Клим снова прислушался, чуть поводя головой в разные стороны. Слева, за посадками, был чуть слышен гул автомобильных моторов. «Вот туда мы и направимся», – решил каперанг, снова усаживаясь на своего железного коня. Ехать на двухколесном мокике по этой рощице было одно удовольствие. Ни тебе поваленных деревьев, ни бурелома, даже сучья на земле не валялись.
Метров через четыреста, когда гул автомобильной дороги стал явственно слышен, Клим остановился, тем более что по пути попались заросли густого кустарника высотой больше двух метров. То ли так было задумано ландшафтным дизайнером, то ли лесник недосмотрел, но укрытие было неплохим.
Клим решил осмотреться, сделать пару звонков и четко определиться, как поступить дальше. Мазь, которую использовала Ирен для лечения царапин, оставленных ногтями Изабель, оказалась прямо чудодейственной – плечи уже практически не болели. Открыв сумку, Клим первым делом надел полотняные брюки, рубашку и такой же пиджак, сразу превратившись в элегантного мужчину. Вот только трехдневная щетина да отсутствие обуви несколько портили благопристойный облик.
Вытащив пачку долларов, Ворох рассовал их по карманам, старательно рассортировав деньги по номиналу. Никто так не привлекает внимание, как человек, сорящий деньгами налево и направо. Сейчас же надо было быть как можно незаметнее, не вызывая к своей персоне излишнего любопытства. Поэтому Клим положил стольники во внутренний карман, двадцатки и десятки – в боковой, а вот мелочь, начиная с пятерок, перегнул пополам и засунул в задний карман брюк.
Первый звонок из списка, накрепко впечатавшегося в память Клима, ничего не дал. Холодный женский голос на безукоризненном английском языке сообщил:
– Абонент временно недоступен. Попробуйте позвонить позднее.
Клим не стал слушать то же самое объяснение на французском языке и сразу набрал второй номер. Длинные гудки показали ему, что и второй абонент общаться с ним не желает.
«Надо сменить дислокацию. Если меня ловит серьезная контора, то два звонка подряд – это след», – решил Клим, выкатывая свое двухколесное средство передвижения.
Проехав параллельно дороге пару километров, он наконец увидал табличку с надписью: «Грут-Сити – 3 км». «Городок небольшой, всего шестьдесят семь тысяч населения. Население преимущественно полинезийцы, плюс европейцы, японцы, китайцы и индусы. Вот только почему остров поделен на две части? Нам ничего про это не говорили», – размышлял каперанг, выводя мопед на шоссе.
Немного приноровившись к движению, он только успел разогнаться, как увидел впереди табличку: «Грут-Сити – 500 м. Супермаркет Фейрбера – 100 м. У нас самые низкие цены!» Стрелка внизу показывала, что надо свернуть в лес и проехать по широкой дороге, которая ответвлялась от шоссе.
Не прошло и трех минут, как Клим въехал на большую автомобильную стоянку перед трехэтажным зданием из стекла и бетона. Миновав широкие ворота с поднятым шлагбаумом, он не торопясь пересек расчерченную на прямоугольники площадь размером с два футбольных поля, на котором стояло едва ли три десятка машин. «Это плохо! Посетителей совсем мало, и босой я там буду, как белая ворона!» – оценил Клим свое положение, подъезжая к открытому летнему кафе. Прислонив мокик к металлической ограде, он аккуратно перешагнул ее и уселся за пластиковый столик.
В середине кафе стоял большой очаг, за которым толстый китаец, одетый в белую рубашку и такие же белые штаны, жарил и варил на десятке сковородок и кастрюль разнообразную еду, которая одуряюще пахла восточными специями.
– Что желает господин? – моментально возник рядом со столиком Клима мальчишка-китаец и склонился в низком поклоне.
– Мяса, специи для европейца и такие же сланцы, как у тебя! – ткнул Клим в деревянную обувку на ногах у мальчишки.
Непроницаемое лицо мальчишки сохранило то же самое выражение, что и перед этим.
«Чертовы азиаты! Сызмальства своих пацанов муштруют, как солдат императорской гвардии», – восхитился Клим выдержкой официанта.
– Что будет пить господин? – негромко спросил официант, склоняясь в глубоком поклоне.
– Чайник хорошего зеленого чая из Китая, который вы сами пьете, – попросил Клим.
Около стола возник толстый китаец с огромным куском мяса на большом блюде в обрамлении риса, зелени и кусочков кальмара, трепанга и малюсеньких морских гребешков. Поставив блюдо перед Климом, он выхватил из бокового кармана двузубую вилку и нож, завернутые в прозрачный пластик, и аккуратно положил справа от блюда.
– Господину налить чая? – спросил мальчишка, появившись слева с металлическим подносом, на котором стояли литровый фарфоровый чайник, белая пиала и блюдечко с мелко наколотым желтым сахаром.
– Сразу счет и карту острова, – попросил Клим, отрезая от куска говядины весом не меньше полукилограмма небольшой кусочек.
– Извините господин, есть только резиновые сланцы, – согнулся в низком поклоне мальчик-китаец.
Ворох указательным пальцем ткнул на бетонный пол возле своей правой ноги, не в силах оторваться от нежного, с ароматным дымком, пропитанного специями мяса. Положив запечатанные в прозрачный пластик сланцы на пол, мальчишка вопросительно поднял глаза на Клима, держа в правой руке листок со счетом.
Взглядом указав на стол, каперанг вытянул вперед правую руку, испачканную в красном соусе, и сделал рукой вращательное движение. Мальчишка правильно понял движение руки Клима; нагнувшись, он распечатал пластиковый пакет, вынул оттуда пару коричневых сланцев и аккуратно поставил их около правой ноги гостя.
«И всего-то восемь долларов с копейками!» – восхитился дешевизной местной точки общепита Клим, откидываясь на спинку сиденья. Мальчишка как по мановению волшебной палочки возник справа с красным пластиковым тазиком с водой, в котором плавали лепестки желтых роз.
«Сервис на высшем уровне!» – снова восхитился Ворох, споласкивая руки в тазике. Налив себе ароматного чая, он склонился над предусмотрительно расстеленной картой острова, рассматривая отдельно вынесенный в левом нижнем углу план городка.
Много лет тому назад не самые плохие учителя великого и могучего Советского Союза настойчиво вкладывали, а иногда и вбивали в голову молодого офицера много всякой всячины. Одним из предметов, которому всегда уделялось самое пристальное внимание, было умение читать карты. Клим, как и все боевые пловцы, свободно разбирался в сухопутных, морских, топографических, туристических картах, мгновенно запоминая десятки наименований и цифр. Одного взгляда на предупредительно расстеленный перед ним лист ему хватило, чтобы уверенно сориентироваться в городишке. Но показывать этого было нельзя. Такое умение всегда вызывает в людях нездоровое любопытство и запоминается надолго. Вообще на маленьком островке, где все друг друга хорошо знают, появление нового человека, босиком прикатившего на ворованном мопеде, уже событие, и только врожденная вежливость китайцев пока ограждала Клима от ненужных вопросов.
Водя пальцем по радиальной схеме городка, центром которого был сквер с гордым названием Революшн, то бишь Революция, Ворох напряженно размышлял, как ему лучше попасть на авеню Лигейрос, где в доме номер восемь пребывал резидент. Зажженный свет в окне на втором этаже в случае провала явки должен был дать команду Климу действовать по собственному плану.
Командир два раза ткнул пальцем в дом номер восемь, давая возможность китайцу хорошо запомнить адрес. Двухэтажный особняк, хозяином которого был резидент, имел еще одного жильца – полицейского инспектора, в квартиру которого вела хитро замаскированная дверца под осветительным щитком. Сейчас, в одиннадцать часов дня, инспектор просто обязан был быть на работе, и Клим – если, конечно, все пойдет по плану – рассчитывал воспользоваться на пару часов гостеприимством полицейского без его согласия.
Вторая явка, которую ему лично дал Антей, находилась через две улицы в доме налогового инспектора, которого по каким-то причинам сейчас отстранили от дел. Но он был серьезно обязан адмиралу.
– Если господин желает, то мой сын отвезет вас в город, покажет достопримечательности, и все это за какие-то пять долларов, – согнулся в поклоне толстый китаец.
– Отвезите меня к скверу Революции! – приказал Клим, кладя на стол первую попавшуюся купюру с портретом американского президента. Бумажка оказалась в десять долларов.
– За такие деньги вы можете кататься целый день! – расплылся в улыбке китаец.
– Я подумаю, – многозначительно сказал Клим, надевая сланцы.
– Выпейте еще чаю, а Ли пока подаст машину, – предложил китаец, благожелательно улыбаясь.
Поймав взгляд Вороха, брошенный на прислоненный к ограде мокик, китаец еще раз улыбнулся и негромко сказал:
– За мокик не волнуйтесь! Мы отгоним его к мадам Ирен.
Видя, что Клим молчит, китаец начал петь дифирамбы Ирен:
– Мадам такой замечательный доктор! Она всего два года живет на острове, а столько добра сделала людям! Моего младшего сынишку избавила от кожной экземы. Я только покупал лекарства, лечила доктор Ирен бесплатно! Я готов достать для друга госпожи Ирен хоть огнедышащего дракона!
Это высказывание с трудом далось даже такому отчаянному лицемеру, как китаец. Легкая судорога перекосила его лицо на левую сторону, показывая, каких трудов стоила ему последняя фраза.
– Наверное, лекарства дорогие? – спросил Клим, пристально глядя на китайца.
– Американские лекарства здесь на острове стоят безумно дорого, а на другую сторону острова нам ходить запрещено, – развел руками китаец.
– Детям надо помогать. Дети – цветы нашей жизни, – с пафосом выдал Клим, кладя на стол стодолларовую купюру.
– Старайтесь держаться подальше от друзей Ирен, – негромко сказал хозяин, опуская глаза вниз.
– Которые с темным цветом кожи и любят капроновые ремни? – уточнил Клим.
– Жизнь на острове только с виду легка и беззаботна. Многие рифы не видны при спокойном море, и только в самую сильную бурю вода обнажает острые камни, – туманно ответил китаец, открывая заднюю дверцу потрепанной «Тойоты Короллы».