Она спросит, куда делась Сильвия. Она может даже оставить Люка и пойти искать ее. Они лишились четверти команды, это трудно будет не заметить.
Засунутая за пояс бутылка самогона жгла его тело, и он от души приложился к ней – для того, чем ему сейчас придется заняться, ему понадобятся силы.
Он натаскал лесного мусора поверх тела Сильвии – листья, ветки, даже влажную грязь он зачерпывал, как мороженое, и бросал на нее. Он валил в кучу все, что мог найти, пока тело Сильвии не скрылось под холмиком земли и глины.
Клэй шагнул было назад к лагерю, но тут его губы дернулись, натянулась под запекшейся коркой крови Сильвии кожа у него на щеке.
– Сука, – прошептал он.
Он вырвал из футболки квадратный лоскут и опустился на колени у ручья, протирая мокрой тканью лицо и руки, размазывая по себе красное. При помощи мобильника проверил, достаточно ли он оттерся, чтобы оставшееся можно было выдать просто за раскрасневшееся от усилий лицо.
По мере того, как он приближался к лагерю, голоса становились все громче – говорили точно о нем. Слова доносились искаженно, словно размазываясь, вытягиваясь как ириски и перемешиваясь в воздухе. Клэй вышел из-за деревьев и остановился за палатками, комментарии потекли бурной рекой, перекрывая и накладываясь друг на друга. Он зажал уши руками. После чего обнаружил, что над долиной висит привычная тишина.
Люк, как обычно, смотрел на деревья, его глаза были такими же блестящими и пустыми, как те, которые Клэй вот только что прикрыл двумя маслянистыми листьями. Голова Дилан была направлена в противоположную сторону, к стене.
Он спрятал окровавленный лоскут ткани в карман и двинулся к лагерю. В этот момент земля под оставшимся далеко позади телом Сильвии заходила ходуном, и яростные ненастные волны принялись слизывать плоть с ее костей, обгладывать, как курицу-фри, утаскивать все глубже в воняющую тухлятиной почву. Земля пожирала ее, отрывая мясо кусками, прихлебывая брызгающую во все стороны кровь. Заблестели лишившиеся плоти позвонки хребта.
А глубоко под телом Сильвии земля продолжала пировать.
12 марта 2019
– Где Сильвия? – спросила Дилан, и сердце у нее упало.
Клэй вышел из-за деревьев – один, сухая ветка хрустнула под его ботинком.
– С ним все в порядке? – ответил он, кивая на Люка.
– Да все так же – то приходит в себя, то впадает в беспамятство. Разве что это происходит все чаще. Порвал повязку на себе… да блин, – сказала она, снова оттаскивая его здоровую руку от раненой. Ноготь Люка был в свежей крови. – И непрерывно чешет под ней. Я надеялась, Сильвия скажет, что с этим делать. Где она?
– Он плохо выглядит, – заметил Клэй.
И так оно и было. Прошло всего два часа, а отек, обесцвечивавший кожу, уже проделал полпути к колену Люка. Дилан все это время смотрела на него, затаив дыхание, пытаясь поймать момент, как отек становится больше. Из-под порванной повязки на руке Люка сочилась кровь. Палец Люка так и тянулся к ране, Дилан удерживала его, у нее даже костяшки пальцев побелели.
– Это точно. Я заметила, блин, – ответила она, грудь у нее внезапно сдавило и начало жечь изнутри. Рука Люка выскользнула из ее руки, и она перехватила ее, прежде чем палец успел попасть туда, куда так настойчиво стремился. – Вот почему мне нужно поговорить с Сильвией. Потому что она единственная в этой группе, кто хоть что-то понимает в медицине.
– Утром казалось, что он более-менее в порядке.
– Некоторое время назад он был вроде получше. Перестал чесаться, но минут так двадцать или тридцать назад снова принялся за свое. И с тех пор в себя не приходил.
Люк, такое ощущение, вообще не обращал внимания на то, что они разговаривают о нем прямо у него под носом.
– Где она? – спросила Дилан, нервно дернув ногой.
Клэй не ответил.
– Вы ушли в лес вместе. Куда она делась? Что случилось?
Он сгорбился, словно невидимый кукловод дернул его за ниточки. Глянул в ту сторону, куда они уходили вместе с Сильвией. Да почему он уклоняется от ответов на все ее вопросы?
В животе Дилан разверзлась бездонная дыра. Ей сразу не понравилась эта идея Клэя отправиться в лес вместе с Сильвией. Едва они скрылись из виду, у нее кишки завязались узлом от тяжелого предчувствия. Надо было и ей пойти с ними, но кто-то должен был остаться с Люком. Тем не менее ей в голову не могло прийти, что между ними может произойти что-то посерьезнее крикливой перебранки. Но вот Сильвии нет.
– Мы говорили о нашем исследовании, потом о навигаторе, – произнес Клэй. – Она заявила, что я специально уронил его и сломал, когда ходил один. Сказала, что пойдет и попробует найти помощь. Она оставила меня, решив попытаться вернуться к машине.
– Не похоже на нее, – ответила Дилан. – Чтобы Сильвия ломанулась куда-то вот так, без всякого плана?
– Я пытался ее остановить, – запинаясь, пробормотал он. – Я сказал ей, что она заблудится без навигатора, но она ответила, что просто будет идти, пока не поймает сигнал сети.
– А где это ты так испачкался?
Он повесил голову, словно это тоже было загадкой и для него, грязь Кентукки облепляла его руки почти как перчатки. Джинсы на коленях тоже были все в грязи. Даже на залысинах виднелась земля, забившись в волосы.
– Ну, я побежал за ней, пытался остановить, – ответил он. – Но… э-э… я споткнулся о вьюнок и упал.
– Ты в порядке? Что это у тебя на рубашке, кровь?
На лбу у Клэя выступил пот. Капля его потекла по щеке, оставляя дорожку в грязи цвета ржавчины. Дилан прищурилась, втянула губы в рот, чтобы не начать закусывать их. Он вел себя странно. Она знала его много лет, и он никогда раньше так не вел себя, никогда так не нервничал, рассказывая что-то ей. Длинные паузы между его ответами наводили на мысль, что он лжет. Так куда же подевалась Сильвия?
Дилан быстро проиграла в голове события последнего часа. Не слышала ли она каких-нибудь звуков, которые могли на самом деле оказаться криками? Но по ее ощущениям, все это время они с Люком провели в неподвижной тишине. Она не могла припомнить даже, чтобы до нее донеслись шаги и прочий шум пробирающихся по кустам Клэя и Сильвии – только безмятежная, душная, давящая тишина.
– О, эм-м, – Клэй прижал подбородок к груди, изучая брызги и полосы на рубашке, посмотрел на свои кисти с таким видом, словно они только что выросли у него на запястьях. – Думаю, я где-то порезался и даже не заметил. Когда упал, наверное.
По стене деревьев, видной за изгибом скалы, словно бы пробежала дрожь. Что же Клэй сделал? Что он скрывает? Желание сохранить душевное равновесие не позволяло ей собрать этот пазл воедино, отправиться в лес и обнаружить то, что там могло ее ждать, поверить, что ее старый друг способен на что-то настолько ужасное. И она не могла оставить Люка с Клэем одного или потеряться сама.
Дилан нащупала в кармане рукоять ножа. Сможет ли она им воспользоваться, если понадобится? Да и сможет ли устоять перед притяжением стены, если поднимется на ноги? Или бросится карабкаться на вершину, балансируя на трясущихся руках и ногах, прежде чем туман у нее в голове рассеется?
Она не знала, что и думать. Заболела голова, Дилан потерла висок.
Палец Люка, сгибаясь и разгибаясь, возвращался к расковырянной ране, словно его притягивало магнитом. Дилан боялась, что оставленный без присмотра, в конечном итоге он начнет отрывать от двух костей предплечья длинные, похожие на лапшу нити мышц и сухожилий. На этот раз руку Люка отдернул Клэй, нагнувшись между ними, и Дилан почувствовала запах пота Клэя – перепревшего, застойного, в котором однако отчетливо чувствовался запах железа. Клэй сел напротив них у костра, у Дилан изжога подступила к горлу, и она сглотнула обжигающую горечь.
Нужно сохранять спокойствие. Подождать, пока она будет знать все факты и обстоятельства. Его объяснения звучали нелепо, но они все еще могли быть правдой. Раньше он ей не лгал. Может быть, он просто переживает за Сильвию.
За деревьями промелькнул какой-то силуэт – как раз на таком расстоянии, чтобы походить на их исчезнувшую подругу, – и скрылся в глубине леса. Это мог быть олень. А может, ничего и не было там на самом деле.
Остаток дня они провели у костра, притворяясь, что чувствуют себя как дома, хотя это граничило с безумием. Клэй наводил порядок в лагере, а Дилан присматривала за Люком. Одну руку она держала на ноже в кармане, гладкость металла успокаивала, сердце переставало стучать как бешеное, хотя она и не смогла объяснить, почему наличие ножа наполняло ее уверенностью. Рукоять в ее ладони взмокла от пота.
О Сильвии больше не было сказано ни слова, как будто они сразу прибыли в долину только втроем. Дилан и Клэй почти не разговаривали, а Люк забрел слишком далеко в себя для того, чтобы нуждаться в словах. Громко, со звуком ломающихся костей, в пламени потрескивали дрова.
Когда небо потемнело и, несмотря на все тепло костра, ночной холод начал покусывать их, Дилан повела Люка в палатку. Пока они медленно ковыляли туда, она оглянулась на Клэя, в ее голове танцевало видение огненных шаров, и она беспокоилась, что он может оказаться слишком рассеянным, чтобы потушить костер перед тем, как лечь спать, и огонь переберется на деревья. Копошился в ее душе червячок и другого страха: что Клэй может поджечь округу сам, и начнет с их палатки, она уже чувствовала, как дождь из расплавленного полиэстера капает им на лица, прикипая к коже.
Внутри палатки она натянула на любопытные пальцы Люка толстый шерстяной носок, а затем примотала его руку к груди, у него теперь были связаны обе руки, будто в смирительной рубашке. Его указательный палец продолжал дергаться под толстой тканью, как ракета с самонаведением на кровь.
Она почти не спала. Не удавалось расслабить мышцы, завязавшиеся жесткими узлами. Стоило ей задремать, как она отчетливо и ясно видела безликую фигуру. Вот незнакомец расстегивает палатку. И убивает ее каждый раз по-разному: душит грязной, порванной веревкой; вырывает нож из ее неловких со сна пальцев и вонзает короткое лезвие в ее грудь, живот или шею; затыкает ее распахнутый от изумления рот скрученной курткой «North Face». И пока незваный гость расправлялся с ней, Люк сидел, глядя в пустоту, изо рта его текли слюни.