Xylaria polymorpha.
– Это был – что? – переспросила Дилан.
– О, какое-нибудь растение, – усмехнулся Клэй.
– Это гриб, похожий на мертвые пальцы ног, – ответила Сильвия.
– Жуть какая, – сказала Дилан.
– Все в порядке? – спросил Клэй. – Готовы двигаться дальше?
8 марта 2019
Деревья расступались, открывая долину – словно голодный бог вырвал зубами кусок земли, или же метеорит выбил кратер при падении. Дилан стояла на краю спуска, на прогалине, где почва круто уходила вниз, футов через сто снова становясь ровной. Пышная, зеленая трава, высотой по колено, покачивалась у подножия долины перед скалой – идеальное место, чтобы разбить палатки. Гора возвышалась в центре долины, как столб, из-за нее, извиваясь, вытекал поблескивающий на солнце ручей. Он словно светился в лучах заката.
Скала так и манила Дилан. Она тянулась к ней каждой клеточкой своего тела, как магнит к металлу, даже волоски на ее руках распрямились в ее сторону. Даже пот, бегущий по спине и под мышками, казалось, начал стекать вперед и вбок, притянутый огромным камнем. Ей приходилось сдерживать себя, чтобы сломя голову не помчаться вниз по склону оврага, проламываясь сквозь деревья – так покупатель врывается в «Волмарт», когда часы наконец показывают ровно полночь, обозначив начало Черной пятницы.
Скала блестела, и лучи садящегося солнца отражались от слюды, кварца или какого-то прекрасного камня. При виде выбоин, трещин и сколов на склонах у Дилан начало покалывать в подушечках пальцев. Ее пульс участился, забился в запястье. Бесконечный поезд тревожных мыслей внутри нее сошел с рельсов, завалился набок и взорвался огненной вспышкой, которая наполнила душу Дилан теплом. В тот момент не имело значения, нужно ли было ей что-то доказать себе и всем, была ли она достаточно опытна, чтобы пройти все маршруты, которые могла предложить эта скала. Дилан нужно было прикоснуться к ней, взобраться на нее.
– Черт возьми, – прошептала Дилан. – Она совершенна.
– Слишком хороша, чтобы быть правдой, – сказал Клэй.
Они начали спускаться в долину, поводок натянулся, но Слэйд замер как вкопанный. Он не сдвинулся с места.
Люк потянул поводок посильнее, и пес уперся лапами в землю. Застыл на месте, полоса шерсти на спине снова встала дыбом, как ирокез, бедра напряглись. Он посмотрел вперед и завыл – низко и протяжно, и вой его раскатился по долине.
У Дилан мурашки побежали по спине. Она никогда не видела, чтобы Слэйд так себя вел – даже когда они во время вылазок в Ущелье сталкивались с енотами и опоссумами, он даже и носом в их сторону не поводил.
Люк потащил его за поводок, когти собаки пропахали борозды в грязи. Хозяин затолкал ему в пасть еще кусочек батончика, чтобы пес не смог использовать свои зубы для мести за столь возмутительное обращение.
Все четверо спустились в долину. Земля была мягкой, а воздух – теплым. Выйдя из-под деревьев на открытое пространство, Дилан подманивала Слэйда вкусняшками, чтобы он следовал за ними. Дилан и Люк легкими, привычными движениями поставили палатку – они делали это столько раз, что с дуг уже стерлась краска. Клэй поставил свою и помог Сильвии с установкой ее. По мере того, как они вколачивали колышки в землю, деревья, обрамлявшие долину, казалось, пятятся от гостей все дальше и дальше.
– Дилан, ты только глянь, – окликнул ее Люк. Он постучал по коре ближайшего дерева. На ней были вырезаны – и уже почти заросли – сердце с буквами «С» и «Т» внутри него. – Хочешь, сделаем так же?
Дилан вытащила нож из кармана и принялась вырезать их инициалы на коре.
– Эй, полегче! – Сильвия выронила стопку дров. – Что ты делаешь?
Она, собственно, уже почти все сделала.
– Мы просто ставим нашу метку, – ответила Дилан.
Она закончила вырезать «Л» и закрыла нож.
– Вы не можете просто оставлять на деревьях метки, – сказала Сильвия. – Это – исследовательская экспедиция. После нашего визита местность должна остаться такой же, какой была до нашего появления здесь – насколько это возможно. Экосистемы хрупки, особенно в районах, которые люди обычно не посещают.
– Но здесь люди уже были, – сказал Люк, указывая на первую пару инициалов.
Сильвия вздохнула. Она провела пальцами по свежим порезам на коре, и Дилан заметила, что их кончики испачкались в чем-то тягучем и темно-красном.
– Странно, – сказала Сильвия, снова запуская кончики пальцев в потеки сока. – Что-то не припоминаю, у какого вида деревьев бывает такой сок – особенно среди видов, эндемичных для Кентукки.
Она сфоткала дерево, вытащила блокнот и сделала пару заметок.
– Уже трудишься в поте лица? – спросила Дилан, заглядывая ей через плечо.
– Эй, Сильв, работать начнем завтра! – воскликнул Клэй. Он разводил костер, используя кору и ветки для растопки. – Этот вечер предназначен для страшных историй под пивко!
– Я думаю, страшных историй нам уже хватит, наслушались у той официантки, – пошутила Сильвия.
Пусть и не сразу, но костер удалось развести. Огонь заплясал на растопке, и странный красный сок вскипал на коре каждой ветки.
9 марта 2019
Дилан вышла наружу. Прозрачный утренний воздух холодил кожу. Вокруг было тихо, как всегда. Палатки у нее за спиной чуть колыхались, словно дышали. По краю чаши долины торчали деревья, как корявые сиденья в аудитории, мшистые стволы, поваленные какой-то бурей, местами портили ровные ряды. На траве блестела роса. Стена гранита тянулась во все стороны, вздымалась перед ней, как видение, обретающее плоть под ее взглядом.
Скала блестела, свет восходящего солнца поднимался все выше по ней, высекая россыпи крошечных вспышек. Все выбоины, все грязные оспины, трещины и зазубренные крохотные выступы, на которые она возлагала столько надежд, обнажились в этом свете – вживую гораздо более великолепные, чем на снимках Клэя. Волшебное притяжение скалы пульсировало глубоко в костях Дилан, словно кто-то ухватил ее за запястья и тянул к себе.
Вид горы настолько заворожил ее, что палатку она за собой не застегнула.
Ее тело гудело от напряжения, каждый атом дрожал, с каждым шагом к стене треск статики в ушах становился все громче. Каждый шаг в сторону от нее причинял боль – даже когда ей пришлось чуть уклониться лишь для того, чтобы обойти кострище. Когда Дилан добралась до скалы, боль стихла, но зуд в пальцах сменился физическим притяжением. Она изо всех сил прижимала руки к бокам, чтобы они не потянулись к скале и не принялись карабкаться вверх – без веревки, беседки и даже намека на страховочную сетку. Ей пришлось напоминать себе, что нужно дышать.
И все же она коснулась поверхности. Когда пальцы ее сжали облепленное грязью каменное ребро, шершавое, холодное и потому кажущееся сырым, ее пронзило, словно от удара током.
Стиснув другую руку в кулак, Дилан оторвала ноги от земли и уперлась ими в каменную стену – прямо в походных ботинках. В них, конечно, так хорошо рельеф не почувствуешь, как в мягких скальных туфлях на резиновой подошве, кожа которых обтягивает ступню, с пупырками под каждый палец. Но она умела подниматься и в ботинках, пусть и сомневалась непрерывно, но она знала, как распределить давление в ноге, чтобы использовать край громоздкого ботинка, цепляясь даже за крошечные щели в каменной поверхности. Она толчками двигалась вверх, к следующему месту, до которого могла дотянуться и ухватиться пальцами.
С каждым дюймом подъема она напоминала себе, что нужно не терять голову, не подниматься слишком высоко без веревки и крэшпэда внизу. Каждый раз, когда она опускала взгляд, пытаясь определить расстояние между своим телом и землей, внутри опять словно вспыхивала электрическая дуга. «Вверх» – вот чего она хотела всем своим существом.
«Продолжай, – шептал тихий голос, – сделай просто еще один шаг».
Но другая часть Дилан – та, что видела сложные переломы лодыжек после падения с высоты трех футов, переломанные плечевые кости и читала о более тяжелых случаях, притом произошедших с гораздо более опытными, чем она сама, альпинистами – заставила ее остановиться. Не поднявшись и на десять футов, она принялась спускаться. Вслепую обшаривала скалу ногами в поисках места, которое сможет выдержать ее вес, как будто оказавшись в мутном бассейне, полном электрических угрей.
Она была осторожна, но в конце концов оперлась тяжелым ботинком на обломок сланца. Когда же перенесла на него весь свой вес, тот надломился, и она сорвалась. Это было похоже на падение в бесконечную пустоту. Сердце замерло в груди, все мышцы напряглись в ожидании удара.
«Вот дерьмо». Сейчас их экспедиция закончится, не успев начаться, и все потому, что она не смогла подождать пару часов с первым восхождением.
Ее ботинки ударились о землю, и она согнула колени и перекатилась на спину – после многих падений тело само знало, что делать.
Приподнявшись на локтях, она смерила гранитную стену еще одним восхищенным взглядом, ее зрачки расширились, но дыхание она восстановила. Она мечтала о том, чтобы поставить здесь свою метку – которая не сотрется, прославить себя – без сомнения, она станет первой, кто поднимется на эту скалу и проложит здесь маршруты восхождений. Она хотела сделать что-то, чего никто не сможет у нее отнять. Если бы Дилан захватила с собой перфоратор, то могла бы установить стационарные точки страховки (болты, шлямбуры) и станции.
Но эта скала сочилась кровью.
– С тобой все в порядке? – крикнул Клэй.
По телу Дилан пробежала дрожь. Она моргнула и повернулась к Клэю, который подошел сзади и с беспокойством смотрел на нее.
– Да, – ответила она. – Я рано проснулась и больше не смогла заснуть.
Она встала и двинулась к костру вместе с Клэем, преодолев большое внутреннее сопротивление. Поставила на огонь котелок с водой для кофе.
На мгновение перед ней промелькнул яркий образ – походная горелка опрокидывается прямо на сложенные рядом с ней сухие, хрупкие дрова. И долину охватывает пламя. Дилан прикрутила огонь и отодвинула дрова, но видение по-прежнему стояло перед глазами, накладываясь на реальность: пламя падает на полосу сухой травы, которая тянется аккуратной маленькой дорожкой до самых деревьев, как будто кто-то аккуратно облил ее жидкостью для зажигалок, чтобы привести огонь в нужное место. И вся долина вспыхивает разом, в один миг.