1.4.1. Подготовка плацдарма.
В Тибете сошлись интересы трёх империй России, Великобритании и Китая. Первые связи с Тибетом устанавливала ещё Екатерина II. Через калмыков она посылала дары Далай-ламе, когда они шли в Тибет на поклонение к Живому Богу.
Начиная с конца XIX-го века к Тибету проявляет колоссальный интерес Англия, которая стремилась таким образом обезопасить свои позиции в Индии — жемчужине британской короны. Здесь в Тибете английским интересам реально противостоял лишь Китай. Англичанам удалось оттеснить своего восточного конкурента, закрепиться в Тибете и переориентировать его экономику на Индию.
В тот момент, когда Россия переживала революцию, Великобритания продолжала свою экспансионистскую политику в Тибете и любое проникновение на его территорию воспринимала неодобрительно. Англичане преграждали путь сюда и японцам. Крайне неохотно пустили они и немецкую экспедицию, которая имела определенно оккультные цели.
Придя к власти большевики демонстративно аннулировали все грабительские договоры заключённые царской Россией с Англией и другими державами в эпоху империалистического раздела мира. В число этих договоров попала и конвенция по делам Персии Афганистана и Тибета 1907-го года. Впервые же Тибет привлёк внимание новых правителей России осенью 1918-го года. 27 сентября газета «Известия» опубликовала небольшую заметку озаглавленную «В Индии и Тибете» В заметке шла речь о борьбе якобы начатой тибетцами по примеру индийцев против иностранных поработителей «К северу от Индии в сердце Азии в священном Тибете идёт такая же борьба. Пользуясь ослаблением китайской власти эта забытая всеми страна подняла знамя восстания за самоопределение» 2. Рассуждения неизвестного большевистского публициста о зреющем среди тибетцев стихийном протесте против своих угнетателей-англичан были чистым вымыслом поскольку в тот момент никаких признаков национально-освободительного движения в Тибете не наблюдалось.
Появление же этой заметки объясняется тем, что в сентябре 1918-го ЧК освободила из Бутырской тюрьмы уже известного нам представителя Далай-ламы в России, Агвана Доржиева. Последний вместе с двумя спутниками был арестован на железнодорожной станции Урбах недалеко от Саратова по подозрению в попытке вывоза ценностей за пределы Советской России. На самом деле это были средства, собранные Доржиевым среди калмыков на строительство общежития при буддийском храме в Петрограде. От расстрела, почти неминуемого, Доржиева спасло лишь вмешательство НКИДа.
Условием освобождения тибетского дипломата, очевидно, стало его согласие сотрудничать с советским дипломатическим ведомством — привлечь же Доржиева к такому сотрудничеству было не очень трудно, зная о его давнишней англофобии и активной посреднической деятельности с целью привести Тибет под покровительство России. Таким образом, перед руководителем НКИДа Чичериным открылась заманчивая перспектива — завязать через Доржиева дружеские связи с Далай-ламой и другими тибетскими теократами, благодаря чему можно было бы продвинуть революцию в страны буддийского Востока и в то же время приступить к осаде главной цитадели британского империализма в Азии — Индии.
Вскоре после освобождения Доржиева, 19 октября 1918-го года состоялось заседание Русского комитета для исследования Средней и Восточной Азии находившегося в ведении НКИДа, на котором его председатель академик Сергей Ольденбург выступил с проектом двух экспедиций — в Восточный Туркестан и Кашмир, под его собственным руководством, и в Тибет — под началом профессора Щербатского.
Обе экспедиции, хотя перед ними формально ставились чисто научные задачи, в то же время должны были служить политическим целям большевиков. Так, в проекте Тибетской экспедиции говорилось, что она между прочим, должна собрать сведения о взаимоотношении, взаимном проникновении и влиянии монгольских племён вдоль северной границы Тибета [2].
Однако из-за начавшейся гражданской войны отрезавшей красную Москву от Восточной Сибири и Монголии этим экспедициям не суждено было осуществиться.
Более удачливой оказалась экспедиция организованная при поддержке НКИДа уполномоченным Коминтерна на Дальнем Востоке Шумятским. Вот что Шумятский сообщал Чичерину по поводу подготовки экспедиции в письме от 25 июля 1921-го года.
«Тиб. экспедиция мною спешно снаряжается, я вызвал в Иркутск начальника экспедиции Ямпилова проинструктировать его согласно вашим указаниям. Жду присылки радиоаппарата и тех вещей, на которые я оставил вам выписку. Мы выработали маршрут для экспедиции с расчётом обойти все опасные пункты. Весь путь рассчитан на 45-60 дней, считая остановки и возможные задержки. Начальника конвоя ищу из числа калмыков-коммунистов. На днях один из кандидатов приедет ко мне для ознакомления, 22-го июля, в крайнем случае, 4 августа экспедиция выступает в путь. Ранее приобретённые прежними организаторами верблюды экспедиция не возьмёт, ибо гораздо конспиративнее следовать на наёмных верблюдах, как пилигримы. Сампилон мною уже вызван в Иркутск. Он сейчас с головою увяз в работу в Монголии. Пришлось его оттаскивать от работы. При приезде немного его обработаю и пошлю к Вам для полировки и для того, чтобы Вы познакомились с ним лично, окончательно решим, стоит ли его посылать или нет» 2.
Проблема подбора кандидата на роль начальника конвоя разрешилась быстро. Им стал калмык-коммунист Хомутников (настоящее имя — Василий Кикеев) командир Калмыцкого кавалерийского полка Юго-Западного и Кавказского фронтов.
После долгого и трудного путешествия, 9 апреля 1922-го года экспедиция Щербатского-Хомутникова достигла Лхасы. Далай-лама встретил посланцев довольно настороженно. Аудиенция состоялась на следующий же день в зимнем дворце правителя в Потале. В первую очередь Далай-лама поинтересовался судьбой Доржиева.
— Не расстреляли ли Советы Атвана Доржиева? Здоров ли он, чем занят? Говорят, что Советы расстреляли наших единоверцев-калмыков.
Хомутников, конечно же, постарался рассеять подозрения тибетского первосвященника, для чего в ход было пущено заранее заготовленное письмо Доржиева.
Но началась аудиенция с ритуала приветствия Наместника Будды и поднесения ему подарков от лица Советского правительства — сто аршин парчи, золотые часы с монограммой «РСФСР», серебряный чайный сервиз и, наконец, чудесная машина — небольшой радиотелеграфный аппарат. Вместе с подарками Далай-ламе было вручено официальное послание Советского правительства за подписью Карахана, заместителя Чичерина [2]. Приём продолжался около шести часов.
Каких-то особенных результатов, кроме разведывательных данных, эта экспедиция не принесла. Далай-лама не спешил разрывать договоры с Великобританией тем более что британцы поставляли Тибету оружие и военных советников для войны с Китаем. Свой отчёт о путешествии Хомутников подал в НКИД 28 октября. О том какого рода сведения были добыты им в поездке говорят хотя бы заголовки основных разделов этого документа «Далай-лама и его настроение» "Министры «Далай-ламы», «Тибет и Англия», «Тибет и Китай», «Тибетская армия» и так далее.
Почти сразу речь зашла об организации следующей экспедиции цель которой была так сказать закрепление успеха первой. Такая экспедиция под видом каравана паломников состоялась в 1924-ом году и вошла в Лхасу 1 августа. Возглавлял её сотрудник Восточного отдела НКИДа Борисов.
Однако для нас прежде всего представляет интерес другая экспедиция — экспедиция цели и обстоятельства которой несмотря на её давность до сих пор держатся в глубочайшей тайне. Это знаменитая Трансгималайская экспедиция Николая Константиновича Рериха.
1.4.2. Николай Рерих и его Учителя.
Николай Константинович Рерих родился 9 октября 1874-го года в Петербурге. Род Рерихов древний, датско-норвежский, появился в России в первой половине XVIII-го века. Слово «Рерих» в переводе с древнескандинавского на русский язык означает богатый славой.
Семья Рерихов со временем обрусела. Отец Николая Константин Фёдорович управлял большой нотариальной конторой в Петербурге, был близок к Вольному экономическому обществу, занимался вопросами народного образования. Мартинист и человек большой культуры, он дружил со многими видными людьми своего времени.
Николай Рерих рос необычайно впечатлительным, любознательным и склонным к фантазиям ребенком. Вся обстановка в доме располагала к этому. Он неоднократно присутствовал при беседах об истории, литературе, странах Востока. Особенно увлекали его рассказы востоковеда Позднева о путешествиях в Азию.
В 1883-ем году Николай поступает в гимназию. В первые же годы он выделяется среди своих сверстников редкой одарённостью и трудолюбием. Рерих проявляет огромный интерес к истории. В его ученической тетради за 1887-1888-ой годы наряду с переписанным «Плачем Ярославны», записями народных сказок есть работы на исторические темы: сочинение «Месть Ольги за смерть Игоря», стихи «Ронсевальское сражение», «Поход Игоря», «Йоркское сражение».
Однако этот деятельный мальчик не ограничивался знаниями, которые давала ему гимназия. Он постоянно находил для себя новые занятия и полностью посвящал им своё свободное время. Особенно плодотворными были для него летние месяцы в имении отца в Изваре, неподалёку от станции Волосово. Николая привлекали к себе глухие дремучие леса, озера с густыми туманами, заросли камышей. Всё в окрестностях усадьбы казалось ему необычным, таинственным, сказочным.
Рано привлекли внимание Рериха курганы. Как-то в усадьбе в Изваре остановился крупный археолог Ивановский. Рерих, всегда живо реагировавший на новое, под впечатлением знакомства с Ивановским уже девятилетним ребёнком начал раскапывать старинные захоронения в окрестностях имения своих родителей. Будучи в последних классах гимназии, он обратился за советом к известному археологу Спицыну и нашёл у него поддержку: уже в 1892-ом году по поручению Археологического общества Рерих производит раскопки курганов между селом Брызовым и деревней Озертицы бывшего Царскосельского уезда Санкт-Петербургской губернии. Все находки были переданы в гимназию.
К этому времени относятся и первые опыты рисования. В гимназии Рерих принимал активное участие в любительских спектаклях как актер и художник. Он сделал портрет Николая Гоголя для программы спектакля, эскизы декораций для постановки живых картин из «Страшной мести» и «Майской ночи».
Первым, кто обратил серьезное внимание на увлечение Николая рисованием, был художник Микешин, друг семьи Рерихов. С 1891-го Микешин занимается с ним обучая этому нелёгкому искусству.
В 1893-ом году гимназия была успешно Рерихом закончена. Встал вопрос о будущем. Интерес Рериха к искусству и истории настолько окреп, что он мечтает одновременно об Академии художеств и историко-филологическом факультете Университета. Однако отец собиравшийся со временем передать сыну нотариальную контору настаивает, чтобы он поступил на юридический. Николаю пришлось пойти на компромисс вместо историко-филологического факультета Рерих согласился поступить на юридический с одновременной сдачей экзаменов в Академии художеств. Осенью 1893-го года Николай становится студентом Университета и Академии.
Много времени Рерих уделяет занятиям в Университете. Но любимым стал не юридический, а историко-филологический факультет. Даже тему зачётного сочинения «Правовое положение художников древней Руси», за которое в 1898-ом году ему был выдан диплом, Рерих взял с историческим уклоном.
Именно там в Университете Рерих познакомился с будущим народным комиссаром иностранных дел Георгием Чичериным.
Не забывал Николай и про археологию. В 1894-ом году, интересуясь культурой племен Древней Водской Пятины, Рерих осмотрел двадцать семь курганов и раскопал из них одиннадцать. В 1897-ом году он вскрыл неизвестный могильник при мызе Извара.
Во время раскопок в Бологом Николай познакомился с Еленой Ивановной Шапошниковой, дочерью архитектора Шапошникова, двоюродной племянницей композитора Мусоргского и двоюродной правнучкой Михаила Кутузова. В 1901-ом году Елена Ивановна станет женой Николая Рериха.
Столь же значительными были успехи Рериха в Академии художеств. Отвоевав у отца право стать художником, он всей своей душой отдаётся искусству. С первых же дней учёбы в Академии Рерих помимо общих классных заданий пробует самостоятельно работать над историческими композициями, ставя перед собой такую цель — "пролитие света, иллюстрацию родной истории. Неоднократно обращается он к широкоизвестным темам и делает эскизы. Тут и «Плач Ярославны», и «Святополк окаянный», и «Иван царевич наезжает на убогую избушку», и «Вечер богатырства Киевского». В 1895-ом году началась работа по подготовке иллюстраций к сборнику литературных произведений студентов Университета, выпущенному в свет в следующем году. Рерих исполнил 24 иллюстрации к сборнику, обложку и оглавление.
В 1900-ом году Николай уезжает во Францию. В Париже он посещает музеи, выставки, художественные салоны, мастерские, знакомится с новейшими течениями искусства. Следуя советам своих старших товарищей о продолжении художественного образования, Рерих поступает в мастерскую Кормона, автора известных исторических картин.
Проработав во Франции год Николай возвращается в Петербург. И в мае 1903-го года Николай Константинович вместе с женой начинают большое путешествие по России. Эта своеобразная «поездка за стариной», как называл её сам художник, охватила огромный район города Ярославль, Кострому, Казань, Нижний Новгород, Владимир, Суздаль, Ростов Великий, Москву, Смоленск и многие другие. Рерих поставил перед собой задачу изучения древнерусской архитектуры различных эпох и школ. Попутно он знакомился со старой живописью, разыскивал старинные костюмы, предметы прикладного искусства, записывал сказки, песни.
Помимо старинного русского искусства Рериха интересует также древнее искусство Скандинавии, Индии, Монголии и Китая. У Рериха зарождается мысль о возможном использовании в искусстве богатейших наработок Востока. К этому же его подталкивает и мартинизм мы помним, что Рерих состоял в Мартинистской ложе и даже проявлял завидную активность на этом поприще русские мартинисты отличались от западных прежде всего тем что подобно теософам Блаватской особое значение придавали культуре Азии.
Тем временем служебная карьера Николая Рериха идёт по восходящей. В 1909-ом году он становится академиком. Занимает пост председателя объединения «Мир искусства» по отношению к которому вёл себя поначалу очень настороженно и пост секретаря Общества поощрения художеств. Солидная должность позволяет ему получить близость ко двору. Результат сказывается незамедлительно — ему жалуется чин действительного статского советника, что приравнивалось к чину генерал-майора в армии или к контр-адмиралу на флоте.
В 1913-ом году Рерих публикует статью «Индийский путь», в которой пишет о необходимости глубокого изучения культуры Индии и организации туда большой экспедиции. Рерих видит определённое сходство культур Индии и древней Руси «Невольно напрашивается преемственность нашего древнего быта и искусства от Индии… Обычаи погребальные холмы с оградами орудия быта строительство подробности головных уборов и одежды все памятники стенописи наконец корни речи — всё это было так близко нашим истокам. Во всём чувствовалось единство начального пути» 28.
Вместе со своим другом, археологом Голубевым, Рерих составляет план экспедиции и начинает готовиться к путешествию, ставя перед собой целью изучение первоисточников восточной философии и древних культурных памятников.
Именно в это время в жизни Рерихов появляются Учителя. Началось знакомство с того что где-то между 1907-ым и 1909-ым годами Елена Ивановна имела Видение, потрясшее всё её существо. Вечером она осталась одна Николай Константинович был на каком-то совещании, и рано легла спать. Проснулась она внезапно от очень яркого света и увидела в своей спальне озаренную ярким сиянием фигуру человека с необыкновенно прекрасным лицом. Сначала Елена Ивановна решила что умерла и за ней пришёл ангел. Она успела подумать о маленьких детях, которые спали рядом в комнате о том, что перед смертью не успела дать нужных распоряжений. Однако вскоре мысль о смерти отступила, заменилась необычным, ни с чем не сравнимым ощущением присутствия Высшей силы 57.
Николай Константинович отнёсся к видению своей жены с пониманием. Реальная же встреча Елены Ивановны с Учителем произошла позже, в 1920-ом году — в Лондоне, куда Николай Рерих приехал со своей выставкой. Елена Ивановна увидела Учителя у ворот Гайд-парка. Он был одет в форму офицера англо-индийской армии. Учитель был высок, а его удлиненной формы глаза излучали спокойную силу и как бы притягивали к себе. Елене Ивановне они напоминали глаза подвижников и святых. Ей показалось, что она где-то уже видела этого человека. Она замедлила шаг и остановилась. Офицер шагнул ей навстречу, и только тогда она заметила его спутника. Оба Учителя приветствовали Елену Ивановну. Беседа состоялась тут же у ворот парка.
Вообще же сравнивая свидетельства Елены Рерих и Елены Блаватской о встречах с Учителями можно заметить определённое сходство в показаниях. Тут возможны два варианта или Учителя сознательно воспроизводили ситуацию семидесятилетней (!) давности или центр Изначальной Традиции находится гораздо ближе к европейским столицам чем принято считать.
Потом встречи с Учителями случались в Нью-Йорке, где Рерихи вели свою культурную работу, и в Индии, где они готовились к экспедиции в Центральную Азию.
Большевистскую революцию Николай Константинович Рерих воспринял неоднозначно. С одной стороны, он резко осуждал революционное насилие и вандализм ещё бы не осуждал ведь его коллекции и картины большевики реквизировали в первые же дни после прихода к власти, с другой стороны — принимал всё случившее с Россией как знамение исторических судеб, неизбежную мировую катастрофу а потому стремился наладить сотрудничество с большевиками. Именно этим неоднозначным взглядом на происходящее в его родной стране можно объяснить и многие последующие противоречивые поступки Николая Константиновича.
В день большевистского переворота Рерих находился на лечении в Финляндии. Именно независимость Финляндии спасла семью Рерихов от красного террора. Художник всегда любил подчёркивать, что он никуда не эмигрировал — эмигрировала страна, в которой он проживал.
В 1918-ом году Рерих получил письмо из Стокгольма. Там с предвоенной Балтийской выставки оставались картины русских художников, а среди них и работы Рериха. Автор письма профессор Оскар Биорк приглашал художника устроить в Стокгольме персональную выставку из старых и новых работ сделанных в Финляндии. Рерих дал своё согласие. Выставка открылась 8 ноября 1918-го года.
В тот же день во время презентации к художнику обратился один весьма странный человек с предложением о турне по Германии на очень выгодных условиях. Вот как Рерих описывает этот эпизод в своём эссе «Призраки»
"В Швеции на выставку явился таинственный господин с невнятной фамилией, спрашивает:
— Вы собираетесь в Англию?
— Откуда вы это знаете?
— Многое знаем и пристально следим. Не советуем ехать в Англию. Там искусство не любят и ваше искусство не поймут. Другое дело в Германии. Там ваше искусство будет оценено и приветствовано. Предлагаем устроить ваши выставки по всей Германии и гарантируем большую продажу. А чтобы не сомневались, можно сейчас же подписать договор и выдать задаток.
Призрак с задатком" 59.
По всей видимости это первый случай контакта Николая Рериха с представителем внешней разведки Советской России. В том что призрак с задатком был именно советским разведчиком можно не сомневаться. Дело в том что как раз в это время в Германии шла подготовка к вооружённому коммунистическому восстанию. Правительство Германии предпринимало отчаянные усилия по предотвращению его и подавлению вспыхивающих то тут то там очагов немецкой революции. В частности был выявлен центр агитации которым как наверное того следовало ожидать оказалось советское посольство в Берлине. Министр иностранных дел Зольф санкционировал вскрытие многочисленных деревянных ящиков приходивших на адрес посольства в Берлине. Вскрытие показало, что все они были туго набиты подрывными листовками, напечатанными в России, и брошюрами Ленина «Государство и революция». Советская миссия была выдворена из Берлина.
Спецслужбам большевиков пришлось искать новый каналы для поставки агитационных материалов. Им показалось что Рерих — самая подходящая кандидатура на роль контейнера кто будет потрошить багаж всемирно известного художника и учёного.
Рерих отказался тогда от этой роли. Он пока ещё считал таких людей, как призрак из советской разведки наглыми монстрами, которые врут человечеству. Более того, в те же дни Николай Константинович начал писать обличительные статьи для колчаковской прессы.
«Вульгарность и лицемерие. Предательство и продажность. Извращение святых идей человечества. Вот что такое большевизм,» — так характеризовал Рерих новых хозяев России в воззвании Русского Освободительного Комитета, которое вошло в конце 1919-го гола в изданный в Берлине сборник «Мир и работа» («Friede und Arbeit»). Художник уже переехал к тому времени в Лондон и работал над новой декорацией для дягилевского «Половецкого стана».
Однако и в белом движении Рерих скоро разочаровался. Особенно после того как была разгромлена армия Колчака в которой служил его брат. Конечно Рерих пока ещё не проявляет желания впрямую сотрудничать с большевиками но мысль такая у него появляется. Об этом косвенно свидетельствует письмо художнику Тенишевой от 25 января 1920-го года.
«Деятельность большевиков и их агентов усилилась. Мне предлагали крупную сумму, чтобы войти в интернациональный журнал. Всё на почве искусства и знания. С этими козырями они не расстаются».
Ниже он добавляет:
«И есть надежда, что что-нибудь, совершенно неожиданное, может повернуть наши события. Думаю, что будет что-то совсем новое» 59.
28 июня 1920-го года семья Рерихов получает долгожданные визы в Британскую Индию. Но вместо того чтобы отправиться в страну своей мечты покупает билеты в Соединённые Штаты.
Существует несколько версий почему Рерихи изменили свои планы. Одна из них исходит от самого Николая Константиновича. В том же письме, где он упоминает предложение большевиков войти в коминтерновсхий журнал сообщает и о приглашении, поступившем от института Карнеги в Питсбурге. Однако версия эта представляется несколько легковесной ведь мы помним сколько лет и усилий затратил Рерих чтобы добиться разрешения на посещение Индии и вдруг такой финт!.
Беликов и Князева в биографии художника изданной в серии «Жизнь замечательных людей» утверждают что Рериха пригласил в США некий Чикагский институт с предложением провести турне по городам Америки. Тот же ответ.
Д?oa Рериха, писатель Гребенщиков, сообщает нам ещё одну причину художник приехал в Америку на случайно полученные за одну из лучших картин деньги. Почему же тогда не в Индию? Там бы ему эти деньги особенно пригодились.
Новую версию выдвигает историк Олег Шишкин 59-61. Звучит она очень убедительно поскольку сразу объясняет все странности этого переезда и даёт ответ на вопрос что это за призраки или может быть Учителя, покровительствовали Николаю и Елене Рерихам на протяжении второй половины их жизни. Для пояснения своей мысли Олег Шишкин приводит несколько цитат. Обратимся и мы к ним.
Владимир Ильич Ленин в интервью, данном 5 октября 1919 года корреспонденту американской газеты «The Chicago Daily News», заявил: «Мы решительно за экономическую договоренность с Америкой, — со всеми странами, но особенно с Америкой».
Его слова дополнил начальник Англо-американского отдела ИНО ОГПУ Мельцер: «Основная наша задача в Америке — это подготовка общественного мнения к признанию СССР. Это задача огромной важности, так как в случае удачного исхода мы бы наплевали на всех. Если бы Америка была с нами, то во внешней политике мы меньше считались бы с Англией и, главное, с Японией на Дальнем Востоке. А в экономическом отношении это было бы спасением, ибо в конце концов все капиталы сконцентрированы в Америке».
И третья цитата на закуску. Свидетельствует Зинаида Фосдик «В 1922 году я присутствовала на встрече Рериха с одним из возможных кандидатов на пост президента от республиканской партии. Это был человек выдающегося ума. лишённый обычного для того времени предубеждения против советского строя. Помню, с каким сочувствием он отнёсся к программе, которая, по мнению Рериха, могла бы иметь самые благие последствия для мира. А пункты этой программы были: признание Советской страны, сотрудничество с нею тесный экономический союз. Осуществись такая программа — и многое в нашей жизни пошло бы по-другому».
Таким образом Рерих поехал в Америку за тем чтобы лоббировать признание Советской России к которой всего три года назад относился с плохо скрываемой ненавистью Олег Шишкин объясняет это тем что Рерих в 20-ом году всё-таки поддался на уговоры призраков из Иностранного отдела ОГПУ и стал следовать их указаниям.
Я склонен поддержать эту версию с одной принципиальной оговоркой. Вполне в духе Рериха было бы пойти на такое сотрудничество при сохранении, во-первых, его статус-кво — художника учёного мистика а во-вторых при поддержке его начинаний то есть задуманных на ближайшее будущее экспедиций в Азию. Поскольку это не расходилось с планами советской разведки Рериху был выдан карт-бланш. Позволив чекистам себя использовать Николай Константинович рассчитывал сам использовать их для реализации своих замыслов — и на оккультном фронте в том числе. Думаю Рерих сумел даже выторговать себе особое отношение при котором его фамилия не должна была фигурировать в списках секретных сотрудников. Это косвенно подтверждается тем что пока не обнаружено документов которые бы однозначно свидетельствовали в пользу версии Шишкина 56. Впрочем не все ещё архивы рассекречены.
Итак, приехав в Америку, семья Рерихов занимается агитацией местных финансовых и политических тузов за признание Советской России. Заодно идёт активная подготовка к экспедиции в Тибет которая наконец состоялась в 1925-27-ом годах. Любопытно что проходила она под американским флагом. Но об этом в следующем разделе.
1.4.3. Развенчанный Тибет.
Принято считать что Центрально-Азиатская экспедиция Рериха имела научно-художественный и религиозный характер. Сам Николай Константинович утверждал и возможно верил в это, что главная задача экспедиции состоит в воссоединении восточных и западных буддистов под высокой рукой Далай-ламы. В ходе торжественной аудиенции Рерих намеревался вручить Далай-ламе грамоту содержащую его предложения и вместе с ней орден Будды Всепобеждающего. Однако дальнейшее развитие событий показывает что эта задача была лишь прикрытием. И не самым убедительным.
Осенью 1925-го году к экспедиции Рериха продвигавшейся в то время по Индии присоединяется наш старый знакомец Яков Блюмкин. Под видом паломника-исмалиита он проник на территорию Афганистана а оттуда — в Индию. Там он сменил имидж прикинувшись монгольским ламой. 17 сентября Блюмкин прибыл в столицу княжества Ладакх — Лех, расположенный на территории Британской Индии, и встретился с экспедицией Рериха. Вот как художник описывает эту встречу в своём дневнике:
«Приходит монгольский лама и с ним новая волна вестей. В Лхасе ждут наш приезд. В монастырях толкуют о пророчествах. Отличный лама, уже побывал от Урги до Цейлона. Как глубоко проникающа эта организация лам!» 45.
Рерих восхищался новым спутником:
«Нет в ламе ни чуточки ханжества и для защиты основ он готов и оружие взять. Шепнёт: „Не говорите этому человеку — всё разболтает“, или: „А теперь я лучше уйду“. И ничего лишнего не чувствуется за его побуждениями. И как лёгок он на передвижение!» 45.
Таким образом несостоявшийся комиссар экспедиции Барченко становится комиссаром экспедиции Рериха.
На рассвете 19-го сентября караван вышел из Леха. Но лама Блюмкин покинул караван ещё ночью. О своем уходе Блюмкин предупредил лишь отца и сына Рерих, сообщив, что вновь присоединится к экспедиции через три дня, дождавшись их в приграничном монастыре Сандолинг. Яков отправлялся на изучение района.
В таком же духе Блюмкин продолжает действовать и дальше Он появляется внезапно сообщает где и когда его можно снова увидеть и исчезает в ночи проводя, как и полагается военному разведчику подробнейшую рекогносцировку местности.
24 сентября, лама Блюмкин объявляется на стоянке в костюме уроженца мусульманина-купца из Яркенда. И здесь Рерих впервые занёс в дневник ошеломляющую подробность: «Оказывается наш лама говорит по-русски. Он даже знает многих наших друзей».
Среди общих знакомых — Агван Доржиев. С ним Рерих познакомился ещё до революции во время отделки и росписи буддийского храма в Санкт-Петербурге. Второй — это народный комиссар иностранных дел Чичерин, известный Рериху ещё со времен учёбы в университете.
Пораженный всезнанием Блюмкина, Рерих снова записывает в дневнике:
«Лама сообщает разные многозначительные вещи. Многие из этих вестей нам уже знакомы, но поучительно слышать как в разных странах преломляется одно и то же обстоятельство. Разные страны как бы под стеклами разных цветов. Еще раз поражаешься мощности и неуловимости организации лам. Вся Азия, как корнями, пронизана этой странствующей организацией» 45.
Вот так, удивляясь и восхищаясь своим «ламой», члены экспедиции дошли до китайской границы и 3 октября уже держали курс на Хотан.
Пройдя с экспедицией Западный Китай, Блюмкин прибыл в Москву в июне 1926-го года. Вместе с ним приезжает в Москву и Рерих. Впереди — последний бросок к Тибету, и Николай Константинович хочет окончательно расставить точки над i в своих отношениях с новыми покровителями. Именно Яков по воспоминаниям Розонель Луначарской привёл Николая Константиновича в гости к наркому просвещения. Она рассказывала потом как с Рерихом было интересно и одновременно жутко, как сидел у них в гостиной этот недобрый колдун с длинной седой бородой, слегка раскосый, похожий на неподвижного китайского мандарина 62,63.
Когда 13 июня 1926-го года Рерих приехал в Москву, он в первый же день встретился с начальником Спецотдела при ОГПУ Глебом Бокием. Разговор шёл о Шамбале, под которой подразумевался Западный Тибет. Бокий познакомил художника с результатами опытов Барченко и возможно с планами ЕТБ.
Кроме Луначарского и Бокия Рерих посещал во время своего пребывания в Москве Ягоду, Трилиссера и Чичерина. Видимо в это время была наконец сформулирована конкретная и тайная цель экспедиции. О ней Николай Константинович проговорился в дружеской беседе с Генеральным консулом СССР в Китае Александром Быстровым-Запольским. Тот запишет в дневнике следующее.
"Сегодня приходил ко мне Рерих с женой и сыном. Рассказывал много интересного из своих путешествий. По их рассказам, они изучают буддизм, связаны с махатмами, очень часто получают от махатм директивы, что нужно делать. Между прочим они заявили, что везут письма махатм на имя т. Чичерина и Сталина. Задачей махатм будто бы является объединение буддизма с коммунизмом и создание великого восточного союза республик. Среди тибетцев и индусов, буддистов, ходит поверье пророчество о том, что освобождение их от иностранного ига придёт именно из России от красных (Северная красная Шамбала). Рерихи везут в Москву несколько пророчеств такого рода.
Из слов Рерихов можно понять, что их поездки по Индии, Тибету и Зап. Китаю — выполнение задач махатм, и для выполнения задания махатм они должны направиться в СССР, а потом якобы в Монголию, где они должны связаться с бежавшим из Тибета в Китай Таши-ламой помощником Далай-ламы по духовной части, и вытащить его в Монголию, а уже оттуда двинуться духовным шествием для освобождения Тибета от ига англичан" 2 60.
Замысел НКИДа и ИНО ОГПУ становится понятным. Рерих должен способствовать смещению несговорчивого Далай-ламы и замене его фигурой которая более устроит большевиков. Рерих и сам верит в то что смещение Далай-ламы необходимо. В книге «Алтай-Гималаи» он выскажется по этому поводу однозначно.
"Духовный водитель Тибета вовсе не Далай-лама а Таши-лама о котором известно всё хорошее. Они тибетцы, осуждают теперешнее положение Тибета сильнее нас. Они ждут исполнения пророчества о возвращении Таши-ламы когда он будет единым главою Тибета и Драгоценное Учение при нём процветёт снова…
По всему Тибету передаётся пророчество вышедшее из монастыря Данджилинг, о том, что нынешний XIII Далай-лама будет последним… Слышно что Таши-лама находясь сейчас в Монголии занят утверждением мандалы буддийского учения. От этого нужно ждать благодетельных последствий, ибо Тибет так нуждается в духовном очищении" 45.
Более того, Николай Константинович видел в Таши-ламе 25-го Владыку Шамбалы Ригден-Джапо который являлся для него безусловным авторитетом. Вот какой панегирик он посвятил Ригдену-Джапо в своём рассказе «Шамбала сияющая»
«Как алмаз, сверкает свет на Башне Шамбалы. Он там — Ригден-Джапо, неутомимый, вечно бодрствующий на благо человечества. Его глаза никогда не закрываются. В своем магическом зеркале он видит все земные события. И могущество его мысли проникает в далекие земли. Для него не существует расстояния; он может в мгновение ока оказать помощь достойным. Его яркий свет может уничтожить любую тьму. Его неисчислимые богатства готовы для помощи всем нуждающимся, тем, кто отдал себя на служение во благо справедливости. Он может даже изменять карму людей» 46.
Совершенно ясно что возвращение Таши-ламы в Лхасу при содействии Рерихов или без него вызвало бы социальный взрыв в Тибете и возможно религиозную войну. Но по-видимому именно на это и рассчитывали призраки из НКИДа и ОГПУ поддерживая и направляя Николая Рериха в его исканиях.
Экспедиция заручившись поддержкой советского руководства и как следствие быстро получив все необходимые документы отправляется в путь.
Первоначально в марте 1927-го года экспедиция остановилась в Урге (Улан-Батор), где к ней присоединились отставшие участники среди них был лечащий врач Елены Рерих и мартинист Константин Рябинин, написавший впоследствии книгу «Разоблачённый Тибет» и были совершены последние закупки.
Елена Ивановна вела общее руководство по хозяйственному снабжению — закупалась провизия, дорожные вещи и одежда для проводников. Сам Николай Константинович отдавал распоряжения прибывшему в Ургу представителю нью-йоркского Музея Рериха Лихтману. Зная о том что Рерих собирается нанести визит самому Далай-ламе Лихтман привёз подарки для живого Бога ковёр из бизоновой шкуры стоимостью пятьсот долларов, мексиканское седло с лукой, серебряные старинные кубки и старинную парчу.
О том что советское правительство было чрезвычайно заинтересовано в успехе Трансгималайской экспедиции, говорит хотя бы тот факт что Рериху были предоставлены пять больших дорожных автомобилей хотя их доставка в Ургу была связана с невероятными трудностями Константин Рябинин в своих записках отметит «Когда мы выехали из Урги и потом, в дороге, у меня было представление, что на профессора возложено Москвой какое-то важное поручение в Тибет». Другого объяснения энтузиазму советских властей он не находит.
Тем не менее сама экспедиция проходила под американским флагом и между её участниками существовала договорённость по буддийским странам придётся идти как буддистам, в Тибете — под знаком Шамбалы, в других же под американским, советского паспорта нельзя показывать 52.
От пограничного монастыря Юм-бейсе в Северной Монголии далее идёт так называемая Внутренняя Монголия, китайская экспедиция караванов на 41 верблюде отправилась в путь. Первую остановку на целый месяц она сделала в посёлке Шибочен. Это было связано с тем что у верблюдов началась линька они ослабли и могли двигаться дальше.
Затем стоянка экспедиции была перенесена на одно из монгольских пастбищ где её навестили китайские таможенники затребовавшие пошлину за купленных животных каравана и посольство местного князя Курлык-бейсе.
19 августа 1927-го года экспедиция снова снимается с места. Перейдя хребет Гумбольдта и Риттера, в Цайдаме Рерихи встречают тяжко больного чиновника из Лхасы Чимпу, которого берут на своё попечение, обещая довезти до тибетских властей и рассчитывая при контактах с ними на его авторитет и помощь. По совету Чимпы было сделано желтое Далай-ламское знамя с надписью по-тибетски «Великий Держатель Молнии» (один из титулов Далай-ламы).
Первый тибетский пост встретился им у озер Олун-нор. Состоял он из местных жителей своеобразной милиции, которые поинтересовались, куда экспедиция направляется и без долгих разговоров пропустили её. А вот дальше начались проблемы.
Достигнув посёлка Шингди что в горах Танг-ля, Рерихи были вынуждены дожидаться представителей Верховного комиссара народа хор (хор-па) — генерала Хорчичаба и князя Кап-шо-па Командующего Востоком, Вращающего Колесо Правления. Узнав что экспедиция идёт в Лхасу генерал запросил власти Тибета и началась по словам Рябинина, обычная в Тибете волокита. Рерихам было категорически заявлено, что от Далай-ламы имеется указ никого из европейцев далее не пропускать и что если экспедиция будет продолжена самовольно, то всех арестуют а руководителям отрубят головы. Кап-шо-па, молодой человек 24 лет, бывший Далай-ламский гвардеец, сказал, что напишет Далай-ламе письмо, а также уведомит гражданского губернатора в Нагчу ближайший город о нуждах экспедиции. Разговор с ним вёл Юрий Николаевич Рерих. При этом он обращался к своим товарищам по-английски, соблюдая конспирацию.
Дважды навестил стоянку и сам генерал. В первый раз — торжественно, с большой помпой и свитой, другой — проще. При этом он с подозрением осматривал палатки и дорожные вещи экспедиции. Ему было сказано, что экспедиция — это западные буддисты, везущие дары Далай-ламе и послание, которое может быть передано только лично его Святейшеству.
Скорого ответа из Лхасы генерал не получил и со всем лагерем снялся, оставив экспедицию под надзором своего майора и десятка солдат. В результате более пяти месяцев экспедиция простояла на подходах к Лхасе страдая от холода и испытывая острейшую нужду в продовольствии. Рерихи постоянно слали письма и Далай-ламе, и нагчуским губернаторам, и резиденту в Сиккиме но в ответ получали только отговорки и отписки. Не помог даже переезд в Нагчу, поближе к бюрократам, и в конце концов Николай Рерих отказался от мысли попасть в Лхасу. 4 марта 1928-го года путешественники отправляются назад.
Так хорошо задуманную и подготовленную экспедицию Рериха не пустили в Лхасу хотя вроде бы никаких оснований для этого не было. Что же произошло?
Оказывается с самого начала экспедиции ещё с Индии за Николаем Рерихом и его семьей вели наблюдение агенты британской разведки. Среди них был знаменитый подполковник Бейли — политический резидент в гималайском княжестве Сикким. В своё время он пытался организовать контрреволюционный мятеж в Ташкенте, затем уже будучи тибетологом с мировым именем был направлен в сердце Гималаев, чтобы охранять интересы Британской империи в этом регионе.
Бейли высоко ценил художественные и научные достижения семьи Рерихов, хорошо знал об их миротворческой деятельности. И тем не менее это не помешало ему отдать приказ тибетскому правительству остановить экспедицию Рериха, следовавшую через пустыню Гоби в Тибет мотивировав это тем что Рерих является агентом красных русских 2. И приказ этот, как мы видели был исполнен.
Вскоре на смену Бейли в княжество Сикким был назначен другой резидент английской разведки — полковник Уэйр. Он отправился в Тибет, пытаясь собрать новые сведения об экспедиции Рерихов. Вместе с полковником была его супруга Тира Уэйр.
Ниже я привожу выдержки из письма-донесения Тиры Уэйр в иностранный и политический департамент правительства Британской Индии от 31 марта 1932-го года. В нём мы найдём ответы почти на все вопросы связанные с Центрально-Азиатской экспедицией.
"Сопровождая мужа во время его тибетской миссии в Лхасу в 1930 году, я с неизбежностью вывела из моих наблюдений, что мысль Тибета под влиянием пророчеств и монастырских писаний настроена на грандиозный сдвиг по всей стране. Действительные сроки этого сдвига различны и неясны, как и описание самого сдвига. Каждый монастырь имеет свое фантастическое представление об этом, но по всему Тибету, по-видимому, общепринят один факт. Это приход Будды, и чем скорее, тем лучше. Общая идей сводится к тому, что Майтрейя, грядущий Будда, должен появиться через 100-200 лет. Его статуям уже молятся в большинстве монастырей, и его изображают сидящим на европейский манер. Ему будут предшествовать два завоевателя. Первый придет с Запада. Чужеземец и не-буддист, он покорит всю страну. Второй придет из Чан Шамбалы мистического района на Севере. Он завоюет страну и обратит её снова в буддизм. За вторым завоевателем (время прихода не указано) последует сам Майтрейя.
Как и во всем мире, в Тибете присутствуют скрытые советские течения. Несомненно, что в различных монастырях уже есть советские агенты, а революционная направленность некоторых монастырей, например, Дрепанга, расположенного вблизи Лхасы и содержащего 10000 лам, вполне очевидна…
Суеверный характер народов Тибета служит плодородной почвой для любого сообразительного ума, и путём, вымощенным пророчествами, было бы нетрудно свести время предстоящего события к настоящему поколению. Сейчас необходим только один элемент — первый завоеватель собственной персоной.
По возвращении из Тибета я получила экземпляр самой последней публикации Николая Рериха Алтай-Гималаи, а изучив эту книгу, я обнаружила, что Рерихи прекрасно понимают это тибетское пророчество и действительно изучили этот предмет очень глубоко.
Известно, что семья Рерихов поддерживала тесный контакт с Тибетом многие годы. Вероятно, они знают о жизни, верованиях и условиях в Тибете больше любого другого человека на Западе. Их сын Юрий посвятил лучшую часть своей жизни исследованиям религии и обычаев Тибета…
Рерихи утвердили себя как знатоки искусства высокого уровня с центром в нью-йоркском Музее Рериха и ответвлениями в Европе. Может показаться, что их доход в основном слагается из поступлений от поклонников искусства, преимущественно женщин.
Благодаря своим художественным способностям и обаятельным манерам, соединенным с умелой рекламой, Рерих считается ведущим авторитетом в искусстве Востока. Английский журнал по искусству Студио недавно дал высокую оценку его работе.
Под предлогом занятий искусством он мог проникать в самые недоступные места Азии, а доверие, внушенное его художественным талантом, открывало ему доступ к информации, получить которую другим путём было бы нелегко.
На его продвижение по Тибету в 1928 году смотрели с подозрением, и теперь известно, что в этот период он посетил также Москву и, возможно, Ленинград. Кроме того, известно, что он был хорошо встречен Советами. А никакой русский не будет хорошо принят Советами, если он бесполезен для России.
Возвращаясь через Тибет, он щедро тратил деньги. Мог ли он везти с собой все эти деньги от Индии через Тибет на всём протяжении маршрута?
Тот факт, что он посетил Россию, хранился им и его семьей в глубокой тайне на пути через Сикким. Его поведение в Дарджилинге после возвращения из Тибета возбудило подозрение, он обратил на себя внимание в обществе буддистов, давая всегда по меньшей мере вдвое большую цену по отношению к запрошенной за буддийские реликвии и манускрипты, побуждая всех буддистов идти к нему с манускриптами и сокровищами, которые он желал получить…
Даже если бы это было всё, что следовало о нём сказать, этого было бы достаточно для санкционирования решительных мер. Но, кроме того, и его сын Юрий представляет дополнительный интерес в деле Рериха.
Люди, знающие Юрия, признают в нем тибетолога очень высокого уровня. Это блестящий человек, который приобрел необыкновенно глубокое понимание буддийских доктрин и суеверий.
Как следует из их публикаций, а также из разговоров с буддийскими авторитетами в Сиккиме после их возвращения из Тибета, Рерихи особенно интересуются грядущим Майтрейей. Раджа С.-Т.Дорджи, гостивший в Резиденции в это время, рассказал мне, что их беседа всецело концентрировалась вокруг образа грядущего Майтрейи. Поскольку приход Майтрейи в большинстве случаев ожидается не ранее, чем через 100-200 лет, то как объяснить их столь сильный интерес? И как быть с теми завоевателями, которые должны предшествовать Майтрейе в весьма неопределенные сроки?
Обычному человеку разгадка этой проблемы может показаться фантастической, но для обладающего воображением русского ничто не фантастично, а при поддержке Советов никакой сногсшибательный образ действий не будет невозможным.
Завоеватели ожидаются с Запада и с Севера, так почему бы им не быть русскими? Другими словами, почему бы одному из них не быть Юрием «де Рерихом», человеком, получившим мудрость лам вместе с западным образованием и с Советами за спиной?
Говорят, что первый завоеватель будет не-буддистом. Буддист или небуддист, безразлично для Юрия. Он одинаково пригоден для обеих ролей. Хорошее основательное руководство могло бы проложить путь обоим. Кульминацией политики Рерихов могла бы стать даже персонификация самого Майтрейи. Весомый плод их долгого труда вскоре наверняка созреет.
Очевидно, что мировое правительство не позволит России покорить Тибет. Но если сами тибетцы примут русского как своего нового вождя, то что помешает России контролировать через него Тибет и всю Азию?
Обладая знанием, полученным в Тибете, и с помощью неограниченных количеств денег ему будет нетрудно подкупить влиятельных лам, чтобы предречь и провозгласить его приход, когда наступит время…
Выдающиеся упорство, способности и амбиции семьи Рерихов нельзя отрицать. И то, что Советы не воспользовались этой необычной возможностью осуществления своих планов покорения мира, представляется мне нелогичным. Урожденные русские, Рерихи носят безупречную маску художественного инкогнито.
Я твердо убеждена, что они, эти Рерихи, ждут и отлично подготовлены уже сейчас к любому политическому кризису, который может случиться в Средней Азии в любой момент. Смерть Далай-ламы могла бы легко ускорить развитие событий".
Таким образом даже после столь бесславного завершения похода на Лхасу семья Рерихов имела шансы кардинальным образом переменить расстановку политических сил в Тибете. Однако Николай Константинович всё равно был в ярости. Он отомстил Далай-ламе тем что отправил Буддистскому центру в Нью-Йорке письмо в котором призывал отмежеваться от Далай-ламы и прервать с ним всяческие отношения. Чтобы вы могли представить себе всю глубину ненависти Рериха к тибетской администрации я процитирую небольшой фрагмент из этого письма. Цитирование начну с фразы показавшейся мне почти классической. Как там у Шекспира было помните… Прогнило что-то в королевстве датском…
"К упадку дела Тибета пришли. В подобном положении, как сейчас, Тибет существовать не может.
Непостижимо странно представить себе, в какие суеверные условности вылились в Тибете так ясно данные заветы Будды и Его ближайших замечательных последователей. Вспомним замечательные труды Асвагоши, Нагарчжугли, гимны отшельника Миларепы, а затем канон Аттиши и великого амдосца Цзон-ка-па. Разве эти ревнители Учения допустили бы хотя одно из только что приведённых оскорбительных религиозно-бытовых явлений? Разве они могли бы примириться с той необычайной ложью, коварством и суеверием, которые пронизали все слои народа и особенно его правящий класс?
… Сэр Чарльз Бэлл в своем тибетском словаре указывает фразы: Не лгите, Опять не лгите, Не лгите, иначе вас высекут. Не случайно. Коренной тибетец, житель берегов Брахмапутры, говорит: Пелинги иностранцы тем лучше, что не лгут, а наши все лгут.
Ложь и ложь! Как прискорбно каждому сообщению власти предпосылать, что это ложь или по коварству, или по глубочайшей невежественности. И при том всегда лицемерно прибавляется: Мы религиозные люди и следуют высшие клятвы тремя жемчужинами. А преувеличение доходит до той степени, что образованный лама утверждает, что Тибет никогда не был под властью Китая, а, наоборот, был покровителем его.
Жалкая глинобитка называется в документе тибетскими чиновниками величественным снежным дворцом. Титул лхасского правительства, выбитый даже на плохих медных монетках шо, самохвально объявляет Благословенный дворец, победоносный во всех направлениях. И в основе этого самохвальства лежит невежественность вследствие отчуждённости от всего мира. Буддисты Ладакха, Сиккима и Монголии, соприкоснувшиеся с внешними элементами, проявляют гораздо боле совершенный образ мысли. Невежество порождает хвастовство, а само хвастовство — непомерную ложь, которая поражает в Тибете. Положительно, тибетский шаман не может более застращивать народы своими страшными масками и самодельными атрибутами. Вблизи таких истинно священных мест, как Капилавасту, Кушинагар, Бодхгайя, Сарнатх, где протекала жизнь самого Благословенного, вблизи Индии с великой Ведантой, не могут жить остатки тёмного шаманизма. Те почтенные ламы, которые своей просвещённой трудовой жизнью следуют заветам Благословенного, конечно, не примут на себя всё сказанное. Оно относится к невежественным и вредным подделывателям. Они вместе с нами скажут во имя истинного Учения: Сгинь, шаман! Ты не вошёл в эволюцию? Восстань, светлый ученик заветов Великого Учителя жизни Будды, ибо только ты можешь называться ламой — учителем народа. Ты осознаешь, что такое знание, правда, бесстрашие к сострадание.
Замечайте: даже среди подавленного сознания, среди поражающей нищеты и грязи народа, нередко питающегося падалью, ясно восстаёт картина разложения Тибета. Послушайте рассказы о чрезмерных поборах. Всему приходят сроки. То, что ещё в недавнем прошлом могло под прикрытием таинственности просуществовать, в сегодняшнем восходе уже оказывается неприемлемым.
Райдер, Уоддель, Дезидери, Дегоден и многие другие, посетившие Тибет, отрывочно называли шаманистские атрибуты старым хламом. Теперь это отрывочное заключение должно превратиться в утверждение, от которого зависит справедливое и ясное отграничение буддизма от шаманского ламаизма.
Мы видели отрывки испорченных магических ритуалов, потерявших свой первоначальный смысл; видели магические кинжалы и острия. Узнавали остатки ритуала магических зеркал. Вспоминали бросание зерен демонам стихий, замыкание круга, курения и жертвы — какие-то осколки старой церемониальной магии, противоестественно связанной с именем и изображением Благословенного" 48.
Но будем справедливы. В своём письме Рерих отмечает и светлые стороны действительности Тибета.
"Я не делаю никогда общих выводов и всегда с особенной радостью вспоминаю о тех добрых явлениях, которые встречались на пути.
Знаем многое хорошее о Таши-ламе, вспоминаю умный лик настоятеля из Чумби, бежавшего вслед за духовным вождем Тибета. Вспоминаются привлекательные облики настоятеля Спитуга в Ладаке, настоятеля из Ташидинга в Сиккиме, монгольского ламы, занятого переводом алгебры, настоятеля монастыря Гум, гелонгов и прекрасных живописцев из Таши-люмпо. Но все эти лица находятся далеко от Лхасы или уже оставили пределы Тибета, как политические эмигранты. С ними мы по-прежнему встретились бы доверчиво и дружественно и поговорили бы в тиши гор о высоких предметах. Несение высоких заветов Будды накладывает и высокую ответственность. Предвидение светлого Майтрейи устремляет в сознательную эволюцию. Познание великого понятия Шамбалы обязывает к неустанному пополнению знания. Есть ли при этих высоких понятиях место звериному шаманизму и фетишизму?" 48.
Извините но без комментариев.
1.4.4. ЧП в ЕТБ.
Итак затея НКИДа и ОГПУ с треском провалилась. Оккультисты от Государственного Политического Управления заработали первый минус. Ещё хуже обстояло дело с проектом Барченко.
Пока был жив Феликс Дзержинский оставалась надежда на то что Ягоду и Трилиссера удастся прижать и Чичерин даст своё согласие на экспедицию. Но 20 июля 1926-го года после выступления на пленуме ЦК «железный Феликс» скончался от инфаркта. Такой поворот событий похоронил планы начальника Спецотдела и его друга Александра Барченко. И хотя место главы ОГПУ занял мягкий и вполне нейтральный Менжинский истинную власть узурпировали зампреды. А они уже поклялись что ни под каким видом не выпустят экспедицию Барченко из страны.
После некоторых размышлений Бокий сообщил Барченко, что, по всей видимости, теперь от их идеи действительно придётся отказаться. Но в утешение он смог бы профинансировать любую экспедицию ученого в переделах СССР.
Первая экспедиция организованная Барченко в пределах СССР и состоявшаяся в 1927-ом году была посвящена изучению пещер Крыма. Что искал там Александр Васильевич остаётся загадкой. Возможно проходы к подземным городам древних мудрецов или даже к самой Шамбале 4, 25.
Вторая экспедиция — Алтайская — состоялась в летом 1929-го года. Внимание Барченко на этот раз привлекли секретные трассы, которыми, по словам патриарха голбешников Никитина, пользовался он и его монахи во время путешествий к мистической территории. Помимо общих сведений о тайной «тропе голбешников» Барченко успел познакомиться с несколькими местными алтайскими колдунами. Они поразили его своими магическими возможностями, связанными с воздействиями на погоду и практикой гипнотических состояний. По возвращении в Москву он рассказал о своих наблюдениях и находках членам «Единого Трудового Братства» Бокию и Москвину. С их ведома и при поддержке он выехал для встречи с членами ленинградского отделения ЕТБ 4, 62, 63.
В Ленинграде с ним произошло экстраординарное событие. На квартиру к члену Братства, астрофизику Кондиайну, у которого остановился Александр Васильевич, неожиданно явилась давно знакомая нам троица чекистов Рикс, Отто и прибывший из столицы Блюмкин. Последний был в состоянии бешенства. Он кричал Барченко, что учёный не имеет права разъезжать по стране и предпринимать экспедиции на восток, без его, Блюмкина, санкции, что тот должен всецело и полностью подчиняться его контролю в своей исследовательской работе, иначе он пустит его "в мясорубку.
— И помни, — истерично орал Блюмкин — нам ничего не стоит уничтожить тебя. И если ты рассчитываешь на покровительство Бокия — то зря. И он и Агранов уже в наших руках. Благодаря тому, что мы знаем об их связях с масонами с дореволюционных времен мы имеем силу воздействовать на них. Потому что если эта информация всплывёт где-то наверху — им конец 62, 63.
Однако угрозы Блюмкина были пусты. Под ним самим горела земля. Через несколько месяцев он будет по приказу Ягоды арестован и расстрелян.
1.5. «Чёрная Книга» или Разгром Единого Трудового Братства.
Потом были 30-е годы. С упрочением власти Сталина всё более менялась внутренняя и внешняя политика советского государства. Прогремели и отозвались визгом шин чёрных воронков по мостовым первые публичные процессы над лидерами оппозиции. Смерть — не старуха с косой а молоденькие офицеры с голубыми фуражками и в до блеска начищенных сапогах — поджидала всех чьи идеи так или иначе не укладывались в концепцию новой и откровенно имперской государственности.
Первым из членов «Единого Трудового Братства» лёг под плаху репрессий Яков Блюмкин Впрочем его казнь не была связана с оккультным отделом ОГПУ. Можно сказать что Блюмкин пострадал из-за собственной глупости.
Начиная с 1928-го года Яков Блюмкин возглавлял резидентуру в Константинополе действующую под прикрытием магазина, торгующего старинными еврейскими книгами. Книги для этой лавочки чекисты собирали по всей России не гнушались и экспроприациями и вымогательством и изъятиями из фонда Публичных библиотек. Работой Блюмкина в Иностранном отделе ОГПУ были довольны но он допустил ошибку стоившую ему жизни 16 апреля 1929-го года он встречается с кумиром своей молодости — Львом Давыдовичем Троцким. Тот был только что выслан из страны и ещё кипел желанием вернуться и сместить Сталина с поста генсека. Блюмкин и Троцкий проговорили несколько часов, и Блюмкин как террорист с большим стажем дал Льву Давыдовичу несколько ценных советов по организации подпольной работы. Кроме того он согласился доставить несколько писем Троцкого в СССР 16.
И всё бы ничего, но только, прибыв в Москву, Блюмкин не сумел сдержаться и открыл свою тайну нескольким близким друзьям. Почти сразу после этого он был арестован и препровождён в комендатуру ОГПУ. Суд был скорым. Несмотря на то что Трилиссер возражал против крайней меры наказания Ягода получивший соответствующие указания сверху настоял на своём. 3 ноября 1929-го года Яков Григорьевич Блюмкин, террорист, резидент и мистик, был расстрелян. Рассказывают что в самый последний момент своей жизни он пел пролетарский гимн.
Вставай, проклятьем заклеймённый,.
Весь мир голодных и рабов!
Разгром непосредственно ЕТБ начался гораздо позже — летом 1937-го года. 7 июня начальник сводного отдела Четвертого Управления при НКВД до 1934-го года Спецотдел при ОГПУ Глеб Бокий был вызван к наркому внутренних дел Николаю Ежову. Шеф потребовал от него компрометирующие материалы на некоторых членов ЦК и высокопоставленных коммунистов которые Бокий собирал с 1921-го года по личному распоряжению Ленина так называемая «Чёрная Книга». При этом Ежов продемонстрировал Бокию что это не его собственная инициатива. Он заявил буквально следующее:
— Это приказ товарища Сталина!
Бокий на это вспылил:
— А что мне Сталин?! Меня Ленин на это место поставил!.
Эти слова стоили ему очень дорого — домой он уже не вернулся 62.
Вслед за Бокием сотрудники НКВД арестовали и других членов «Единого Трудового Братства» Александра Барченко, Ивана Москвина, Евгения Гопиуса Фёдора Эйхманса. Все они были расстреляны.
Материалы исследований Барченко длительное время хранились в кабинете Бокия в том числе — диссертация Александра Васильевича под названием «Введение в методику экспериментальных воздействий объёмного энергополя». Однако незадолго до арестов, проведённых летом 1937-го среди сотрудников Спецотдела, Евгений Гопиус вывез к себе на квартиру ящики, в которых находились папки из лаборатории нейроэнергетики. Но и он не избежал расстрела, а документы пропали после того, как в доме Гопиуса был проведён обыск.
Как и любое политическое дело конца 30-х годов, дело Братства было пухлым и изобиловало совершенно фантастическими деталями. Каким образом выбивались из подследственных эти детали мы знаем. Так например Глеб Бокий на допросе показал что «…конкретного плана совершения теракта у нас не было. Возможность совершения последнего по крайней мере лично мной связывалась с теми исследователями которые вёл наводивший нас на мысль о терроре Барченко в области производства взрывов на расстоянии при разложении атома. Наводя нас на мысль о терроре Барченко говорил что его исследования в случае успеха дадут нам в руки могучую силу и приводил в пример аналогичные работы Капицы которые якобы позволят ему взорвать Кремль. Полагая что успех исследований Барченко действительно может дать нам в руки могечее средство в том числе взорвать Кремль мы оборудовали для Барченко лабораторию где он с сотрудником нашего 9-го отдела ГУГБ Гопиусом производил свои опыты» 4.
Ага как же — атомная бомба в оккультной лаборатории и не для чего-нибудь а именно с намерением взорвать Кремль!.
Вскоре ленинградское НКВД ликвидирует Тибетско-монгольскую миссию получившую ярлык контрреволюционной организации. Представитель Далай-ламы Агван Доржиев отбывает в Закавказье но и там его не оставляют в покое. 13 ноября 1937-го года его арестовывают местные чекисты и препровождают в Верхнеудинск (Улан-Удэ). Уже после первого допроса с пристрастием Доржиев оказался в тюремном лазарете где и скончался 29 января 1938-го года 2,12.
Пострадал и врач член Центрально-Азиатской экспедиции Константин Рябинин. Его арестовали ещё в 1930-ом году по обвинению в шпионаже. Из лагерей он вышел только через семнадцать лет после чего был сослан в родной Муром где и проживал в жалкой лачуге на улице Лакина лишённый всех гражданских прав вплоть до своей смерти в 1955-ом году.
Одним только Рерихам удалось в очередной раз избежать репрессий. Но только потому что после провала экспедиции они предпочли остаться за границей. В 1929-ом году Николай Рерих учреждает Институт гималайских исследований по официальной формулировке — для обработки результатов экспедиции и дальнейших изысканий. Находился институт Рериха в поселении Нагар долина Кулу, Западные Гималаи. Со временем институт стал постоянной его резиденцией. Елена Рерих тоже не сидит без дела, она разрабатывает новую философию под претенциозным названием «Живая этика».
Николай Рерих умер в 1947-ом году в возрасте семидесяти трёх лет. Елена Рерих оставила этот мир несколько позже в 1955-ом. Ей было семьдесят шесть лет.