«Я не настолько везучая».
Голос внутри нее зарычал. Ладно, может быть, Дилан была не то чтобы совсем невезучая, но на ее счету определенно была доля неудачных падений. Зачем рисковать, особенно сейчас, когда у них на руках уже был один скалолаз с тяжелыми повреждениями? Еще одна разбитая голова им не нужна. Она знала много альпинистов, раскроивших череп – и разве тот знаменитый альпинист не погиб во время своего фри-соло? Даже при использовании всего страховочного снаряжения при подъемах всегда оставалась вероятность переломов и травм.
«Ты достаточно крута для этого».
Она окинула взглядом маршрут, отмечая, где и как она обопрется, наметила сложные места. «Это будет трудный маршрут», – суммировала она. Отступила от скалы, собираясь уйти. Это выглядело слишком сложно.
Телефоны на поясе внезапно налились тяжестью. Она выудила их из кармана, пощелкала по экрану. По-прежнему нет сигнала.
«Там, наверху, ты скорее всего сможешь поймать сеть».
И это решило все.
Первые два раза она сорвалась, нога скользила, крошечный выступ, на который можно было бы опереться, был слишком далеко. Мокрая грязь размазалась по ее заду. Дилан сняла громоздкие походные ботинки. На этот раз босые ноги удержались на скале, и она зажала крошечный кусочек камня между большим пальцем левой руки и кончиками пальцев, стискивая его до тех пор, пока костяшки не побелели, как у мертвеца, а тело не уравновесилось, и ноги на секунду оторвались от камня. Она поднималась. Засовывала пальцы в карманы, полные паутины и пыли. Упиралась пальцами ног в острый девственный гранит. Сосредоточившись только на том, куда дальше ставить руки или ноги, работала над вопросом, отгоняя мысли о растущем расстоянии между ней и землей. Она не задумывалась, как будет спускаться – если это решение не будет принято за нее.
Сухожилия на ее запястьях звенели, как струны скрипки, мелодия повторялась с каждым сжатием, выступы, за которые она цеплялась, каждый был не больше половины первой фаланги пальца. Мышцы болели. Икру свело судорогой. Зафиксировав правую руку в вытянутую «L», она помахала левой, вытряхивая узлы, в которые завязались мышцы, повторяла движение всеми четырьмя конечностями, пока тело снова не стало гладким и послушным, как машина, и не подняли ее на вершину маршрута всего за три быстрых и легких движения.
Последние пять футов скалы над ней были гладкими и скользкими, скругленными, возможно, дождями, и это заставило ее, напрягаясь всем телом, застыть у склона – подняться выше Дилан была не в силах. Она поерзала, высвобождая прижатый к скале весом тела карман на штанах, подергала ногой вокруг в поисках более надежной опоры. Пальцы рук и ног сжимались на камнях она высвободила одну руку и вытащила первый попавшийся телефон – телефон Сильвии.
Экран засветился, но это было все, не появилось ничего, значок наличия связи даже не моргнул, когда она подняла телефон так высоко, как только могла.
Дилан сунула его обратно в карман. Всю левую руку свело судорогой, мышцы застыли от напряжения, пальцы теряли чувствительность. Прежде чем извлечь телефон номер два, она зацепилась пальцами правой руки за стену, чтобы размять спазм на левой. Пока махала ею, словно задыхающейся на воздухе рыбой, ноги ее шаркнули по стене – этого хватило, чтобы лишиться опоры под ними. Крошечные камешки посыпались на землю. Пальцы ног судорожно хватались за воздух.
«Сука».
Расстояние между свободной рукой и стеной, казалось, составляло тысячу миль. Вес тела полностью лег на оставшуюся единственную руку. Сухожилия внутри растянулись, готовые разорваться. «Как это любезно со стороны моего мозга, – подумала она, – думать о боли в опухшей, измученной руке, а не о надвигающейся гибели, когда я забрызгаю тут все подножие скалы». Она бросила усталую левую руку на скалу. Надеясь, что сможет зацепиться истрепанной кожей.
Ее пальцы царапали камень, искривленные, как крючки для штор. Гранит крошился и ломал ей ногти. Мышцы другой руки дрожали, дергались, умоляли снять с них их ношу. Она сильнее напрягла их, заставив кровь запульсировать, продолжая попытки ухватиться за что-нибудь левой рукой. Она зажмурилась, ожидая падения, молясь всем богам, в которых не верила, и тут ее левая рука как-то нашла крошечный кусочек камня и ухватилась за него – буквально, за милую, драгоценную жизнь.
Ноги все еще болтались в воздухе по широкой дуге, и Дилан вдавливала пальцы рук в стену, зацепки были размером чуть больше кончиков пальцев, и вот ноги наконец качнулись в направлении скалы. Пальцы ног нащупали опору. Она с большим облегчением выдохнула, едва не разжав хватку в тот момент, когда чуть не сорвалась.
Восстановив дыхание и контроль над телом, осторожно вытащила второй телефон. Свой. На уровне талии, даже на этой высоте, телефон не обнаруживал невидимых сотовых волн. Только значок экстренных вызовов издевательски подмигивал ей с экрана. Дилан знала, что звонок не пройдет, что вызов даже на этот трехзначный номер не добьет до ближайшей вышки связи. Тем не менее высоко подняла этот кусок пластика, наблюдая, как на экране абсолютно ничего не изменилось. Она сделала глубокий вдох, вернула ноги и руки на опоры, и сунула телефон обратно в карман.
Их последний шанс.
Третий телефон – Люка – показывал одну-единственную полоску.
Он чуть не выпал у нее из руки, когда Дилан попыталась активировать экран, чтобы добраться до панели набора номера, как будто раньше никогда не щелкала по экрану мобильника одной рукой. Она затаила дыхание при мысли, что лишится его. Хотя телефон скользнул меньше чем на сантиметр вниз по ее ладони, этого хватило, чтобы потерять сеть.
Если бы она успела хоть немного подумать, если бы все ее внимание не было сосредоточено на том, чтобы не дать разжаться опухшим, усталым, разрывающимся от боли мышцам, если бы сердце не колотилось в груди так быстро и жестоко, проталкивая кровь по венам, если бы мозги у нее хоть чуть-чуть ворочались на такой высоте, она бы набрала номер – любой номер – прежде чем ее рука автоматически рванула вверх, чтобы поймать мимолетный сигнал. Но Дилан этого не сделала, и сеть ловилась, только пока она держала телефон на вытянутой вверх руке, подталкивая себя как можно выше кончиками пальцев ног. Ее левая рука, все еще зафиксированная на опоре, пульсировала, кровь приливала к побелевшим суставам.
Медленно, как промерзшая насквозь черепаха, она принялась нажимать на экран большим пальцем. Должна ли она просто позвонить стандартному оператору экстренной помощи? Не лучше будет попытаться позвонить в полицию Ливингстона? Или родственнику, кому-то еще, кто примет это близко сердцу, и начнет теребить соответствующие инстанции, и не отстанет, пока не убедится, что они что-то делают? Дилан даже чертовы координаты не смогла бы назвать. Сможет ли диспетчер аварийно-спасательной службы триангулировать ее местоположение? Сможет ли она удержаться здесь достаточно долго, чтобы это произошло?
Ее тело дрожало и дергалось. Ее большой палец нажал три цифры, затем переместился вниз, к зеленому значку вызова, после чего – к кнопке динамика, когда телефон попытался подключиться, используя две крошечные полоски уровня сети.
Призрачный вопль эхом донесся от земли, пронзив пустоту в верхней части маршрута.
– Слэйд? – так тихо, что сама с трудом услышала свой голос, спросила Дилан.
Потом повернула голову, еще одна автоматическая реакция, ее тело зашевелилось, не привлекая к этому процессу мозг. С этой высоты она видела, как верхушки деревьев покачиваются у нее под ногами. За ними простирались холмы Кентукки, и она даже видела шоссе, игрушечные грузовики катились по нему. Может быть, надо было взять с собой сюда долбаную ракетницу вместо этих сотовых телефонов – человечество было так охренительно близко.
Она снова посмотрела на телефон. Вызов все еще не соединился.
Маленький каменный выступ, который держал весь ее вес, плотно обхваченный ее левой рукой – она уже не понимала, где заканчивается ее ладонь и начинается камень – треснул. Он раскололся внутри ее намертво стиснутого кулака, острые осколки, похожие на сломанные кости, воткнулись в подушечку большого пальца, разрывая кожу. Закапала кровь, пятная камень. Дилан тут же швырнула вторую руку обратно к скале, и телефон выпал из рук. Мышечная память и чистая глупая удача позволили пальцам уткнуться в нужное место. Она снова принялась дышать, хватая воздух ртом, воздух внутрь – и наружу, внутрь – и наружу.
Два раза ей повезло – она не хотела испытывать судьбу в третий раз и начала опасный спуск.
Телефон Люка под ней срикошетил о скалу, его развернуло и он упал на землю экраном вниз.
Ладони Дилан взмокли от пота, скала под ними стала скользкой. Она глянула на землю, раскачивающуюся внизу, и ее пальцы, все в крови и в поту, начали соскальзывать. При виде расстояния, отделявшего ее от безопасной земли, у нее закружилась голова. Она зажмурилась и принялась медленно дышать, считая про себя длительность каждого вздоха, пытаясь отогнать бешено мечущиеся в голове мысли, что она находится на высоте не менее пятидесяти футов, без веревки, и никто не скорректирует ее движения снизу, ничто не спасет ее, если она перенесет весь свой вес на песчаный выступ или уже треснутый кусок гранита, и тогда нога соскользнет, все тело оторвется от скалы, или если руки станут слишком липкими и мокрыми, чтобы цепляться за маленькие выступы на пути вниз, или…
Дилан выдохнула, взметнув пыль на каменной полке перед своим лицом. У нее перехватило дыхание, воздух застрял в горле, так и не добравшись до легких. Она внезапно ощутила каждый дюйм своего тела, от онемевших пальцев ног до сведенного судорогой живота, кости давили на мышцы, прижимая их к сердцу и едва не пробивая дыру в груди. Маленькие гранитные выступы впивались в нежную кожу по краям ее ступни.
Если бы только она могла подняться и перелезть через верхушку скалы, то нашла бы какой-нибудь способ спуститься вниз, или более легкий маршрут из тех, что выходил ближе к л