– Дочка? – Йонас озадаченно нахмурился.
– Мне нравится думать, что это была бы девочка. Такая же веселая и непосредственная. Хотя, наверное, порядочной знатной девушке не положено себя так вести.
– Знатной? Ты никогда не рассказывала мне об этом.
– Никому не рассказывала. Но я не всегда жила в лесу. Мои родители не были знатными. Отец имел свое дело. Небольшое, но приносившее доход. Мать всегда стремилась к большему. Она обучала меня всему, что должна знать порядочная хозяйка, и даже хотела найти учителя по музыке. – Рута горько усмехнулась. – Она считала, я могу стать достойной невестой для сына торговца или даже для кого-нибудь более важного. Наверное, она желала мне добра. Ей казалось, я должна жить лучше, чем она. Будто толстый кошелек мужа мог принести мне счастье. Только вот вышло совсем не так. Я старалась, честно старалась делать все, как учила мать. А потом встретила его. Никогда прежде я не видела мужчины красивее. Высокий, статный, он совсем не походил на сельских юношей. Каждый жест, каждый взгляд, словно продуманный наперед, – ни одного лишнего движения. И когда среди всех женщин он выбрал меня, я забыла обо всем. Граф умел говорить. До встречи с ним я не знала, что мои глаза похожи на изумруды в короне ее величества, а от чьей-то улыбки может щемить сердце. Он смотрел на меня так, словно других девушек на свете не существовало. А если были существовали, то казались блеклыми тенями. Граф прикасался ко мне с осторожной нежностью, и я таяла в его руках. Когда он предложил мне стать его женщиной, я не думала ни мгновения. Все казалось таким правильным и просто не могло закончиться плохо. Я любила его больше всего на свете и не хотела огорчать. Мне нравилось смотреть в его глубокие серые глаза. Казалось, в них отражались облака, таким мягким и теплым был взгляд. Он же мог и обжигать холодом. Я волновалась, когда шла к графу с новостью, но верила, что вместе мы сможем найти выход: я носила под сердцем его ребенка.
Рута вздрогнула. К глазам подступили слезы, и сдерживать их становилось все труднее. Теплая ладонь Йонаса опустилась на плечо.
– Я не знала, сможет ли он сделать меня своей женой, но была готова растить его ребенка и без этого. Граф ведь любил меня, и этого мне было достаточно. Я не просила его о многом, лишь поддержать меня. Никогда прежде я не видела его таким… безучастным. Граф мог бы обрадоваться или рассердиться, но он не испытывал ничего. Он объяснил мне, где можно найти доктора, и попросил больше не беспокоить его моими проблемами. Граф не хотел быть втянутым в скандал.
Рута всхлипнула. Воспоминания давно остались в прошлом и, лежа на глубине, больше не могли причинять ей боль. Но стоило поднять их на поверхность, как она снова ощущала себя брошенной и одинокой. Корсет сдавливал ребра.
– Мне так жаль, Рута.
– Ты не знаешь всего. В ту ночь доктор сумел избавить меня от ребенка. Это было опасно, но я не боялась умереть. Тогда мне казалось, я уже мертва. Многим позже я до конца осознала слова доктора, сказанные мне. Я никогда больше не смогу иметь детей. Никогда.
Рута часто вдыхала, ее губы дрожали.
– Йонас, кому нужна женщина, неспособная подарить ребенка? Я больше не могла создать семью. Не могла рассчитывать на то, что называют счастьем. Я осталась совсем одна.
Слезы застилали глаза, и она видела лишь размытый силуэт Йонаса. Внезапно охотник крепко обнял ее и прижал к себе. Он медленно гладил ее по спине, и Рута почувствовала себя совершенно беззащитной, словно вновь стала маленькой девочкой. Она прижалась щекой к груди Йонаса.
– Сейчас у тебя есть Олененок. И я. Ты нужна нам. Мне нужна.
Рута выпрямила спину. Йонас сидел так близко и смотрел прямо в глаза. Его слова эхом отдавались в голове, но она не могла до конца осмыслить их.
– Йонас…
Он не дал ей договорить. Теплые влажные губы коснулись ее. Нежно, почти робко. Колючая борода царапала щеки.
– Подожди. – Рута отстранилась. Сбившееся дыхание мешало говорить. – Ты сделал для меня очень многое. И у меня нет ни одного человека ближе, чем ты. Но я не уверена, что готова к большему. Йонас, ты мой самый лучший друг, и…
– Не продолжай, я понимаю.
Свеча погасла. Комната погрузилась в темноту.
Глава 11День рождения принцессы
Йонас чувствовал весну каждой клеточкой тела. Птицы пели громко, звонко и легко, а свежие сладкие запахи щекотали нос. Лес дышал, сбросив зимние ледяные оковы. Холод сохранился лишь во взгляде Руты.
Она больше не выставляла его из дома и даже считала другом. Но за каждым «не торопись», «не так быстро» и «не трогай» Йонас все отчетливее слышал простое и беспощадное «нет». Нет, ты просто друг. Нет, тебе никогда не стать для меня кем-то большим. Нет, Йонас.
Он не знал, почему Рута не говорила этого прямо. Возможно, она была слишком вежливой, или ей не хватало смелости, чтобы признаться. Но он понимал все это и без слов, и потому все краски весны меркли.
Иногда Йонас завидовал Олененку. Все давалось ей легко, а Рута любила ее просто за то, что она существовала. Порой непослушная, громкая и наивная, Олененок приносила гораздо больше хлопот, чем пользы, и все же Рута ее любила.
А он так и оставался редким гостем на ночь. И, к его большому сожалению, даже не в постели.
Лучи поднимающегося солнца проникали сквозь густую листву и слепили глаза. Йонас потянулся и зевнул. Рута попросила его прийти с рассветом, и он, хоть и не привык нежиться до обеда, чувствовал себя помятым.
– Привет, Рута. Надеюсь, дело важное. Я страшно не выспался.
– Тише, Олененок еще спит.
Рута аккуратно открыла дверь. Йонас разочарованно вздохнул: она успела переплести длинные волосы в косы. Он рассчитывал, что с утра успеет застать ее едва проснувшейся и специально пришел так рано, как только смог.
– Спасибо, что пришел. Ты знаешь, сегодня в городе праздник, и… – Рута нахмурилась. – Конечно, вряд ли кто-то зайдет так далеко в лес, но я волнуюсь.
– Не переживай, я присмотрю за Олененком.
– Не уходите далеко, хорошо? А лучше совсем не выходите из дома. Мне так неспокойно. – Рута теребила в руках ремешок небольшой дорожной сумки. – Я бы не пошла, но и так уже откладывала этот обход слишком долго.
– Все будет хорошо. Нет, я не обещаю, что Олененок к твоему возвращению не придумает что-нибудь такое, от чего ты поседеешь раньше срока. Я бы даже сказал: наверняка придумает, но…
– Йонас. – Рута улыбнулась и покачала головой. – Ты хоть иногда бываешь серьезным?
– Да, и если уж ты об этом, то ответь мне, пожалуйста, на один серьезный вопрос.
Йонас боялся услышать отказ, но ожидание изводило его сильнее. В любом случае, получив ответ, он смог бы двигаться дальше.
– Что-то не так?
– Да. Мы через многое прошли вместе, Рута. И я не надеялся, что однажды ты будешь рада видеть меня в своем доме, что сможешь доверять мне.
– Мне и самой не верится, но ты отличный друг, и…
– Постой. – Йонас сжал кулаки от разочарования. – В этом и проблема. Я понимаю, что тебе не так просто снова открыться кому-то. Мне очень жаль, что тебя обманули в прошлом. Но ведь оно прошло. Мне ты можешь верить. И я хочу знать, могу ли рассчитывать на что-то большее, чем просто друг?
Рута опустила глаза. Йонас был готов услышать любой ответ, но молчание ранило больше отказа. Ему хватило бы достаточно одного слова. Всего лишь одного. И тогда он смог бы ждать и завоевывать ее столько, сколько понадобится. Рута молчала.
– Мне уже пора идти, – неловко пробормотала она. – Давай поговорим об этом вечером.
Йонас глубоко вздохнул и прикрыл веки. Вечера для них не существовало.
– Мне было очень приятно провести время с тобой и Олененком.
– Звучит так, словно ты прощаешься. – Рута посмотрела на него и озадаченно приподняла бровь.
Лгать не хотелось. Йонас пожал плечами и постарался улыбнуться. Возможно, теперь он видел Руту в последний раз. В животе заурчало, и теплый уютный дом впервые показался блеклым и серым. Охотник поежился.
– Я постараюсь вернуться поскорее. Спасибо еще раз.
Горький ком подступил к горлу. Рута не знала: благодарить его было не за что. С тех пор как Йонас узнал тайну Олененка, его не оставляла мысль: мечта, преследовавшая его последние годы, теперь совсем близко. Еще в начале осени он предал бы Олененка и рассказал о ней королю, не раздумывая ни минуты, но все изменилось.
Йонас смотрел в зеленые глаза Руты и забывал обо всем. Он мог бы навсегда оставить мысли о замке и титуле, если бы у него появился дом, в котором его ждали. И семья. Пусть без детей, даже без колец и церемоний – он не требовал многого.
Но Рута ответила «нет».
– Подожди.
Йонас готов был признаться – в чувствах, в своих намерениях, в чем угодно – лишь бы Рута не уходила вот так.
– Йонас?
Бледное лицо не выражало ничего, кроме осторожного любопытства.
– У тебя грязь на щеке. Вот здесь, слева.
– Спасибо.
Тонкие пальцы скользнули по коже. Йонас неотрывно наблюдал за Рутой, стараясь запомнить каждую деталь: выбившаяся из косы прядь, спадающая на лицо, небольшая родинка над бровью, мягкий изгиб губ. Она была сокровищем. Драгоценностью, которую Йонас не мог себе позволить.
Рута осторожно закрыла за собой дверь. Йонас сел за стол и закрыл лицо руками. Принятое решение, пусть и казалось правильным, приносило слишком много боли.
– Йонас!
Он вздрогнул. Олененок подкралась незаметно и резко схватила его за плечи.
– Ха, ты испугался. Я прямо как медведь.
Олененок сверкнула глазами. С растрепанной косой и в большой белой рубашке Руты она действительно выглядела устрашающе.
– О чем ты так задумался? – Она нахмурилась и осторожно заглянула в глаза.
Йонас лишь сейчас понял, что все это время смотрел сквозь нее. Мысли сдавливали голову, и ему казалось, что они звучат так громко, что Олененок легко может услышать их.
– О том, чем бы нам заняться сегодня. – Йонас хитро улыбнулся. – Рута не вернется до вечера, у нас очень много времени.