— Давайте. Осталось еще примерно пятнадцать футов, — позвала сеньорита Касуэло.
Реми с трудом сглотнула, чуть не подавилась и последовала за двумя мексиканскими археологами. Сэм тут же двинулся за ней.
Впереди была брешь в каменной стене, там, где камни рухнули внутрь, в пространство за ними. Антонио пробрался через отверстие, трое его спутников — за ним. Еще один фонарь был установлен на треножнике там, где скрещивались три подземных перехода.
Сеньор Касуэло подождал, пока все его догонят, и объяснил:
— Каждый из этих ходов ведет в погребальную камеру. Вероятно, самая значительная — та, которая прямо впереди. Вы увидите гончарные изделия и другие предметы… Они все пронумерованы, и мы оставили их там, где нашли, чтобы в ближайшие несколько дней исследовать более тщательно. Будьте осторожны — пол неровный.
Тесной группой они приблизились к первому склепу. Их шаги отдавались эхом в тесном пространстве, а воздух был пропитан запахом влажной земли и разложения. Антонио нагнулся и щелкнул выключателем распределительной коробки, лежащей у его ног. Ряд рабочих ламп осветил конец тоннеля, и их жутковатый отсвет замерцал на стенах погребальной камеры.
Реми едва не задохнулась, когда корень дерева коснулся ее плеча.
Сэм взял ее за руку:
— Здесь страшновато, а?
Комната была маленькой, двенадцать на двенадцать футов, не больше. В дальнем ее конце виднелось каменное возвышение — это было место последнего упокоения высокопоставленного тольтека. Горшки, глиняные фигурки, маски и орудия из обсидиана валялись слева и справа от возвышения, а над ними перекрещивались куски белого шпагата, натянутого, чтобы точно определить местоположение каждой находки. Самым поразительным было то, что каждый дюйм стен покрывали пиктограммы: вся комната была произведением тольтекского искусства.
Сэм остановился рядом с возвышением, глядя на это потрясающее зрелище, и почувствовал, как жена придвинулась к нему. Они обвели взглядами живописную картину вокруг.
— Все эти вещи, скорее всего, были собраны в аккуратную кучу, — сказала Марибела. — Но за минувшие века землетрясения вот так с ними обошлись. Хотя захоронение в поразительно хорошем состоянии, и самое изумительное — это резные пиктограммы. Очень напоминают те, что были обнаружены при раскопках других известных нам тольтекских исторических мест. Но я никогда еще не видела их в таком изобилии.
Супруги Фарго подошли к ближайшей стене. Сэм вынул из кармана маленький фонарик и включил его.
На него свирепо глядело мрачное лицо. На голове тольтека красовался сложный головной убор, в одной руке он держал стилизованно изображенную дубинку, а в другой — змею. Фарго перешел к другому вырезанному на стене изображению: на нем ягуар приготовился к прыжку, а позади животного виднелся храм. Рядом — процессия воинов. Ниже — люди, ведущие на привязи каких-то животных. Фигурки людей, строящих высокую пирамиду. И еще, и еще, сцена за сценой…
— Изумительно, не правда ли? — прошептала Реми. — И ведь все в замечательном состоянии!
Антонио кивнул:
— Мы надеемся найти еще больше, когда начнутся раскопки. Земля, которую вы видите на полу, насыпалась сюда с течением времени — это неизбежно. Но большая часть подземелья сохранилась в таком первозданном виде, какой мне еще никогда не встречался.
— Чьи мумии вы здесь нашли? — спросила миссис Фарго. — Каковы ваши предположения?
— Вероятно, это были жрецы, но очень высокого ранга — возможно, религиозные лидеры своей эпохи. А вот почему их похоронили к югу от Тулы — загадка.
— Такое было в порядке вещей — хоронить религиозных лидеров в тщательно разработанных склепах? — уточнила Реми.
— О цивилизации тольтеков в настоящее время мало что известно, поэтому тут до сих пор больше вопросов, чем ответов, — вздохнул Касуэло. — Чтобы полностью задокументировать находку, понадобится много месяцев, а то и лет… При условии, что городские власти не прервут нашу работу. Уличное движение наверху — это проблема, хотя мы, наверное, сможем купить одно из ближайших зданий и проделать в нем вход сюда. Но на это нужны финансы…
Все четверо перешли в соседние склепы, где были другие резные изображения и другие артефакты. Реми фотографировала все подряд, чтобы изучить позже. Сколько всего тут было! Такая грандиозная работа означала годы труда искусных ремесленников.
Спустя три часа Антонио дал сигнал, что следует сделать передышку и вернуться наверх.
Марибела пошла впереди, показывая путь.
— Сегодня днем прибудет группа студентов, чтобы помочь нам с раскопками. Вы можете остаться, если хотите, но тут будет очень людно. И, откровенно говоря, вы уже видели большую часть того, на что тут пока стоит смотреть. Может, вам лучше провести некоторое время в институте с артефактами? — предложила она. — Я могу отвезти вас, пока Антонио будет приглядывать тут за работами.
— Это было бы здорово, — сказал Сэм. — Мы не хотим путаться у вас под ногами. И в институтских хранилищах наверняка достаточно материала, стоящего внимания, чтобы мы не сидели без дела.
Реми кивнула, и группа осторожно выбралась обратно на вонючую улицу, где солнце теперь жарило сквозь прорехи в облаках.
Телефон Сэма зазвонил, когда они ехали в институт. Мужчина посмотрел на дисплей и ответил на звонок.
— Что у нас хорошего? — спросил он.
— Похоже, я нарыл для тебя кое-что обнадеживающее, — сказал Руб. — Но есть хорошие новости и плохие новости.
— И какие же плохие?
— Кубинцы такие же скрытные, как и китайцы, поэтому все, что у нас есть, — это слухи и намеки.
— То есть вилами по воде писанное.
— Именно.
— А хорошие новости?
— Очевидно, в Гаване имеется хранилище испанских древностей, и его контролирует министерство внутренних дел. Это часть их музейной группы.
— Наверное, мне лучше не спрашивать, как ты об этом узнал.
— Перебежчик. Приплыл сюда вместе с пятьюдесятью другими на самодельной лодке сорок лет тому назад.
— Значит, информация настолько древняя?
— Это не худшая из твоих проблем.
Почему я подозреваю, что самое лучшее ты приберег напоследок?
— Я и вправду так предсказуем?
— Просто выложи мне все напрямик.
— Хранилище находится под фундаментом Морро Касла, в котором круглосуточно дежурит отряд военной охраны.
— А детали тебе известны?
— Проверь свою электронную почту. Но Сэм! Всего один маленький совет. Кубинцы — агрессивные парни и не любят американцев. Поэтому, если ты задумываешь какую-то глупость, советую ее не делать.
— Это не очень-то ободряет.
Хэйвуд шумно выдохнул:
— Как только я дам отбой, ты будешь предоставлен самому себе, друг мой. Я не смогу тебе помочь, если ты погонишься за этим и попадешь в беду. И я настоятельно рекомендую тебе не совершать опрометчивых поступков.
— Усек. Спасибо еще раз. Я перед тобой в долгу.
— Будь осторожен, Сэм. Ты должен остаться в живых, чтобы вернуть этот долг.
15
Проведя весь день за анализом материалов в институте и за сравнением их с фотографиями, сделанными утром, Фарго закончили работу в шесть вечера и вернулись в отель. Сэм вошел в свой электронный почтовый ящик и провел несколько минут, изучая послание от Руба, в котором было несколько грубо выполненных планов Морро Касла, явно начерченных от руки, и описание военного контингента, охраняющего форт. Построенный в 1589 году для защиты Гавана-Харбор, Морро был национальной достопримечательностью, низведенной ныне до положения приманки для туристов.
Реми сидела на кровати, пока ее муж заканчивал свои дела. Увидев чертеж, она приподняла брови:
— Сэм Фарго, надеюсь, ты не составил какой-нибудь безумный план?
— Конечно, нет. Я просто думаю: какое сейчас милое время года, чтобы посетить Канкун.[15]
— Который всего в часе полета от Кубы, так ведь?
— Что? В самом деле?
— У тебя никуда не годный покерфейс.
Сэм кивнул:
— Значит, хорошо, что я не играю в карты.
— Когда тебе рассказали о зашифрованном манускрипте, я так и знала, что ты не сможешь противиться искушению.
— Ну, теперь, когда ты упомянула об этом, мне кажется просто позором, что нечто настолько потенциально важное для народа Мексики охраняется иноземной властью.
— Мы понятия не имеем, важен ли вообще тот манускрипт. Судя по тому, что нам известно, он может быть, например, кулинарным рецептом.
— С кучей доколумбовых иллюстраций?
— Не забывай про письма от моряков. Они не очень-то много дают. Кроме того, испанское завоевание Мексики продолжалось сколько — сто восемьдесят лет? Поэтому рукопись может быть связана с чем угодно, не обязательно с тольтеками.
— Ладно, согласен. Но разве у нас есть вариант лучше для продолжения наших поисков?
— Пока нет, но мы только начали анализировать местные рельефы. Может, отыщется нечто новое, что укажет нам верное направление…
— А эти рельефы все еще будут здесь, когда мы вернемся обратно.
Реми нахмурилась:
— Если вернемся.
— Ох, да брось! Все, что у меня на уме, — это проникнуть туда, сделать несколько фоток и исчезнуть прежде, чем кто-нибудь сообразит, что происходит. Чем это грозит?
— Это крепость, Сэм. В смысле — она у-креп-ле-на. Режимом, который относится к Соединенным Штатам враждебней, чем любой другой в этом полушарии. Что-то подсказывает мне, что, если нас поймают, мы будем в нешуточной беде.
— Вот почему в моем плане нет ничего, предполагающего нашу поимку.
Женщина вздохнула:
— К твоему сведению, это плохая идея. Но, вижу, с тобой нет смысла спорить.
— Может, смысл в том, чтобы попрактиковаться в спорах?
— У меня за спиной годы практики, и, похоже, спорить с тобой сейчас так же бесполезно, как и тогда, когда мы впервые встретились.
— Тогда полетим в Гавану, оценим форт и среди ночи проскользнем в хранилище.