ее к себе, и она ощутила укол печали из-за того, что теперь ее амбициям не суждено воплотиться.
Люк прошептал что-то слишком тихо, чтобы его можно было расслышать или понять. Остекленевшим взглядом он смотрел куда-то ей за плечо, глаза его широко распахнулись. В крови Дилан бушевал адреналин, но в этот момент холодок пробежал у нее по спине. Словно бы кто-то провел кубиком льда по позвоночнику. Клэй стоял у головы Люка, а Сильвия бежала в палатку за аптечкой – то есть за спиной у Дилан никого не могло быть. Тем не менее она обернулась и проследила направление его взгляда, просто чтобы убедиться.
Никаких монстров.
Только деревья.
Дилан и Клэй, подпирая Люка с двух сторон, и двигаясь очень медленно, помогли ему перебраться поближе к костровищу. Они усадили его в брезентовое походное кресло, как чучело, набитое камнями, обмякшего и тяжелого – именно так Дилан ощущала себя внутри. Они опустили его распухшую лодыжку в воду, набравшуюся в холодильнике после того, как весь лед растаял, рядом с ногой Люка покачивалась пустая алюминиевая банка.
– Люк, как ты себя чувствуешь? – спросила Дилан. – Ты можешь сказать что-нибудь?
– Все кругом идет. Голова болит, в глазах туман, – сказал он, и слова его набегали одно на другое.
– С ним все будет в порядке? – спросила Дилан у Сильвии.
Она сложила руки на коленях, отковыривая засохшую вокруг ногтей кровь. Голова Люка медленно склонялась то к одному плечу, то к другому, взгляд его затуманился.
– Основной удар при падении он точно принял на себя, – сказала Сильвия. Она приложила к его руке твердую палку и обмотала эластичной бежевой лентой. И без того опухшее запястье исчезло под повязкой. – Я немного разбираюсь в этом – просто курс по оказанию первой помощи в чрезвычайных ситуациях. Думаю, его запястье и лодыжка сломаны, если нет, их нужно будет зафиксировать в приподнятом положении. У него определенно сотрясение мозга, и он, вероятно, будет то терять сознание, то приходить в себя. К счастью, на голове у него только небольшие царапины, так что, надеюсь, это самые незначительные его повреждения.
«Надеюсь, его мозг там не опухает», – подумала Дилан, не решаясь произнести эту часть вслух, чтобы не накаркать.
Дилан села в кресло напротив Люка. Приподняла его лодыжку и поставила ее себе на колено, чтобы Сильвия могла заняться ею. Он взвизгнул, как будто это прикосновение обожгло его.
– Так какой у нас план? – спросила она. И ущипнула себя за бедро, чтобы не начать дрыгать ногой.
– Мы должны доставить его в больницу как можно скорее, – сказала Сильвия.
«Если мы сможем», – подумала Дилан, пытаясь решить эту головоломку – как доставить Люка к джипу вверх по крутому холму, через несколько миль дикого леса. Им, вероятно, придется нанять вертолет, чтобы вывезти его, поскольку ни его лодыжка, ни мозг не справились бы с поддержанием веса тела в пешем переходе. Если хоть один из их телефонов работает – Дилан не проверяла, поймал ли ее телефон сеть снова, – они смогут позвать на помощь. У них есть координаты и все такое. «Все будет в порядке», – сказала Дилан себе, пытаясь верить в это.
Сильвия протянула Люку две таблетки железного цвета и бутылку воды.
– Мне нужно, чтобы ты сосредоточился на том, чтобы оставаться в сознании, – сказала Сильвия, полностью войдя в роль медсестры. – Вот и все. Мы займемся тем, чтобы доставить тебя в больницу.
– Хорошо, – сказал он. – Как… – На половине фразы его тело напряглось и выпрямилось, как доска, он чуть не опрокинул холодильник, выплеснув остатки воды из него. Дилан нерешительно положила руку ему на плечо. Он смотрел куда-то вдаль, и глаза его расширились.
Как будто он мог видеть что-то, чего не видела она.
Сердце Дилан колотилось в груди в два раза быстрее, чем обычно. Пока Сильвия, как могла, изображала врача, Дилан и Клэй проверили свои мобильные телефоны, щелкая по экранам и бродя по впадине долины в надежде поймать сигнал. Ничего. Клэя перекосило, он глубоко вздохнул, беззвучно бормоча что-то себе под нос. Вероятно, в голове его копошились те же полные вины мысли, что терзали и Дилан: «Конечно, во время такой важной экспедиции случится травма. Конечно. Теперь все придется отложить. Все погибло».
Дилан направилась к тому месту, откуда вела свой первый стрим, поднимая телефон как можно выше, и на ходу задрала голову, чтобы посмотреть на свое потерянное и испорченное снаряжение, оплакивая дорогое «железо», оттяжки, так и висевшие в скале, слишком высоко, чтобы их можно было забрать; две бесполезные, опорочившие себя половинки веревки; сломанный камалот со смятыми кулачками, и кусок скалы, который он выломал. Волны тепла от скалы окатывали Дилан – та словно стала зеркалом, перенаправляющим солнечный свет.
Ей вдруг страстно захотелось прикоснуться к скале, вскарабкаться наверх и вытащить камалоты. Они купили эту чертову веревку только что, прямо перед этой поездкой – совершенно новую. Потратили двести долларов из полученной от «Petzl» стипендии. И запасную не взяли. Кто мог предвидеть, что новенькая веревка разорвется пополам? Но они все равно должны были быть готовы к этому, хотя Дилан никогда не слышала, чтобы веревка вот так рвалась – только в том случае, если она была очень старой или у нее прогнила сердцевина. Экспедицию на этом можно было считать законченной – она больше не могла подняться на скалу.
Да и Люк ни под каким видом больше не сможет подстраховать ее, подумала она, и ее грудь снова сжалась, когда она вдруг вспомнила о своем разбившемся бойфренде – он все время вылетал у нее из головы. Но это могли бы сделать Сильвия или Клэй, так ведь? Клэй умел страховать при подъеме, а все, чем он занимался до сих пор, так это стоял за камерой и смотрел, как она поднимается. Все заметки делала Сильвия, и она может проверять время от времени, что камера пишет. Она не думала, что Клэй захочет остановить исследования, и…
После того, как они сделают для Люка все, что нужно.
Да почему она все время забывает о нем?
Туман окутал ее разум; лишь одно возможное направление мыслей словно подсвечивало фонарем. Скала оказалась как будто единственным, что смогло пробиться сквозь марево в голове.
Она взглянула на Люка. Его забинтованная рука висела на груди в импровизированной перевязи – паре леггинсов Дилан, завязанных в петлю, – и его нога была обмотана примерно таким же образом и положена на стул. Голова его сидит прямо на шее. С ним все будет в порядке. Она видела более серьезные травмы в ущелье Ред-Ривер – множество сломанных костей, проломленный череп, кровь, сочащуюся из уха, – и каждый из этих пострадавших поправился. И если уж им придется уехать, чтобы отправиться в больницу, то до Лексингтона, где можно купить новую веревку, придется сделать не такой уж большой крюк.
После того, как они устроят Люка в больницу. Разумеется.
Она опять нажала на экран телефона. Ничего не изменилось – ни единой палочки, обозначающей силу сигнала. Тем не менее она использовала опцию экстренного вызова. Три точки заплясали в центре экрана, посылая невидимый сигнал SOS. Но звонок сорвался до того, как соединение было установлено. На телефонах всех остальных раз за разом повторялось то же самое.
В качестве последней отчаянной попытки, в которой и смысла нет, Клэй даже нажал кнопку SOS на боковой стороне GPS-устройства. Но эта проклятая штука, должно быть, сломалась – нажатие кнопки не дало ровным счетом ничего.
– Дешевый кусок дерьма, – сказал Клэй, ударив по нему ладонью.
У Дилан все сжалось в груди. У них не оставалось другого выбора, кроме как попытаться поднять Люка на холм и вернуться к машине. Вертолет не прилетит вывезти их.
Скала рядом с ней запульсировала: «карабкаться, карабкаться, карабкаться». Это застучало у нее в ушах, словно грохот сердцебиения. Дилан приложила руку к скале, ощущая толчки этого пульса – но они шли из камня, а не от ее сердца. Она обхватила выступ, словно пытаясь удержать их, и в этот момент на ее руку упала тень, создав любопытную оптическую иллюзию, как будто пальцы слились со скалой, превратившись в серый крапчатый гранит. Маленькие гранитные клыки, похожие на сталагмиты, торчали из тех мест, где должны были находиться ее пальцы.
Она восхищенно уставилась на свое запястье, оканчивающееся камнем.
– Так, – окликнула ее Сильвия. – Мы никак не можем поймать сигнал, поэтому нам нужно вернуться к машине, чтобы отвезти Люка в больницу.
Наваждение развеялось, когда Сильвия заговорила, камень, обхвативший ее кисть, растворился. Освободил ее, и теперь она могла отойти от скалы.
10 марта 2019
Сильвия, стараясь не влезть в густые заросли ядовитого плюща, искала на опушке леса палки, чтобы перемотать их и сделать костыль. Клэю она велела собрать оставшуюся еду обратно в контейнер с защитой от медведей. Ему нужно было чем-то заняться – после того, как напарники сорвались со скалы, он только и делал, что расхаживал взад и вперед, ворча себе под нос про свою испорченную диссертацию. И последнее, что им было нужно, так это дикие животные, разоряющие лагерь подчистую ради того, чтобы узнать, какое на вкус арахисовое масло. Он запихал еду в контейнер, хлеб скатался в липкие шарики, батончики «Clif» все перекрутились и смялись.
В любом случае они вернутся в лагерь не раньше завтрашнего утра, и Сильвия понимала, что какая-то часть Клэя – часть, которую она не узнавала – жаждала высадить Люка у дверей ближайшего отделения скорой помощи, и как только медсестра выкатит из них инвалидную коляску для Люка, помчаться обратно сюда, вернуться к исследованиям. И с самого дна ее души всплыли слова, холодные и жестокие, которые он скажет, едва Люк не сможет услышать их: «Что теперь будем делать? О нем позаботятся врачи». И она понимала – он будет ожидать, что она поддержит его настроение.