собаками – едва ли веский аргумент, принцесса. Нет, мы уже все решили. Если мисс Стрэндж не откажет, мы хотим, чтобы она взяла тебя на поруки и попыталась перевоспитать.
– На поруки к сироте? – возмутилась принцесса.
На такое, пожалуй, можно и обидеться, но я не обиделась. Я давно привыкла. И вообще разговор успел мне наскучить, и мои мысли перекинулись на Некогда Великолепную Бу: как она там, в Кембрийской Империи, в безопасности ли? А мой «Фольксваген»? Вдруг он застрял и висит там на каком-нибудь дереве?
– Пожми руку мисс Стрэндж, – продолжала королева, – и мы обсудим условия твоего воспитания. Мисс Стрэндж, вас устраивает наше предложение?
– Сочту за честь помочь, – сказала я, ни на секунду не веря, что принцесса пойдет на такое.
– Замечательно, – сказала королева Мимоза. – Принцесса, пожми ей руку и поздоровайся.
– Не хочу, – отрезала принцесса и впервые посмотрела мне в глаза. – Вдруг я от нее что-нибудь подцеплю.
– Ну точно не скромность, – ответила я, глядя на нее в упор.
Если я правильно поняла, именно этого родители и хотят для принцессы. Если нет – значит, через десять минут мне отрубят голову. Принцесса побагровела от злости.
– Она мне дерзнула, – выпалила она наконец. – Я требую, чтобы этой безотцовщине отрубили голову!
– Слово «дерзнула» в таком контексте не употребляется, – сказала я.
– Если я так употребила, значит, употребляется, – ответила принцесса. – Папа, ты мне обещал на шестнадцатилетие, что я могу кого-нибудь казнить. Ну так вот, я выбираю ее!
Она ткнула в меня пальцем. Король посмотрел на королеву Мимозу.
– Это самое, я, в общем, и правда пообещал что-то в этом роде. Какой пример я ей подам, если не сдержу слово?
– Какой пример ты ей подашь, если разрешить ребенку казнить людей? – парировала королева, ошпарив его взглядом. И не обычным взглядом, а таким жгучим, пристальным взглядом, от которого горячеет шея, заплетается язык и под одеждой все начинает колоться.
– Ты совершенно права, дорогая, – робко ответил король.
Если королю и не улыбалось менять привычный беспощадно-средневековый стиль правления на великодушную диктатуру королевы Мимозы, то он хотя бы старался, давайте уж отдадим ему должное.
– Я не позволю так с собой разговаривать… – начала принцесса, но королева ее оборвала:
– Или ты пожмешь руку мисс Стрэнж, дочь моя, или сильно пожалеешь.
– Ну, дорогая, будет тебе, – сказал король, пытаясь разрядить обстановку. – Она ведь еще ребенок.
– Испорченный ребенок, тщеславная и неуправляемая девчонка, – ответила королева. – Если и дальше пускать все на самотек, расплачиваться будет наш народ, когда придет час ей взойти на трон. Ну что, готова ты поздороваться с мисс Стрэндж, принцесса?
Принцесса посмотрела по очереди на обоих родителей.
– Да я лучше съем собачью отрыж…
– ДОВОЛЬНО! – заорала королева, так что все подскочили, и обратилась к слугам: – Оставьте нас.
Слуги, давно привычные пропадать с глаз по малейшему требованию, потянулись к выходу.
– А ты останься, – королева задержала пуделиную уборщицу, которую только что допрашивала принцесса.
– Но дорогая… – возразил было король, но совершенно стушевался. Терпение королевы лопнуло, и она больше не хотела ничего слышать.
И тут я услышала звон в воздухе. Смутный, как жужжание пчелы в тумане и на расстоянии в сорок шагов, но он мог означать только одно: это готовилось к исполнению заклинание. И стоять за этим мог только один человек – бывшая колдунья, королева Мимоза.
Принцесса скрестила руки и уставилась на мать.
– Будешь делать то, что велят старшие, юная леди, – сказала королева размеренным тоном, – а не то окажешься в таком положении, когда выбора уже не останется.
– А хоть бы и так, – огрызнулась принцесса и скорчила мину, перекосившую ее личико. – Я не позволю помыкать собой, как какой-нибудь служанкой!
Королева очень медленно и сосредоточенно навела указательные пальцы на принцессу. Эти пальцы были проводниками силы чародея. Если маг поднимает на вас пальцы или тычет ими куда-то в вашу сторону – бегите со всех ног, прячьтесь по углам и молите о пощаде. Король весь сжался – судя по всему, уже доводилось наблюдать за этим процессом, – и тут мощный поток магический энергии выплеснулся из пальцев королевы Мимозы. Грянул гром, со стен попадала драпировка, оконные стекла уменьшились в размерах и с сердитым звоном повыпадали из рам.
Это пока было не само заклинание, а его банальные побочные эффекты. И когда раскаты грома стихли в отдалении, я попыталась понять, что же еще произошло, но на первый взгляд ничего не изменилось.
Принцесса изменилась
Я посмотрела на короля – тот явно понимал не больше моего. Потом на королеву – та дула на пальцы, как часто делают маги после выполнения особенно сложного колдовства. Она была абсолютно спокойна, ни тени сомнения на лице – значит, что-то произошло, вот только я никак не могла взять в толк, что конкретно.
Только тогда я обратила внимание на принцессу, чье лицо выражало такое недоумение, что его нельзя передать словами. Она разглядывала свои руки, словно они были для нее чем-то чужеродным. Король тоже заметил странности в ее поведении.
– Кукусеночек? С тобой все в порядке?
Принцесса открыла рот, собираясь что-то сказать, но не издала ни звука. Попробовала еще раз. При этом у нее был такой вид, будто она собиралась откашлять лягушку (кстати, чем не вариант: именно так частенько и наказывают непослушных детей их мамы-колдуньи).
Принцесса еще раз открыла рот и на этот раз нашла свой голос.
– Прошу прощения у Ваших Величеств, но мне как-то не по себе.
– Дорогая, – обратился король к королеве, – ты наградила нашу доченьку голосом и манерами простолюдинки.
– Что с моим маникюром! – раздался еще один голос. – А эти обноски! Как можно в этом показываться на людях!
Все повернулись на голос. Служанка, которой было велено остаться, заговорила первая, когда к ней не обращались, нарушая все мыслимые нормы поведения. За такое можно и с работы вылететь – как, впрочем, и за многое-многое-многое другое. Королева поймала взгляд служанки и кивнула на ее отражение в зеркале. Служанка повернулась, увидела себя, взвизгнула и закрыла лицо натруженными руками.
– Ах! – воскликнула она. – Какая же я страхолюдина, какая оборванка! Что ты наделала, мама?
– Да, – подхватил король, – что ты наделала?
– Что имеем – не храним, потерявши – плачем. Будет нашей дочери уроком.
– Это наша дочь? – спросил король, вглядываясь в служанку, а потом в принцессу, которая закружилась в неуклюжем пируэте посреди зала, восторженно прислушиваясь к легкому шороху розовых кринолиновых юбок. Принцесса, может, и не рада была стать служанкой, зато служанка вроде ничего не имела против.
– Ты же не?.. – спросил король.
– Я совершенно точно да, – ответила королева Мимоза. – Принцесса поменялась телами с самым маленьким человеком в целом дворце.
Принцесса пришла в ужас.
– Я усвоила урок! – заверещала она. – Преврати меня обратно, пожалуйста! Я все-все-все сделаю, я даже пожму руку этой гадкой сироте.
Она даже имени моего не могла запомнить. Я, поражаясь технической стороне вопроса, повернулась к королеве:
– Впечатляет, миледи. Где вы этому научились?
– У сестры Органзы Родосской, – с готовностью ответила она. – Сестричка была большой любительницей перекидывать сознания между телами.
– Пожалуйста, верни меня обратно! – Принцесса с криком бросилась матери в ноги. – Я никогда больше не буду винить лакеев в собственных кражах и требовать, чтобы всех казнили.
– Мне придется настаивать, чтобы ты превратила ее обратно, – заявил король с несвойственной для него решимостью.
– Я больше никогда не буду смеяться над нашими бедными родственниками, у которых только два замка, – продолжала молить принцесса.
– Не должно у моей дочери быть тусклых волос и болезненной бледности, – добавил король. – Это может привлечь неблаговидного принца.
– Нашей дочери нужно преподать урок, – сказала королева. – Ради блага всего Королевства.
– Есть же и другие меры наказания, – возразил король. – И в этом вопросе я не уступлю. Верни мне мою дочь немедленно!
– Да, – взвыла принцесса. – И я обещаю никогда больше не подливать пестициды в ров, я даже возмещу ущерб за всех рыбок из карманных денег моей служанки!
Король резко повернулся к ней:
– Так это была ты? Моя гордость, моя дивная коллекция редчайших декоративных карпов брюхом кверху! Я лишил своего смотрителя рыб всех почестей и выслал работать на завод, а ты и слова не сказала?
Он повернулся к жене и коротко кивнул.
– Думаю, оно и к лучшему, – произнес он обессиленно.
– Что??! – закричала принцесса.
Королева хлопнула в ладоши.
– Вот так, мисс Стрэндж. Доверяю вам дальнейшее воспитание нашей дочери. Надеюсь, оставшись ничем и ни с чем, она наберется полезного жизненного опыта.
– Не пойду, – сказала принцесса. – Не буду ходить в обносках, не буду питаться картофельными очистками, не буду делить туалет с посторонними и жить без слуг не буду. А кто попытается увести меня силой – больно укушу.
– Тогда наденем на тебя намордник и отправим в сиротский приют, – сказала королева, – откуда тебя ушлют работать на завод. Или так, или спокойно пойдешь с мисс Стрэндж.
Это наконец возымело эффект, и принцесса утихомирилась.
– Я буду ненавидеть тебя по гроб жизни, мама, – сказала она вполголоса.
– Ты мне еще спасибо скажешь, – невозмутимо ответила королева. – И подданные скажут спасибо и мне, и твоему отцу, когда мы умрем и оставим после себя справедливого и мудрого правителя.
Принцесса ничего не ответила. Зато подала голос ставшая принцессой служанка.
– А здесь очень красиво, – сказала она. – Я как-то не замечала раньше. Ну нам же типа нельзя отрывать взгляд от пола, и все такое. А что на этой картине нарисовано, какая-то великая битва?