– Типа того, – ответил он, ничуть не смущенный моим наблюдением. – Короче, я тут слышал, ты в «Казаме»… Ну так, это самое, есть у тебя «че»? Ну, знаешь, скоротать унылые вечера в промежутках между весельем и кошмарами?
– «Че»?
– Чары. – Он понизил голос. – Чем страньше, тем лучше, но без этих всяких обращений в животных, а то адски бьет по мозгам.
Он гоготнул в неудачной попытке показаться очаровательным. Использовать магию для релаксации – глупо, опасно и безответственно. За сбыт изменяющих сознание чар долбодятлам вроде Кертиса можно в два счета вылететь из магической индустрии.
– Нет, – процедила я. – И я объясню тебе почему. Ты начнешь с чего-то легкого, с какого-нибудь «камня Полианны», который говорит то, что ты хочешь услышать. Не успеешь оглянуться, как перейдешь на чары покрепче, потяжелее, которые будут стимулировать нереальный всплеск оптимизма и самообмана. И вот ты уже подсел на них, вечно ищешь что-нибудь новенькое, а когда чары наконец перестанут на тебя действовать, ты не сможешь найти себе места, окажешься напуган и выбит из колеи, и вся твоя жизнь полетит в тартарары, и ты будешь обречен на одно только самобичевание и безнадегу.
– Да ладно, ладно, – пролепетал он, пятясь от моего ледяного взгляда. – Я же просто спросил. Блин, бывают же такие зануды.
Он вернулся к дожидавшимся его приятелям, и они стали шушукаться между собой, то и дело недобро косясь в мою сторону. Игнорируя их, я переступила порог турбюро.
За столом сидела женщина средних лет, облаченная в традиционный племенной костюм из барсучьих шкур. На ее левой щеке виднелась татуировка, информирующая о ее клане и статусе. На левой груди – медаль «серебряная звезда» за экскурсоводческую отвагу. Не исключено, что между медалью и отсутствием у нее одной руки была прямая связь.
Женщина затараторила зазубренные слова:
– Приветствую тебя, странник и искатель приключений, на земле, кою покинули Здравие и Безопасность. В наши размеренные времена Кембрийская Империя – один из последних уголков света, где опасности еще по-настоящему опасны. Вероятность взаправдашней смерти вселяет страх и будоражит душу, преображая даже самое обыденное времяпрепровождение. У нас ты почувствуешь, что на время обхитрил смерть, и захочешь возвращаться сюда снова и снова, чтобы еще раз испытать такой прилив адреналина. Что вас интересует?
С этими словами она показала на висевшую за ее спиной доску, где были обозначены все варианты экспедиций параллельно с ценами и указанием уровня опасности по шкале смертности. Наиболее опасным выходил шестидневный поход с «борьбой против плотоядных слизней» – 58 процентов, то есть, как несложно догадаться, из каждой сотни туристов, пошедших на этот риск, пятьдесят восемь были обречены стать плохо переваренной желудочной слизью. Ниже с 42-процентным уровнем шла охота на тральфамозавра. Список тянулся долго, переходя от одной экстремальной затеи к другой, минуя «потыкать палкой Хотакса» и «спуститься к устью реки Уай», перескакивая за «наблюдение за тральфамозавром издали», пока не доходил, наконец, до наименее опасного занятия – шопинга в Кембрианополисе. По кембрийским меркам такое времяпрепровождение казалось вполне безопасным, но один турист из сотни все равно имел шанс пасть его жертвой.
– Кому голову размозжат, кого при ограблении пристрелят. Пищевые отравления опять же, – объяснила туроператор в ответ на мой вопрос. – В период новогодних распродаж уровень повышается до 2,2 процента. Чем-нибудь еще я могу помочь?
Тут нужно было действовать осторожно. Если бы Ллангериг был нашим конечным пунктом, то можно было бы обойтись вообще без проводника. Но если Квиззлер не врал и Око Золтара действительно хранилось у Небесной Пиратки Вольфф, тогда нам непременно понадобился бы гид – лучший из лучших. Я решила сослаться на наиболее авантюрный сценарий.
– Группа из трех человек желает отыскать легендарное Кладбище Левиафанов, – ответила я. – И повстречаться там с Небесной Пираткой Вольфф. И по пути заехать в Ллангериг к товарищу.
Женщина не удивилась, но повеселела.
– Ну да, ну да, очень смешно, – сказала она. – Нет, серьезно, чем вы хотите у нас заняться?
– А я абсолютно серьезна.
– Послушайте, – сказала она приглушенным голосом и подозвала меня ближе, – у нас есть свои причины не упоминать в списках экспедиций такие мифические места, как Кладбище Левиафанов – и имя этой причине сама Небесная Пиратка Вольфф. Две последние экспедиции закончились с 86-процентным уровнем смертности. Мы продаем смертельный риск, а не гарантированную рискованную смерть. Мертвые туристы не возвращаются и не тратят деньги.
– Со мной ничего не случится, – заверила я. – Я со смертельными опасностями на короткой ноге.
– Да ну? – не поверила она. – Насколько короткой?
– Я… сплю в одной комнате с Кваркозверем.
Женщина захлопала глазами. Кваркозвери во всех Королевствах слыли чудовищнейшими тварями.
– Кладбище Левиафанов и Пиратка Вольфф, говорите?
– Будьте так любезны.
– Что ж, – сказала туроператор, – есть у меня на уме один человечек, который может согласиться помочь вам в поисках Кладбища, но обойдется вам это недешево, и я ничего вам не говорила. Ждите на улице, а я дам знать, кому нужно.
Поблагодарив ее, я вышла на осеннее солнце. «Бугатти» не было. Наш багаж стоял в пыли прямо на обочине, Перкинс сидел на чемоданах.
– А где машина?
– Конфискована официальными представителями императора Тарва от его имени и по поручению, – ответил Перкинс смущенно. – Я пытался им помешать, но их было восемь – и у них были острые мечи.
– Ты не мог наложить какое-нибудь элементарное заклинание скрытости?
– Я-то, конечно, мог бы, но все так быстро произошло. Радует, что хотя бы вели они себя вежливо и выдали квитанцию.
Преступность в Кембрийской Империи – бизнес и ничего личного. Здесь, став жертвой преступления, вы можете быть уверены, что вам принесут свои извинения и назовут уважительную причину, по которой вынуждены вас ограбить, и непременно выпишут квитанцию, чтобы страховая компания возместила ущерб. Квитанцию Перкинс отдал мне. В ней очень официальными словами было сказано, что машину присваивает себе император, пользуясь своим императорским правом хозяйничать в границах империи как ему заблагорассудится, с припиской, что ущерб будет компенсирован в размере рыночной стоимости одного экземпляра «Бугатти- Роял».
– Вот невезуха. – Я огляделась. – А что принцесса? Только не говори, что ее тоже конфисковали.
– Не-а, она пошла по магазинам.
Отсутствовала принцесса недолго.
– Я заказала для нас именные жетоны, – радостно объявила она, раздавая нам металлические пластины. – Теперь наши трупы смогут опознать, что бы ни случилось. Продавец пообещал, что их не разъест даже желудочный сок тральфамозавра и секреции плотоядных слизней. А где машина?
Я протянула ей квитанцию, и принцесса внимательно изучила бумажку.
– Ах, как интересно! Выдано за подписью императора Тарва, а значит, фактически это – банкнота в одну «Бугатти».
– И как ее тратить? – спросил Перкинс. – Прийти к Траву, попросить разменять ее на эквивалент в спорткарах и забрать сдачу мотоциклами и набалдашниками на капот?
Принцесса пожала плечами:
– Откуда я знаю. Хотите, я поищу автопрокат и возьму новую машину?
– Хорошо бы внедорожник, – сказала я. – Бронированный.
Принцесса убежала, наслаждаясь новизной собственной свободы. Ей, наверное, все это казалось освежающей сменой обстановки, сами посудите: пресса не подстерегает на каждом шагу, не комментирует ее отношения с мальчиками, фигуру и за кого ей стоит отдать свой голос на «Минуте славы Королевства Снодда».
Дожидаясь ее возвращения, мы с Перкинсом пересчитали наши средства. На прокат машины я как-то не рассчитывала, да и услуги провожатого тоже будут стоить денег. Впрочем, если ограничить себя в питании, в бюджет как-нибудь уложимся.
– Прям как на настоящих каникулах, а? – сказал Перкинс, поглядывая на мельтешение туристов, с ажиотажем организовывающих приключения себе на голову.
– Тебе виднее, – ответила я рассеянно. Сама-то я в жизни не бывала на каникулах, так что откуда мне было знать.
– Благодать такая, – продолжил Перкинс. – Даже… безмятежность, что ли.
В этот самый момент неподалеку раздался оглушительный грохот. Не успела я сообразить, с какой стороны прогремел взрыв, как прозвучал еще один, и еще, и в считаные секунды воздух вокруг словно наполнился непрерывными раскатами грома, громкими, тяжелыми и хаотичными. Я посмотрела в небо. В сотне ярдов от нас зенитные орудия палили по воздуху. Случилось мне однажды быть на прицеле такой пушки – ощущения, скажу я вам, не из приятных, хотя нам и удалось тогда удрать на ковре-самолете. Я пыталась разглядеть их мишень, и душа у меня ушла в пятки при виде знакомого силуэта, который извивался и уворачивался от разрывающихся вокруг него снарядов.
– Е-мое, – проговорил Перкинс. – Это же Колин.
Колин падает
Это был Колин. Очевидно, он успел разобраться с открытием супермаркета и нагнать нас, чтобы проверить, как у нас дела. Оставалось только догадываться, что было потом, но, наверное, его приняли за вражеский самолет. Мы были бессильны ему помочь. Оставалось только молча переживать и наблюдать, как Колин пытается выкрутиться и улететь восвояси. Но дым, шум и раскаленная шрапнель дезориентировали дракона, и он, наоборот, заходил все глубже в воздушное пространство Кембрийской Империи. В какой-то момент в небе появился черный клуб дыма, Колин завалился на спину и стал падать. Даже нам было видно, что одно его крыло было порвано, и там, где раньше была мембрана, трепались лохмотья. Вторым крылом он отчаянно лупил по воздуху, тщетно стараясь как-то контролировать падение.
Я посмотрела на Перкинса. Его указательные пальцы уже были направлены на дракона. Соображая на ходу, он пробормотал себе под нос какие-то слова.