Ноги Дилан стучали по влажной земле, оставляя на ней глубокие отпечатки. Она давно миновала границу боли или усталости, и шевелила ногами чисто механически – мышцы сокращались и растягивались подобно резиновым лентам. Движущиеся объекты, особенно те, за которыми гонятся мужики-призраки с топорами, просто продолжают двигаться.
Каждые несколько шагов она украдкой оглядывалась через плечо. Мужчина топал прямо за ней. Ему как-то удавалось все время находиться на расстоянии вытянутой руки – или подола длинной юбки – и в любой миг он был готов протянуть свои огромные руки и стиснуть ее лодыжки.
Сердце трепыхалось в груди, в боку кололо. Легкие грозили вот-вот схлопнуться от холодного воздуха, если она не остановится как можно скорее, не утихомирит бешеный ритм своего сердца. Дилан поскользнулась на мокрых листьях, ее повело вперед, и сердце на миг замерло у нее в груди, но она успела упереться и оттолкнуться другой ногой, и сердце ее застучало снова, она выровнялась и продолжила бежать, пока что не став жертвой.
Но эта скучная игра в кошки-мышки не могла продолжаться бесконечно. Дилан, по ощущениям, пробежала по этому лесу уже километров сорок. Как можно убежать от кого-то – от какой-то твари – кто в принципе не может устать? Раньше или позже с ним придется драться. Раньше или позже она подпустит его достаточно близко, чтобы он смог разрубить ее на куски. Она не сможет бежать вечно.
Нож она так и сжимала в руке. Он был закрыт и бесполезен – клинок находился внутри. Петляя между деревьями, уворачиваясь от стволов и низко свисающих ветвей, она пыталась раскрыть его. Он ерзал в ее руках, пока она пыталась на ходу нащупать обух клинка в узком вырезе рукояти. Вышел только самый кончик лезвия, остальная часть застряла. Наконец ей удалось подковырнуть его пальцами и раскрыть нож полностью.
Позади нее пыхтел мужик, ветки трещали под его сапогами, ломаясь, звук все сильнее напоминал хруст тонких костей, и перед глазами Дилан снова встали трупы подростков, а затем выпотрошенные останки Сильвии. Видение плоти, отслаивающейся от грудной клетки Сильвии, вспыхнуло перед ее внутренним взором, и отуманенная этим кровавым зрелищем Дилан запнулась о корень, угодив пальцем ноги прямо в его изгиб.
Дилан рухнула вперед. Падая, она стиснула рукоять одной рукой, не желая, чтобы нож улетел в темный лес. Она врезалась в землю, лезвие полоснуло большой палец.
Кровь хлынула из него, много крови, палец застрял между начавшим складываться лезвием и рукоятью. Горячая кровь толчками била из раны, стекала по руке, так убегает вода из кипящей кастрюли.
Несмотря на жгучую боль из свежей раны в большом пальце, ей удалось высвободить застрявшую лодыжку, с трудом выпрямиться и снова броситься бежать.
Рискуя опять запутаться в корнях, она все же оглянулась – это надо было сделать. Она должна была видеть, где находится этот человек, насколько сократилось расстояние между ними из-за ее неуклюжести.
«Черт, – подумала она. – Он стал двигаться быстрее? Или это я начала сдавать?»
Мужик определенно нагонял, уже фактически наступал ей на пятки. Его фырканье стало громче, а лезвие топора, которым он размахивал, проходило в считанных сантиметрах от Дилан. Ей даже показалось, что она чувствует запах его дыхания, запах из другого века – этот рот был весь обметан кандидозом и полон гнилых зубов. Изжога подкатила к горлу.
Нож сжимал большой палец, как медвежий капкан, лезвие вонзилось в кость. Из-за крови он стал настолько скользким, что она едва удерживала его в руке, а уж о том, чтобы на бегу вытащить его из руки, не могло быть и речи. Ноги Дилан двигались на автопилоте, боли в легких она уже не чувствовала. Вся боль сосредоточилась в этом пальце, водопадом крови снесенном к краю ладони.
– Сука, – выдохнула она. – Сука.
Ветер донес до нее что-то – ее собственное имя? Пара слогов вплелась в настойчивое хрюканье и пыхтение, которое уже обдавало ей жаром затылок. Она отчаянно искала источник звука. Может быть, это спасатели прибыли наконец? Она разобрала первый слог – «дай» – и споткнулась снова, повалилась на землю лицом вперед. При ударе нож вонзился еще глубже, едва не отрубив палец.
Она поползла на четвереньках, ноги ерзали под ней, но одна из них намертво запуталась в корне, который, казалось, стискивал ее ступню и тащил под землю. Боль переместилась, разделилась между большим пальцем и подвернутой лодыжкой.
Ей оставалось только завопить.
Двумя огромными шагами мужик догнал ее. Она выпуталась из корня и попыталась выскочить, но тут его пальцы сомкнулись на ее лодыжке, и хотя она яростно дергала ногой, это не помогло. Свободной ногой она ударила его по руке, но он даже не фыркнул, словно и не почувствовал этого, словно это комарик укусил его бедро.
Вот и все. Ее убьет призрак с топором и бросит в костер, которого нет. Никто и пепла не найдет. Их группа исчезнет, как и все остальные. Никто никогда не узнает, что здесь произошло. Все ее труды пойдут прахом. Ее имя забудут. По крайней мере, она избавит свою семью от расходов на свои похороны, поскольку хоронить будет нечего.
«Нет. К черту».
Дилан принялась разбираться с ножом, воткнувшимся в палец, не обращая внимания на камни и обломки, ударявшие в спину, запутывающиеся в волосах – мужик тащил ее через лес. Она сосредоточила все внимание на том, чтобы высвободить из руки липкий и скользкий от крови клинок. Пальцы соскальзывали с него. Острая, колющая боль пронзала ее руку каждый раз, когда она была близка к тому, чтобы ухватиться за лезвие и вырвать его из пальца.
Оранжевый отблеск пробился сквозь деревья. Мужик тащил ее к костру.
Но тут откуда-то донеслось ее имя, громко, ясно и близко.
– Люк? – крикнула она в ответ. – Я здесь! Помоги!
– Дилан, я иду так быстро, как только могу, – ответил голос. – У меня есть оружие!
«А что, если это один из трюков долины? Очередная ловушка?» – заметил голос у нее в голове.
– Да и фиг с ним, – произнесла она вслух. – Я уже мертва по-любому.
Она завопила и вырвала стальное лезвие из пальца, кровь струей ударила из пореза. Она подалась вперед, взбираясь вверх по собственной ноге, оставляя на штанах дорожку влажных красных пятен. Когда она согнулась пополам, при каждом ударе и подскоке ее собственного зада от лесной подстилки подбородок стал биться о колени. Дилан принялась отпиливать мужчине кисть, этот огромный кусок мяса. По руке девушки потекла темная, вязкая жидкость, горячая и густая, как смола.
Сколько раз ей придется ударить его ножом, чтобы он разжал пальцы? Она колола и рубила, не чувствуя уверенности, что это к чему-нибудь приведет. Мужик судя по всему не чувствовал боли. Может быть, ей придется отрезать ему пальцы, один за другим.
С каждым ударом ножа из мужика выливалось все больше прокисшего гноя, отвратительный, затхлый запах щекотал горло, Дилан давилась, сдерживая позывы к рвоте. Жидкость впиталась в ее штаны, акрил, похоже, плавился. Когда темные потеки добрались до ее наполовину отрубленного большого пальца, рану обожгло, боль была настолько сильной, что она чуть не выронила оружие.
Она сглотнула желчь, в последний раз вонзила нож ему в руку и снова выдернула его. Мужик заревел, как раненный медведь, ничего человеческого не было в этом вопле, и выпустил ногу Дилан. Она убедила свою подвернутую лодыжку принять на себя вес тела и поковыляла в лес, в ту сторону, откуда Люк звал ее.
– Где ты? – закричала она.
– Прямо здесь!
Она двинулась на звук. Призрачный мужик топал за ней, так же размеренно, как и раньше, но оба стали двигаться медленнее после всех тех ран, которые получили.
– Люк? – окликнула она. – Продолжай говорить, чтобы я могла найти тебя!
И она пошла на звуковые хлебные крошки, и чуть не врезала локтем Люку – тот ковылял ей навстречу, опираясь на большую ветку. Сейчас он, весь переломанный, больше походил на пугало, чем на мужчину, с которым она вошла в долину всего пару дней назад, и все равно один только его вид согрел ее и приглушил боль. Она была больше не одна. И каким только местом она думала, отправившись исследовать домишко-призрак с убийцей-призраком? Она хотела бы обнять Люка, широко развела руки, но тот уклонился.
– Нет времени, – сказал он и вытащил из-за пояса крошечный разделочный нож, умудрившись при этом не потерять равновесия и не упасть.
Вместе они повернулись к мужчине, неуклюже ковылявшему в их сторону, смотрел он только на Дилан – она не знала, потому ли, что она была женщиной, или же потому, что это она изрезала ему всю руку. Они стояли, готовые к схватке, дрожа, короткие клинки против топора, четырех ударов которого хватило бы, чтобы повалить дерево.
– Оставайся тут со своим ножом, – прошептала Дилан. – Я его отвлеку.
Она осторожно шагнула в сторону, Люк тут же скрылся в темноте. Мужчина пошаркал к ней, не отводя от нее глаз. Люк с таким же успехом мог быть невидимкой. И вот он настиг Дилан, навис над ней, размером и ростом он казался не меньше трех взрослых мужчин. Она вогнала клинок ему в живот на все три дюйма длины. Из небольшой раны – царапина на коленке, которой проехались по бетону, – закапала все та же тягучая смола.
Той рукой, что не была ранена, он стиснул шею Дилан. Его кисть была так огромна, что когда он вздернул ее в воздух, пальцы касались затылка. Нож выпал из ее руки, воткнулся в землю. Дилан принялась брыкаться, пытаясь ударить его ногами, а в ловушке легких накапливался углекислый газ. Она находилась на высоте не меньше десяти футов. Царапала зеленую, прогнившую руку мужика, пытаясь отпихнуть ту от гортани.
– Люк… – низко, хрипло выдавила она из себя.
В глазах у нее начало темнеть. Нет, это не конец, не может этого быть. Люк спасет ее.
Пара секунд, и тело тяжело рухнуло на землю, Дилан приземлилась на травмированную лодыжку, еще сильнее растянув ее.
Длинная тонкая линия пересекла шею призрака. Люк умудрился вскарабкаться мужчине на спину и дотянулся своим ножом. Густая смола, дымясь, водопадом хлынула из раны, заляпала их ботинки. Зловоние щекотало волосинки в носу Дилан, и она изо всех сил пыталась сдержать рвоту.