Он вышел в отставку два года назад, чтобы заняться нашей скромной фермой. Ведение хозяйства стало занимать все его дни после того, как он распустил всех помощников, которые занимались этим, когда он был на службе.
Я надеялась, что это отвлечет его достаточно для того, чтобы он стал менее недоверчивым, но нужно было думать, что этого не случится.
— Все в порядке? — спросил Майлз, появившийся на кухне с пустыми тарелками.
— Все отлично, — ответила я ему с улыбкой, забирая у него посуду.
Он наклонился, чтобы чмокнуть меня в лоб, и тяжело вздохнул.
— Он примет ситуацию спустя время, — прошептал он в дверях так тихо, что я почти не расслышала.
Мой отец наблюдал, как Майлз уходит, скорчив гримасу.
— Послушай, Джемми. — Он сделал большой глоток пива и посмотрел на меня. — Я подожду, когда этот засранец покажет свое истинное лицо, и буду рядом, когда это произойдет. Но пока он не получит ни капли моего гребаного пива.
Он вышел с кухни, бормоча себе под нос что-то вроде: «С меня хватит того, что он ест мою чертову еду».
Три месяца назад
— Ни хрена себе, — воскликнула я, увидев ценник на разделочную доску.
Майлз усмехнулся.
— Тс-с-с. — Он осмотрелся по сторонам, а затем вернул доску на место. — Здесь не самое подходящее место для людей с грязными ртами.
Я сурово посмотрела на него, и он двинулся дальше, приобняв меня за плечи.
— Ты делаешь это гораздо хлеще меня.
— Ты права, но я не работаю на работе, которая способна отучить меня от этого. Ты же прекрасно это знаешь, — подстегивал он меня.
Когда мы остановились возле обеденных столов, я вдохнула свежий, легкий запах его одеколона и поцеловала его в подбородок.
— Теперь я проголодалась.
Его руки скользнули на мои бедра, сжимая их.
— Грязная девчонка, ну не здесь же.
Я отстранилась, слегка ударив его в грудь.
— Я говорю о настоящей еде, придурок.
Женщина в возрасте поодаль от меня, с волосами, убранными в тугой шиньон, нахмурилась и поспешила удалиться. Я пожала плечами, а затем выдвинула белый стул из-за обеденного стола и уселась на него.
Древесина, из которой был изготовлен стол, была под стать стульям. Когда я провела рукой по поверхности, то убедилась, что она гладкая. Мое внимание сконцентрировалось на кольце, что случалось довольно часто с тех пор, как Майлз надел мне его на палец. Я мечтала о своем счастливом будущем с самого раннего детства, зачитываясь книгами, чтобы пробудить мою душу от печального сна после смерти моей мамы.
Это захватило меня настолько, что любовь и моя зависимость от нее постоянно наполняла все мои мысли.
Я не могла припомнить, мечтала ли когда-нибудь о более красивом предложении, чем мне было сделано. Меня очаровывали мысли о влюбленности, о взаимной любви и неминуемом хэппи-энде. Мне были не интересны показные жесты.
— Должен признаться, мне нравится, как ты любуешься им.
Я поджала губы в попытках скрыть улыбку, а затем поднялась из-за стола.
— Слишком большой.
— Ты о кольце? — уточнил он, слегка повысив голос от удивления.
Я рассмеялась.
— Нет, оно прекрасно. Я говорила о столе. — Я взглянула на ценник, прикрепленный к нему. — К тому же он чертовски дорогой.
Майлз взял меня за руку, как только я задвинула стул на место, подводя меня к более компактному столу, который был рассчитан на четверых, но мог быть расширен для того, чтобы уместились шестеро.
— Он пригодится нам для приема гостей. — Мои плечи слегка поникли. — Хотя мы мало кого можем пригласить.
Майлз провел пальцем по моему подбородку, затем вздохнул и, сунув руки в карманы джинсов, осмотрел пространство почти безлюдного магазина.
— Мы пригласим твоего отца и сестру.
Он произнес это настолько легко, словно его совсем не смущало, что мой отец ненавидел его, а с моей сестрой он и вовсе не был знаком.
— А когда ты познакомишь меня со своими родителями? — Не в первый раз поинтересовалась я.
Он редко заводил о них разговор самостоятельно, а если и заикался на эту тему, то говорил только поверхностные вещи. Они жили в провинциальном городке в двух часах езды к северу отсюда. Его отец был плотником, а мама работала в библиотеке. Я безумно хотела познакомиться с ней, не сомневаясь, что у нас найдется много общего.
Майлз заметно напрягся и перевел свой взгляд на поверхность стола из темного дуба.
— Надеюсь, что в ближайшее время. Я должен позвонить им. — Он кивнул, словно делая мысленную пометку, чтобы не забыть об этом. — Мы давно не виделись.
Напевая себе под нос, я провела рукой по поверхности стола, представляя, как на нем расставлены блюда для семейного обеда и улыбки, и смех тех, кому ты не безразлична.
— Твоя мама любит готовить?
— Эм, наверное, да. Я так думаю. — Он кивнул, и прядь его волос упало ему на лоб, прежде чем он вернул ее на место. — Она любит читать и наблюдать за работой моего отца в мастерской.
Это заставило меня улыбнуться.
— Мне не терпится познакомиться с ней.
Татуированная рука легла на мои плечи, притягивая меня к накаченному телу.
— Она полюбит тебя, — прошептал он мне в затылок.
К нам подошел продавец и поинтересовался, не нуждаемся ли мы в консультации. Я уже собиралась замотать головой и ответить что-то типа: нет, спасибо, когда Майлз опередил меня:
— Нам понравился этот. Мы берем его.
Наши дни
— Твоя задница сегодня моя.
— Угу. Лучше, подай мне мою расческу, хорошо?
Майлз что-то проворчал, но выполнил мою просьбу, наблюдая за тем, как я расчесываю свои темно-каштановые волосы. Он был одет в спортивные шорты и белую футболку, которая выгодно подчеркивала его накаченную грудь.
Мне нравилось ощущать себя миниатюрной рядом с ним, хотя я таковой и не являлась. Что-то в нем заставляло меня трепетать, а мое сердце чаще биться от предвкушения.
Его волнистые каштановые волосы были слегка влажными, и я наблюдала за тем, как он провел по ним своей татуированной рукой, пока я наносила бесцветный блеск на свои губы.
— Прекрати, — сказала я, убирая блеск в сумочку и причмокивая губами, продолжив рассматривать свое лицо в зеркале.
— Прекратить что? — Его грудь коснулась моей спины, а сильные руки легли мне на талию, когда я попыталась выйти из ванной.
— Я же опоздаю, — заныла я, когда он убрал мои волосы в сторону, чтобы коснуться своими губами чуть ниже мочки моего уха.
— Поживи немного для себя, детка.
Я закатила глаза.
— Я пытаюсь, но жизнь заставляет работать, чтобы выжить. Ведь нам нужны предметы первой необходимости и все такое.
Он усмехнулся, прежде чем приподнять мой подбородок и посмотреть мне прямо в глаза.
— К черту работу. Мы могли бы жить и вне системы или, кстати, у меня осталось немного сбережений, так что давай возьмем отпуск на год и свалим в путешествие. Поживем, как кочевники.
— Звучит заманчиво.
— Даже так? — Его голос стал ниже, как и его губы, которые вплотную приблизились к моему рту. — Единственное, о чем нам придется беспокоиться — это об естественной потребности трахаться. — Его губы коснулись моих. — Целыми днями. — Очередной поцелуй. — Каждый. — И еще один, последний, самый долгий. — День.
Через несколько секунд он уже надевал презерватив, а я оказалась прижатой к стене. Подол моего платья был собран вокруг талии, одна из моих туфель упала на кафельный пол, когда он сдвинул мои трусики в сторону и вошел в меня. На несколько сладких сантиметров сразу.
— Боже, — прошипела я сквозь зубы.
Руки Майлза сжали мои бедра с такой силой, что кончики его пальцев посинели.
— Вот так, малышка. Принимай мой член.
Его горячее дыхание обожгло мой рот, когда он полностью вошел в меня. Сначала он двигался медленно, но вскоре начал наращивать темп, когда услышал предательские стоны, слетающие с моих губ.
— Я…
— Да, черт, хорошо.
Я дала ему полную свободу, прислонившись головой к стене, когда его рот проследовал от моего подбородка ниже к моей шее, останавливаясь на пульсирующей вене.
— Я хочу, чтобы это длилось вечно, прежде чем я кончу.
— Не надо, — прохрипела я, будучи не в силах контролировать ни свой голос, ни свое дыхание, когда волна блаженства накрыла меня, — не сейчас.
Я просто не хотела остаться без сил на весь день.
Он пробормотал что-то похожее на «хорошо», а затем снова погрузился в меня глубже, напрягаясь, так как ему приходилось работать и за себя, и за меня.
— Черт, мне никогда еще не было так кайфово.
Я улыбнулась, перед моими глазами плыли звездочки блаженства. Я заворожено наблюдала, как дернулся его кадык, когда он был близко к пику. Я все еще время от времени старалась убедить себя, что это не сон, пораженная тем фактом, что этот брутальный, горячий и видный мужчина хочет меня. Что я могу заставить его материться, подобно пьяному моряку, когда он кончает, крепко сжимая меня в своих руках.
Он уперся лбом в стену рядом с моей головой, и я слышала, как его сумасшедшее дыхание приходит в норму.
— Я люблю тебя, Джем. — Он склонился, чтобы поцеловать меня в ключицу. — Так чертовски сильно люблю.
Он опустил меня на пол и отступил назад, я же нахмурилась, запихивая ногу в туфлю.
— Тогда почему мы продолжаем использовать презервативы? — спросила я, поправляя прическу, когда он завязал презерватив узлом и забросил его в маленькую мусорную корзину рядом с туалетным столиком. — Ты же в курсе, что я принимаю противозачаточные сейчас.
Он напрягся, а затем вскинул руки, чтобы провести ими по своим взъерошенным волосам, прежде чем встретиться со мной взглядом. Когда он улыбнулся, его глаза наполнились блеском.
Возмущенная тем, с какой легкостью он мог успокоить меня одним лишь гребаным взглядом, я поправила на себе трусики, прежде чем посмотреть на себя в зеркало.
Он встал позади меня, не прикасаясь ко мне. Я чувствовала, как он изучает меня, и проклинала то, что я слишком расслаблена, чтобы уйти.