Он завел машину и выехал с парковки при кафе на главную дорогу.
– Я имею в виду, не поймите меня неправильно, – продолжил он, – олени могут достать кого угодно.
– Хорошо, что у нас есть Слэйд, чтобы отпугнуть их, – ответил Люк.
– Этот пес погавкает на них, а при первых признаках опасности убежит, – рассмеялась Дилан. – Он убегает от белок, если они ведут себя агрессивно, не так ли, приятель?
Клэй, сидевший впереди, воспользовался остановкой на светофоре, чтобы вбить координаты в свой мобильник. Холодный женский голос навигатора сказал ему дальше повернуть налево.
– Погоди-ка, – сказала Сильвия.
Экран ее телефон засиял белым. Дилан увидела с заднего сиденья обрывок заголовка: «Местный охотник».
– Тут действительно пропадают люди. Некоторые – совсем недавно.
– Люди постоянно пропадают, – срывающимся голосом ответил Клэй и стал въезжать в поворот.
– Население округа Роккасл составляет всего семнадцать тысяч человек, – сказала Сильвия. – Гугл выдает слишком много отчетов о пропажах на такое небольшое количество жителей. Только в Ливингстоне за последние два года пропали без вести по меньшей мере пятеро местных. Охотники, ушедшие за оленями, в основном.
В животе у Дилан забурлило, она ощутила горечь во рту – ох уж эта жирная еда! Она попыталась рассуждать разумно. У них есть GPS-трекер и телефоны, а охотники, скорее всего, просто заблудились, не смогли найти дорогу и умерли от голода. Нет в этом лесу никаких призраков, не прячутся в нем поклонники какого-нибудь безумного культа смерти. Вот же глупая.
– Может быть, они просто ушли, – сказал Клэй. – Может быть, они просто устали от этого города с его единственным рестораном и с его единственной жуткой официанткой.
Именно в этот момент они снова промчались мимо ресторана. Клэй затормозил, колеса джипа завизжали по асфальту, а Слэйд врезался в спинку сиденья Сильвии. Только что упомянутая жуткая официантка стояла с сигаретой в руке, прислонившись к стене здания, и ухмылялась им «уже-вернулись?» улыбочкой.
– Заблудились, что ли? – крикнула она. – Решили не лезть в этот треклятый лес?
– Что за херня? – Клэй уставился в свой телефон, проигнорировав официантку. – Я следовал указаниям. Один раз повернул налево, и один – направо. Так как же мы вернулись туда, откуда начали?
Смех Сильвии, почти такой же резкий, как яростный лай Слэйда тогда, на шоссе, вспорол воздух в машине – самый громкий звук, который она издала с тех пор, как Дилан познакомилась с ней несколько часов назад.
– Вот тебе и твои драгоценные технологии, – сказала она, хлопнув Клэя по руке.
– Ошибка пользователя, – проворчал Клэй.
На этот раз голос GPS привел их к месту назначения, зарослям у шоссе 490, неотличимым от остальной части леса. Дилан по-прежнему не видела никакой скалы – разве та не должна была возвышаться над деревьями?
Клэй повел джип сквозь лес, иногда бампер терся о стволы, но как-то Клэю всякий раз удавалось найти достаточно места между густо стоящими деревьями, чтобы проскочить дальше, пока, наконец, он не отъехал с дороги ровно настолько, чтобы скрыть машину от воров или подростков, одуревших от скуки.
– Припарковался ты зачетно, но сможем ли мы выбраться? – спросила Дилан, сама не зная, имела ли она в виду «вернуться на дорогу» или «выйти из машины». Вплотную к окну с ее стороны торчал древесный ствол.
– Это проблема на потом, – сказал Клэй, выпрыгивая из машины.
Дверь со стороны Дилан хрястнула о дерево, в получившуюся щель едва-едва можно было проскользнуть. Дверь Люка, сидевшего справа от нее, открылась свободно. Слэйд выскочил из машины и залаял.
Клэй и Сильвия начали разгружать кучу запасов из багажника, разрушая хлопково-полиэстеровую гору. Все это им предстояло нести через лес. Дилан закинула рюкзак на спину и застегнула грудную стяжку. Она взяла у Люка поводок, и тот тут же натянулся – Слэйд бросился вперед, заставив Дилан пошатнуться и чуть не сбив ее с ног.
– Что это со Слэйдом? – спросила Сильвия.
– Он, наверное, просто учуял запах того самого оленьего дерьма, – сказала Дилан, притягивая пса назад. Иногда ей хотелось, чтобы они не таскали с собой Слэйда повсюду. Она и так нервничала, а тут еще надо было приглядывать за псом и успокаивать Люка. Воздух был насыщен статикой, от которой у нее мурашки по коже побежали.
И вот, навьюченные, как лошади (тяжелый рюкзак Дилан был забит металлическими карабинами и веревками), они начали свою экспедицию. Люку пришлось практически тащить за собой хнычущего Слэйда. Сильвия вышагивала впереди. Она несла мини-холодильник с пивом, а Клэй возился со своей GPS-приблудой, красной пластиковой штуковиной с огромными кнопками и маленьким экраном, похожей на доисторическую Нокию. Он вбил туда длинный набор цифр, и чудо-навигатор должен был теперь привести их прямо к скале.
Дилан глянула вперед. И снова задалась вопросом – разве они не должны уже видеть скалу? Разве та не должна возвышаться над ними, бросаться в глаза сквозь еще не покрывшиеся листвой ветви? Может быть, Сильвия права – здесь ничего и нет. Возможно, они все здесь благодаря какому-то машинному глюку, Клэй слишком верит в свою технику, чтобы заметить, когда та начинает бредить. Дилан жестоко разочарует корпорацию еще до того, как их сотрудничество толком начнется.
Или, может быть, Клэй заманивает их в лес, чтобы убить. Много лет назад, когда они встречались, он все время пытался заставить ее посмотреть какой-нибудь ужастик, а сейчас, во время поездки, он казался завязанным в узел, как гремучая змея. Дилан на миг представила себе, как Клэй с мачете в руках гоняется за ними по всему лесу, и хмыкнула. Насколько она его знала – он запнется о первый же корень и не успеет нанести ни одного удара.
Но возвращаться было уже поздно. И вместе с остальными она двинулась вглубь леса, пробираясь между кустами и зарослями крапивы.
На ближайшем дереве каким-то чудом все еще держалась табличка «Вход воспрещен» – ржавая, почти поглощенная наплывами коры. Привет от застройщиков, которые застолбили эту землю, но давно покинули ее.
Не так уж много оставалось знаку до момента, когда наросты коры поглотят его полностью.
1700-е годы
Этого места нужно было избегать, и они это знали.
Чероки и шони знали его повадки.
На этой земле выживали лишь те растения, что жадно впитывали ее яды, растения, которые не предназначались в пищу. Дерзко торчали кроваво-красные стебли черной бузины, с сочных плодов которой свисали капли росы. На берегу ручья – невесть каким ветром занесенная сюда манцинела, подозрительные, манящие желтые плоды усыпали ветви – только коснись листьев, и покроешься волдырями, а сок такой густой, что и ослепнуть недолго. Лаконос, змеиный корень, дурман колючий. Белые глазки-бусинки волчьей ягоды. Пестрая сборная солянка из самых красивых цветов и сочных плодов, которые, как знали и шони, и чероки, вызывают видения, заставляют бешено колотиться сердце, от которых сначала урчит в желудке, а потом начинается рвота.
Все это – перед смертью.
Любое другое растение здесь чахло, семена никогда не достигали размеров больше чем пары дюймов, а затем гнили или превращались в хрупкую желтую шелуху. Помидоры здесь росли; но зеленые плоды чернели прямо на кусте, мякоть ссыхалась и превращалась в сморщенный бурдюк с кровью.
Это место никогда не являлось взору одинаковым дважды, но оно не могло полностью спрятаться от тех, кто знал, на что смотреть: заросли ядовитого плюща обвивают ядовитый дуб; солнечный свет начинает мерцать; покой, тоска, нежелание двигаться охватывало любого находившегося здесь – и яростный, ненасытный голод, который можно было утолить только росшими там ягодами и плодами.
Когда этот клочок земли был голоден, он начинал сиять еще сильнее.
Знание передавалось из уст в уста: «Не ступайте на эту землю».
Но если мимо проезжал отряд колонистов – эти их лошади, вечно навьюченные предметами обихода и мешками с мукой, – двигался по тропе, проложенной Дэниелом Буном, если группа этих усталых, болезненных людей направлялась прямо к этой окаянной земле, то им радушно дозволялось это сделать.
8 марта 2019
Люк потянул поводок Слэйда, и шлейка впилась в шерсть тигровой расцветки. Когти пса оставляли борозды в грязи, лисьи уши – настороженно подняты. Австралийская овчарка уставилась на деревья, шерсть вдоль позвоночника предостерегающе вздыбилась, как ирокез панка. Его рычание, низкое и протяжное, эхом отразилось от деревьев. Слэйд застыл на месте, словно внезапно передумав двигаться вообще.
– Что там, Слэйд? – спросил Люк.
Он присел, чтобы его глаза оказались на том же уровне, что и глаза Слэйда, а его собственные напряженные, сжатые челюсти – рядом с пастью пса. Он посмотрел вперед с той же точки обзора, что и Слэйд, но не увидел ничего, что могло бы напугать того или пробудить охотничьи инстинкты, которые за все время их поездок в Ущелье не просыпались ни разу: ни диких птиц, отрывающих куски падали, ни полусломанной ветки дерева, которая раскачивалась бы, напоминая размахивающую руку, ни лисы или койота, готовых выйти на поединок с псом и уже облизывающихся в предвкушении.
Люк закусил губу. Не заболел ли Слэйд?
– Что ты видишь, приятель? – Дилан тоже присела на корточки и глянула в том же направлении. Взъерошила шерсть пса.
– Как ты думаешь, с ним все в порядке?
– Да, он, наверное, увидел оленя, мелькнувшего в глубине леса, или просто ошеломлен всеми этими запахами, – ответила Дилан. – Или, может быть, ему просто нужно отдохнуть. Мы идем уже около часа. Ты слишком за него переживаешь.
Наверное, так оно и есть, подумал Люк, но Дилан не понимала главного. Слэйд был его первой собакой, первым живым существом – кроме него самого – за которое он когда-либо отвечал. Щенком он подхватил парвовирус, и быстро выздоровел, но после той недели, проведенной в больнице, Люк вскидывался, стоило Слэйду повести себя не так, как обычно, сблевать или кашлянуть. Он лихорадочно гуглил подходящие симптомы в телефоне, а Дилан, сидя рядом и не отвлекаясь от книги, ворчала: «Иногда собаки просто блюют».