Я ответила:
– Горит на работе, насколько мне известно.
– Вот как… А то новости редко залетают на эту сторону границы. Война разразится, а мы узнаем обо всем последними. Ага, вот и файл. Спасибо, Бриджит.
Хильда открыла папку и пробежала глазами ее содержимое.
– Итак, – сказала она через некоторое время. – Мисс Булиан Чемперноун Васид Митфорд Смит, она же Некогда Великолепная Бу. Профессия: колдунья. Состояние: здорова, лишена рабочих указательных пальцев, вследствие чего признана неполноценной. Обвинения: неавторизованный ввоз тральфамозавра, нелегальный перелет через границу, применение магии, чтобы скрыться от обнаружения. Обвинения сняты после вмешательства императора, но, получив отказ колдовать на него и угрозу «схлопотать в глаз», он перевел ее в Центр Выкупа для последующего сбыта. Мы получили за нее два хороших предложения, в настоящий момент они ожидают нашего ответа. Но вы, как уполномоченный представитель «Мистических Искусств Казама», имеете приоритетное право. Если мы договоримся о сумме, она ваша. Если вы не внесете выкуп, мы примем лучшее предыдущее предложение. Соласны?
– Да не особо.
– Вот и чудненько. Картина следующая: мы надеемся получить за нее тридцать.
Тридцать штук – деньги немалые, но я боялась, что за нее попросят еще больше. Впрочем, они сами назвали Бу «неполноценной», а значит, вряд ли стали бы завышать цену.
– Бред, – заявила я. – Она даже не наша сотрудница. Я здесь чисто по дружбе и вообще надеюсь, что Бу возместит мои расходы по возвращении домой.
– И все-таки она колдунья, – сказала Хильда. – Хоть ее сила и упала, мы знаем, что она все еще может колдовать, просто с меньшей точностью и выносливостью. Двадцать пять – и можете забрать ее прямо сейчас, и я даже подброшу вам пачку купонов магазина стройтоваров и два билета на концерт «Сестер Нолан» в следующем месяце.
– Двадцать пять? Исключено. Дома Волшебства не располагают такими средствами, вам это прекрасно известно.
Мы продолжали торговаться еще минут двадцать. Мы обе вели себя вежливо, но твердо и в итоге сошлись на восемнадцати, что казалось мне приемлемой ценой. Может, Бу внесла бы свою лепту и вернула несколько тысяч, но я как-то сомневалась.
– Прекрасно, – сказала Хильда, заполняя бланк. – Как будете расплачиваться?
Я выложила на стол аккредитив на двадцать тысяч, выписанный Мубином, и протянула ей. Хильда взглянула на бумажку.
– Этого хватит покрыть счета по обслуживанию номеров и бар. А где остальное?
– Вы же сказали восемнадцать. Здесь двадцать.
– Ах, мы, кажется, друг друга недопоняли. Я говорила о восемнадцати миллионах.
– Восемнадцати миллионах? – не поверила я.
– Ну конечно. В свое время Бу была одной из величайших колдуний мира. Нам за нее уже предложили восемь миллионов. Хотите вернуться попозже, когда найдете средства? Заранее предупреждаю, что, если мы не дождемся оплаты к воскресенью, мы отзовем наше предложение и примем предыдущее.
– Погодите… – начала я, но меня перебила принцесса.
– Мы заплатим сразу, – сказала она, роясь в моей сумке. – Вы принимаете все формы валют, верно?
Хильда кивнула и уточнила, что все, кроме коз, потому что «слишком их много развелось». Принцесса вручила ей квитанцию за «Бугатти».
– Вот, – сказала принцесса. – Тут должно хватить.
Хильда посмотрела на бумажку за подписью самого императора Тарва. Там было написано, что нам обязуются выплатить стоимость, эквивалентную стоимости «Бугатти».
– Квитанциями не берем, – заявила Хильда.
– А это не квитанция, – сказала принцесса. – Строго говоря, вы держите в руках банкноту. Ведь любая банкнота – это бумажное долговое обязательство, выпущенное правительством, в обмен на активы обеспечивая гражданам удобный доступ к товарам и услугам. За активы обычно берется золото, хотя можно выбирать и мышей, и репу, и тюльпанные луковицы. Зачастую активы вовсе не нужны – если подданные верят, что их национальный банк в любой ситуации сохранит платежеспособность, достаточно банального обещания, ничем не подкрепленного, кроме… их уверенности.
Хильда непонимающе посмотрела на принцессу, потом на меня.
– Знаю, знаю, – сказала я. – Нам тоже приходится это терпеть. Но самое смешное, что она обычно права.
Совсем осмелев после моей похвалы, принцесса продолжала:
– …А поскольку квитанция подписана императором, главой государства, эта бумага становится официальным платежным средством достоинством в цену одной «Бугатти-Роял».
– Это же машина, – сказала я. – Она не может стоить восемнадцать миллионов.
На это принцесса только улыбнулась.
– А вот тут ты ошибаешься. Было выпущено всего семь машин этой модели, и последняя ушла на аукционе за двадцать миллионов с небольшим. Твоя «Бугатти» – это не столько транспорт, сколько произведение высокого искусства, на которой можно прокатиться в магазин. Ты разъезжала на Ван Гоге.
– Я смотрю, ты интересуешься экономикой, служанка? – спросила Хильда и взялась за телефон.
– А чем еще в этой жизни можно интересоваться?
– Алло? – сказала Хильда в трубку. – Мне нужно поговорить с Мастером Сумм.
Мы подождали несколько минут, пока Хильда объясняла ему ситуацию. Она прикрыла трубку ладонью.
– По рыночному курсу один «Бугатти-Роял» идет за 19,2 миллиона кембрийских плутников, – сказала она. – Не желаете ли вы выкупить свергнутого нищего короля Сигизмунда Восьмого на сдачу?
– Нет, – сказала я. – Я желаю «Фольксваген Жук». Конкретный такой «Фольксваген». Светло-голубого цвета, пятьдесят девятого года выпуска – тот самый, на котором прилетела Бу. А остальное – возьму наличными.
Домой
Мы переночевали в Кембрианополисе, пока оформлялись документы для освобождения Бу, плотно поужинали, приняли долгожданную ванну и выспались на чистых простынях, как будто впервые за целую вечность. Говорили между собой мало, каждая из нас была погружена в свои мысли. Через несколько дней наши жизни вернутся в привычное русло. Принцесса снова будет принцессой, я вернусь в «Казам», Эдди продолжит зарабатывать на хлеб и водить охочих до приключений наивных туристов по местам смертельных опасностей, помогая им не оказаться съеденными.
Мы ждали у дверей Центра Выкупа уже за двадцать минут до его открытия. Я опять попыталась связаться с «Казамом» по ракушке, но тщетно. Были и хорошие новости: мой «Фольксваген» нашли, починили, залили горючим и вернули еще накануне вечером. Полчаса мы развлекались, пытаясь запихнуть в «Жука» резинового Колина, но в итоге сдались и привязали его к багажнику на крыше. Эдди вернула броневик в прокат, и мы были очень рады, что убрали из текста дополнительный пункт об авариях, так как броневику сильно не поздоровилось в этой поездке.
Бу была не особенно рада нас видеть. Я подписала бумаги об освобождении, а Бу вышла на яркий свет и заморгала.
– Зря ты заплатила выкуп, – сказала она, как только меня увидела. – Если бы все перестали платить выкупы, индустрия похищения людей загнулась бы за день. Вы все – идиоты.
– И я тебя рада снова видеть, Бу, – сказала я. – Знакомься: Эдди Пауэлл, наша подруга и провожатая, а это – принцесса Шазин.
– Сестры Органзы заклинание? – спросила Бу, разглядывая принцессу, и потыкала в нее любопытным пальцем.
– Это моя мама сделала, – похвасталась принцесса.
– Давным-давно мы с королевой были очень хорошо знакомы. – Бу вопросительно подняла бровь, глядя на принцессу. – Хорошая была женщина, пока не вышла замуж за этого дурня, папашу твоего. Спроси ее, помнит ли она историю с кальмаром.
– Спрошу, – сказала принцесса, у которой уже выработался иммунитет на оскорбления в адрес ее отца.
Мы расселись по местам, и Некогда Великолепная Бу в знак почтения даже уступила принцессе переднее сиденье.
Я сказала:
– Пора сваливать из Кембрианополиса, пока никто не передумал.
Никто, к счастью, не передумал, и через час мы уже мчали в сторону нашей границы. В зависимости от того, попадем мы в пробку или прорвемся, мы могли успеть во дворец уже к обеду, чтобы принцесса снова поменялась местами со служанкой.
– Я думала, что Лора Скребб – страхолюдина, каких свет не видывал, – сказала принцесса, разлядывая в зеркало заднего вида лицо, которое принадлежало ей последние несколько дней, – но мне стали даже симпатичны этот нос картошкой, низкий рост и отсутствие фигуры.
– Скоро снова станешь собой, – сказала я, испытывая по этому поводу смешанные чувства. Мы хорошо поладили с принцессой в Лорином теле, но даже не знаю, как будут развиваться наши отношения, когда она снова станет красивой, богатой и влиятельной.
По дороге я пересказывала Бу события минувших четырех дней. Я рассказала все, что смогла упомнить, обходя упоминанием только Габби. Я ждала комментариев, вопросов, хотя бы «Ах!», или «Серьезно?», или «Божечки!», хоть чего-нибудь, но Бу упорно молчала, пока я не закончила свою повесть.
– Теперь мне хоть понятно, что делает на крыше резиновый дракон, – сказала она в итоге. – А то меня терзали вопросы. И где теперь Око Золтара?
Я сказала, что оно в старой кастрюле в нише под ее ногами, и она отодвинула ноги в сторонку.
– Кто-нибудь к нему прикасался?
– Нет.
– И не надо. Ничем хорошим это не кончится. На вашем бы месте я его выбросила в первую попавшуюся заброшенную шахту.
Я объяснила, зачем нам нужен камень, и сказала, что мы будем держать совет и решать этот вопрос сообща, когда вернемся. Бу только пожала плечами и хмуро пробурчала что-то про «баловство с силами, которые нам даже пытаться постичь бесполезно».
Мы миновали дорожный знак, сообщавший, что впереди – граница с Королевством Снодда.
– Полчаса, – оповестила Эдди, которой было пора встречать новую группу туристов у офиса, где мы с ней впервые встретились.
– Самое время, – сказала принцесса. – Я уже начинаю по себе скучать.
Я прокрутила в голове речь, которую приготовила для королевы Мимозы. Как мне кажется, принцесса выросла из избалованной девицы высшего сословия в человека, который мог и был готов думать о других. С другой стороны, вряд ли мне придется что-то вообще объяснять. Принцесса просто откроет рот – и мудрая королева сама все поймет.