– Я хочу домой, – заскулил он, прижимая ладони к глазам.
«Вырви их, – гудел назойливый голос глубоко внутри, – тогда ты по крайней мере больше не увидишь ногу в пасти собаки, кровь, невозможный караван». Он сделал большой глоток из бутылки, висевшей на боку, язык защипало, отключив остальные ощущения.
Ему нужно просто добраться до машины. Тогда он сможет уехать отсюда навсегда. За остальными он отправит спасателей. К черту диссертацию. К черту это место, чем бы оно ни было на самом деле.
Еще несколько стрел вонзились в землю рядом с ним, сорвав с деревьев толстые полоски коры. Одна из них задела плечо Клэя, вспоров пуховик до самой кожи, он ощутил, как через тело прошел легкий электрический разряд. Не дожидаясь, пока придет боль, Клэй бросился бежать, по-прежнему глядя в землю, чтобы у него не начала кружиться голова от заглючившего пейзажа. Но на такой скорости и земля выглядела как несколько изображений, наложенных друг на друга. Его снова вырвало – на этот раз желтой пузырчатой жижей, которая обожгла его горло. Он прополоскал рот парой мощных глотков самогона.
Он сидел, прислонившись к дереву, давясь горькой отрыжкой и хватая кислород громкими, тяжелыми глотками. В уголках глаз собрались обжигающие слезы. Его маленькая пробежка вдоль тропы ни на дюйм не отдалила его от лошади, собаки или женщины. Из его горла вырвался крик.
Его мозг больше не мог предложить никаких объяснений тому, что с ним происходило. Караван не был исторической реконструкцией, это не была группа косплееров, настолько строгих, чтобы игнорировать аномалии, происходящие вокруг них. Они ни под каким видом не могли заставить лошадей топтаться на месте – и почему, и главное как деревья все время рассыпались на пиксели? Почему лошадь, плетущаяся в самом хвосте каравана, до сих пор не скрылась у него из вида? Зачем женщине, разыгрывающей из себя переселенку на Дикий Запад, понадобилось бы обмазываться фальшивой кровью? Что ест пес?
Происходило что-то очень дерьмовое. Потустороннее что-то.
Он отвернулся от пса, который взялся за пальцы на ногах, длинная испачканная кость, покрывшаяся грязью и кровью, торчала у того из пасти. Клэй приставил к вискам руки, как шоры, отгородившись от всего окружающего, и уставился на собственные шнурки, чтобы этой картинкой изгнать из памяти все остальное. Маленький пластиковый наконечник треснул и отошел от шнурка, скрученного из синих и коричневых нитей. Шнурок спускался по передней части ботинка, нижняя его часть испачкалась в грязи и натянулась. Он мог ограничить себе видимость, но не мог заткнуть уши, чтобы не слышать клацанья зубов пса по кости.
Он опять отхлебнул из бутылки.
– …думаешь, Клэй уже добрался до дороги?
Голос раздавался среди деревьев, отчетливо слышный даже сквозь скрежет кости в челюстях пса.
– Я не… – произнес второй голос. – Надеюсь, что да.
Дилан и Сильвия.
Как такое могло быть? Как их голоса могли звучать так близко? Он шел несколько часов подряд, в одном направлении, прочь от лагеря. У него застучало в голове. Неужели он развернулся на тропе, и пошел обратно? Неужели эта тропа действительно проходит так близко к лагерю? Но если это так, то почему он не обнаружил ее раньше? Может быть, звук просто хорошо передался по лесу из-за причуд акустики – такое бывало и в Ущелье, голоса собравшейся на условленном месте группы можно было услышать задолго до того, как она оказывалась в поле зрения.
Но нет, это было невозможно. До этого момента он не слышал их. Они должны быть рядом.
Он стукнул головой по дереву, пытаясь поставить мозги на место. Должно быть, эти голоса ему чудятся. Должны чудиться. Он пьян в стельку и страдает от обезвоживания, вот и начал слышать всякие голоса. Он ухватился губами за спускавшуюся в рюкзак соломинку и делал глоток за глотком, пока не всосал воздух. Но в долине по-прежнему раздавались голоса остальных, достигая и его ушей.
– …смотрит?
– Я не знаю. Я не…
В тех обрывках, которые он мог разобрать за шумом каравана, они говорили о Люке так, как будто его с ними не было. Он умер? У Клэя упало сердце. Но нет, решил он, тогда их голоса были бы пронзительнее, а слова сливались бы воедино. Дилан, конечно, причитала бы или плакала. Видимо, Люку становится все хуже. Утром он был в ясном сознании, но у них не так много припасов – да и медикаментов тоже – и из-за этого, видимо, в его состоянии произошел перелом.
Если бы Клэй знал, что сама земля, капая слюной, скручивается у него под ногами, чтобы вернуть его к остальным, что она хочет, чтобы они оставались все вместе, он бы наверняка бросился прочь, сквозь деревья, на противоположную сторону тропы – туда голоса почти не доходили.
Но его желудок урчал – в нем не осталось кислоты, а вот алкоголя там хватало, ноги дрожали от усталости, а Дилан и Сильвия были рядом, и скоро начнет темнеть. Фонарика он с собой не взял. Не подумал, что тот может ему понадобиться. У него больше не было навигатора – мало того, что тот взорвался, так ведь Клэй его еще и потерял. Если он продолжит шарахаться по лесу, ему придется блуждать вслепую.
Настойчивый, продолжительный, хлюпающий звук – пес продолжал рвать плоть – воткнулся в его уши, как игла. Пронзил мозг. Клэй должен был покинуть это место.
Он подошел к краю тропы и шагнул под деревья. С этой точки обзора он немедленно увидел Дилан, Люка и Сильвию в долине внизу – крошечные, как куклы, как актеры на далекой сцене.
– Дилан! – закричал он, приставив руки рупором ко рту. – Сильвия! Люк! Эй!
Как и та женщина в караване, они не отреагировали. Не прервались на полуслове, не принялись прислушиваться. Почему он со своего места слышал их разговор, а они его крики – нет?
Ему нужно было убедиться, что он не сошел с ума. Ему нужен был кто-то, кто сможет засвидетельствовать существование этой тропы, безумие той женщины и ее пса. Может, он страдал от обезвоживания и усталости, может быть, он был просто пьян – и ему был нужен еще кто-то, кто сможет провести их к цивилизации по этой тропе.
«Тропа должна куда-то вести, – думал он. – Вот для чего их прокладывают. У них есть концы, через которые люди входят на них – и выходят. Они приводят куда-то».
Если бы Дилан или Сильвия услышали его, если бы кто-то из них поднялся по склону и двинулся по ней, тропа могла бы вывести их отсюда. Они смогли бы покинуть это безумное место, где бы они ни находились на самом деле.
Они могли бы спастись от злобной сущности, чем бы та ни являлась, что затаилась в этой глухомани.
Он снова закричал, срывая голос, и хотя и страшно боялся выпустить тропу из виду, углубился еще на пару футов в лес. Однако ни Дилан, ни Сильвия не шелохнулись. Он приблизился к ним еще на три шага. Стоя на вершине склона, Клэй крикнул еще раз, и Люк повернул голову вверх, взгляд его был напряженным, но ни тени узнавания не мелькнуло в его глазах. Как будто он смотрел на что-то, находящееся между ними.
Клэй заворчал себе под нос. Придется спуститься к ним. Он порылся в своем рюкзаке в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве хлебных крошек из сказки. В боковом кармане он обнаружил рулон грязного пластыря и клей для кожи – какие-то остатки аптечки из предыдущих походов. Вполне подходяще. Он зубами отрывал полоски пластыря и лепил огромные «Х» на стволы деревьев, спускаясь в долину по прямой.
«Тропа должна куда-то вести».
Глаза Люка расширились: Клэй появился в долине, налепив последнюю метку, его разорванная на плече куртка была заляпана темно-красным. Сильвия и Дилан повернули головы в сторону Клэя, и просто потеряли дар речи.
Сам факт появления его здесь доказывал, что их смелый разведчик, их спаситель вернулся ни с чем.
11 марта 2019
– Привет, – сказала Дилан двигавшемуся между деревьями Клэю. – Не повезло, я так смекаю?
В голосе ее звучало неприкрытое разочарование. Их третья попытка получить помощь не увенчалась успехом.
– Ребята, а вы не слышали, как я вас звал? – спросил он, указывая на холм. – Я стоял прямо там. Там есть тропа.
– Тропа? Ты уверен? – спросила Сильвия. – Не припоминаю что-то никакой тропы на пути сюда.
– Может быть, мы пропустили ее или двигались параллельно ей, – начал защищаться Клэй, испортив все впечатление от своих слов.
– Не думаю, что здесь есть тропа, – ответила Сильвия. – Я изучала карты, и в этом районе не нанесено ни троп, ни каких-либо прогулочных маршрутов.
– Ты что, думаешь, я ее просто, блин, придумал? – прошипел Клэй. – Просто набредил эту долбанную тропу? Она прямо там. Я разметил путь к ней. Мы все можем пойти и убедиться в этом.
– Кто-то должен остаться с Люком, – сказала Дилан, держа того за мокрую от пота руку. Он смотрел на деревья, на то место, откуда только что появился Клэй.
– Я могу остаться, – сказала Сильвия.
Дилан и Клэй двинулись из долины, идя по его хлебным крошкам – «Х» на деревьях. У нее мурашки побежали по рукам, когда они вошли под свод леса, прямо туда, куда смотрел Люк – воздух здесь почему-то был очень холодным. Они поднимались на холм, и на каждом втором дереве сияла яркая, чистая метка. Пластырь едва не светился в сумерках своей белизной.
– Что случилось с твоим плечом? – спросила Дилан.
Из пуховика, разорванного на плече, торчали перья.
– Если я расскажу, ты мне не поверишь, – с каменным лицом ответил Клэй.
Дилан не ответила. В животе вдруг образовался чертовски тяжелый камень.
– Я думаю, на тропе надо будет повернуть направо, – сказал Клэй.
– Но дорога разве не к югу от нас? – обеспокоенно спросила Дилан.
По мере подъема по склону все деревья начинали сливаться воедино, подталкивая ее желудок к бунту.
– Направо – это получится на север, глубже в лес.
– Я так не думаю, – ответил Клэй.
– Стоит ли сейчас вообще пытаться добраться до машины? Скоро стемнеет.
Ей как-то не хотелось надолго оставаться с Клэем с глазу на глаз. Раньше она никогда не чувствовала себя в опасности рядом с ним, но сегодня вечером с парнем было что-то капитально не то.