– Нет, но девушки ее возраста ведут себя иначе. Думают о нарядах, о мальчиках. – Рута отвела взгляд, вспомнив себя.
– Хочешь сказать, она больна?
– Я не знаю, Йонас. – Рута бессильно развела руками. Ответы на эти вопросы хотелось бы получить ей самой. – Она не глупая, ей нравится учиться, и что-то даже дается ей легко. Просто… все это так сложно.
– Потому ты и не хотела мне говорить?
Йонас заглянул ей в глаза, и Рута только сейчас заметила их глубокий коричневый цвет. Взгляд был проницательным, охотник словно пытался заглянуть ей в душу.
– Да, – честно призналась она. – Ты во всем ищешь какой-то подвох. А она такая беззащитная, кем бы ни была. Ей нужна помощь.
– Я понимаю тебя. Ты правильно поступила. И знаешь, ты больше не одна. Я тоже хочу помочь.
Йонас потянулся к руке Руты, но в последнее мгновение замер. Она сжала кулак и поднялась. Почему-то сердце стучало часто.
– Спасибо, Йонас.
Глава 7Следопыты
– А это дикий кабан!
– Хм. Мне так не кажется. Снег продавлен не очень глубоко, да и след от копыт совсем маленький. Думаю, это была коза.
– Йонас! – Олененок бросила в него комок снега и сердито топнула ногой. – Так неинтересно. Козу я уже знаю. Хочу кабана. Мы пойдем на охоту.
Он стряхнул снег с лохматой бороды и внимательно посмотрел на нее.
– Очень смело, храбрая охотница. Но с чем же ты пойдешь на кабана?
– С тобой.
Олененок улыбнулась: иногда Йонас казался совсем глупым и спрашивал очевидное. И все же с его появлением в доме стало веселее. Он приходил часто, и она давно упрашивала Руту разрешить ему остаться насовсем, но та была непреклонна.
Олененок долго не могла понять, почему Рута так холодно ведет себя с Йонасом. Озарение пришло внезапно: она в него влюблена! Олененок стала все чаще замечать, как они обмениваются взглядами, едва заметными улыбками и какими-то тайными жестами руками.
Это вызывало интерес. До этого о любви она читала только в книгах, так что теперь ей не терпелось перейти к самому главному – свадьбе. Но Йонас и Рута почему-то медлили. Олененок терпеливо ждала целый месяц и стойко переносила все их выходки, но никто не спешил наградить ее ожидание.
– Олененок, не трогай пирог, он еще горячий!
Рута сердито посмотрела на нее и вдруг замерла.
– Олененок? – Йонас нахмурился.
– У нее просто имя такое… оленье. – Рута напряженно теребила руками край жилетки.
– Оленье имя?
– Да. Ольнена. Так и зовут. Отсюда и прозвище.
Олененок хотела рассказать, что это неправда, уже ринулась вперед, но Рута поймала ее и зажала ей рот ладонью. Она пыталась вырваться, но тяжелая рука лесничей крепко ее держала.
– Йонас, ты не хочешь принести воды, пока Олененок снова не увлекла тебя играть?
Он ушел, и Рута, вместо того чтобы объяснить, лишь строго посмотрела на нее и предупредила, что свое происхождение нужно хранить в секрете. Олененку совсем не понравилась эта идея: она ненавидела секреты. С гораздо большим интересом она разгадывала загадки и узнавала новое.
Однажды Йонас признался, что у него есть шрам. Говорить, где именно, он отказывался, и Олененок изнывала от любопытства. Она подумывала выждать, когда он снова пойдет в баню и подглядеть, но Рута все время ей мешала. Руте вообще нравилось всем мешать. Она не разрешала ей гулять по лесу, а Йонасу – оставаться на ночь и дарить ей подарки.
– Йонас, почему ты ничего мне не приносишь?
Олененок обиженно поджала губу. Она точно знала, что Руте он подарки приносил. Однажды ей удалось подслушать их разговор.
– Рута, я принес то, о чем ты просила. Свежая олен…
Олененок плохо слышала, о чем говорил охотник, так что осторожно высунула нос из-за угла. Но Йонас тут же замолчал, а Рута вновь странно посмотрела на него.
– Очень интересная вещь.
Больше он не сказал ничего. Коварные Рута и Йонас хранили тайны, и как бы она ни старалась, не могла заставить их выдать хоть что-то.
Лишь однажды Йонас принес подарок и ей: красивое платье с яркими оборками и блестящими камушками. В нем она действительно чувствовала себя принцессой. В отличие от простых платьев, которые перешивала для нее Рута, это выглядело торжественным и нарядным.
Но стоило Руте увидеть ее в этом платье, как она широко распахнула глаза и едва не выронила корзину с овощами.
– Откуда это у тебя?
– Йонас подарил, нравится? – Олененок покружилась и хотела обнять Руту, но та отстранилась.
– Он еще здесь? – сурово спросила она, оглядываясь.
– Да, он на заднем дворе, но не трогай его, он вырезает мне…
Олененок не успела договорить: Рута вышла из дома, резко хлопнув дверью. Она едва поспела за ней и услышала лишь отголоски разговора. Рута громко ругалась и говорила про куртизаек, которые носят такие платья.
Кто такие куртизайки, Олененок не знала, но слово ей очень понравилось. От него веяло чем-то веселым и загадочным. Рута отказалась объяснять его значение и заставила снять наряд, но Олененок не обиделась. Она хорошо понимала ее чувства: ей и самой не понравилось, что до этого дня Йонас дарил подарки только Руте.
Олененок заботилась о Руте изо всех сил. И пусть она ничего не понимала в вопросах любви, но точно знала, что действовать необходимо. И действовать решительно.
– Знаешь, – сказала она, закончив вылеплять башню на снежной крепости, – а Рута считает тебя приятным.
– Правда? – Йонас улыбнулся, она заметила это даже через лохматую бороду.
Точно ответить на его вопрос она не могла. Ей казалось, что Рута говорила именно так. Вторым словом, которое вертелось на языке, было «приятель», но оно звучало слишком странно для того, чтобы быть правдой.
– Конечно. – Олененок гордо подняла голову. Он не должен сомневаться в ее словах. – А еще она назвала тебя красивым и благородным.
Лицо Йонаса вытянулось от удивления, а густые брови поднялись. Олененок усмехнулась, довольная его реакцией. На самом деле Рута назвала его оленем, но Олененок была уверена, что в слово она вложила именно этот смысл, ведь всем нравились олени.
– А ты можешь покатать меня на спине, как олень? – Олененок заглянула Йонасу прямо в глаза, чтобы он точно не смог ей отказать.
Большой и лохматый, Йонас больше походил на медведя, но их она боялась, и играть в такое не хотелось.
– И почему же я должен катать тебя? – неожиданно спросил он вместо согласия, и Олененок задумалась.
– Потому что я потом дам тебе сладкого!
Она точно знала: на свете не было ничего лучше сладостей. И если Рута могла совершенно спокойно дышать в комнате, наполненной запахами янтарного, липкого, тягучего меда или варенья с кусочками ягод и фруктов, то Йонас хорошо понимал Олененка – та удержаться не могла.
Однажды он рассказал ей, что не знает ничего вкуснее, чем запеченные яблоки. Они были любимым лакомством Йонаса с самого детства.
– Представляешь, – сказал он тогда, – я до сих пор помню хрустящее тесто и нежную мякоть, политую медом. Она таяла во рту, обволакивая язык, когда я, еще совсем маленький, хватал угощение с подноса, едва мать доставала его из печи. Ох и ругалась же она на меня.
Олененок радовалась, что Йонас во многом похож на нее. Это сближало и позволяло применять маленькие хитрости. Как сейчас, например.
– Очень заманчиво. Хорошо, запрыгивай.
Йонас повернулся спиной и присел, и Олененок крепко ухватилась за его плечи. Он был высоким и сильным. Даже сквозь грубую ткань плаща она чувствовала, как напряглась его спина, когда он распрямлялся. Это восхищало ее.
В одиночку Олененок чувствовала себя ужасно слабой, а рядом с Рутой и вовсе казалась себе тенью. Грудь Руты красиво выделялась в вырезе рубашки, и Олененку очень хотелось иметь такую же. Однако сколько бы она ни вертелась у зеркала, пытаясь собрать свою грудь, из-под плотного материала платья лишь едва заметно выделялись маленькие холмики.
– Раньше ты бегал быстрее, – укоризненно заметила она, когда Йонас остановился, чтобы перевести дыхание.
– Раньше ты весила меньше.
Олененок довольно улыбнулась: ей нравилась мысль, что она росла. Иногда Рута укоризненно отмечала, будто она недостаточно взрослая. Или – еще страшнее – грозилась, что она узнает о чем-то лишь тогда, когда вырастет.
Стать взрослее хотелось как можно скорее, но Олененок никак не могла понять, как ускорить этот процесс. Сначала она решила просто подождать и терпеливо отсчитывала дни, которые складывались в месяцы, и однажды ей показалось, она достигла желаемого.
– Ты рассуждаешь совсем как взрослая. – Йонас внимательно посмотрел на нее и доверительно положил руку на плечо Олененка. – Я тоже считаю, что иногда приходится скрывать часть правды, чтобы сохранить человеку хорошее настроение. И все же я не советую тебе поступать так часто. Вранье может привести к последствиям, которых ты и не ожидала.
Олененка распирало от гордости за саму себя. Ей хотелось рассказать об этом всем вокруг, но в тот же вечер Рута строго отчитала ее, назвав шаловливым ребенком, и тогда она окончательно запуталась.
– Ты останешься на обед, Йонас? – Она спрыгнула со спины и, размяв затекшие руки, вернулась к охотнику.
– Я не уверен, что Рута обрадуется, она…
– Глупости! – Олененок прервала его на полуслове, не желая даже слушать оправданий. – Она будет очень рада. Сегодня особенный день. Правда, я забыла, почему. Она приготовила много всего вкусного. И запеченные яблоки тоже.
Олененок хитро прищурилась. Она слукавила, сказав о яблоках: Рута никогда не их не готовила. Но Йонас был нужен за столом, рядом с ней и Рутой, так что она совсем не чувствовала себя виноватой.
По сравнению с трескучим морозом на улице, воздух в доме казался обжигающе горячим. Пахло корицей, пирогами и сосной. Рута принесла из леса свежие зеленые ветки, и Олененку нравилось принюхиваться к маленьким шишечкам и иголкам. Рута хотела сделать из них подстилку для козы, но она уговорила оставить их в доме.