“Люди старше пятидесяти были менее всего настроены голосовать за Ельцина, но они же относились к категории, наиболее подверженной воздействию рекламы, — рассказывал он. — Они были очень восприимчивы к рекламе. Они же ее больше всех ненавидели. Непростая ситуация. Уловка в рекламных роликах заключалась в том, что внешне ее персонажи были на 100 процентов избирателями Зюганова. Вы видели человека, сетовавшего на трудности жизни, не обязательно связанные с годами правления коммунистов, и он вдруг говорил: “Давайте голосовать за Ельцина”. Из-за этого в головах начиналась полная сумятица”{422}.
В Москве, где электорат наиболее активно поддерживал реформы, важную роль в кампании по переизбранию Ельцина играл Лужков. На тысячах рекламных щитов по всему городу появились плакаты, на которых Лужков пожимал руку Ельцина, демонстрируя свою поддержку. Он стоял рядом с Ельциным во время заключительного концерта на Красной площади накануне голосования и приветствовал его.
К числу сторонников Ельцина, естественно, принадлежала молодежь, и Лисовский, начинавший свою карьеру в советские времена с организации эстрадных концертов, предложил телеканалу МТБ организовать выступление Ельцина, аналогичное выступлению президента Клинтона в 1992 году. Тогда канал МТБ организовал очень успешную кампанию, призывавшую молодежь участвовать в выборах под названием “Выбирай или проиграешь”. Появление Клинтона на МТБ привело к значительному повышению активности молодых избирателей. Но на этот раз МТБ было обеспокоено очевидной слабостью Ельцина и отказалось от сотрудничества, передав Лисовскому три видеокассеты с записью выступления Клинтона и сказав ему, что не хотят иметь дела с Ельциным. Используя идею МТБ, Лисовский организовал весной молодежную кампанию в поддержку Ельцина “Голосуй или проиграешь”, включавшую проведение множества концертов по всей стране. Но команда Ельцина пришла к выводу, что одного изменения имиджа Ельцина недостаточно. Недостаточно того, что Ельцин танцевал на сцене. Нужно было уничтожить Зюганова.
На первой странице газеты была помещена потрясающая фотография. Колбаса, поделенная на пайки и разложенная прямо на полу на расстеленных газетах. Каждый, кто видел эту фотографию, сразу же узнавал сцену из прошлого: давка за колбасой, очереди, дефицит, советская действительность. Это был шестой номер газеты, издававшейся тиражом ю миллионов экземпляров, что более чем в два раза превосходило тираж самого популярного еженедельника России “Аргументы и факты”. В апреле, мае и июне 1996 года эту газету клали в почтовые ящики и раздавали на улицах по всей России. Наверху крупными буквами было напечатано название газеты — “Не дай Бог!”. Это был один из наиболее действенных инструментов кампании Ельцина, направленной против Зюганова. Газета “Не дай Бог!” вела беспрестанную и хорошо продуманную борьбу против коммунистов. Она предназначалась в первую очередь для распространения за пределами Москвы, в тех районах, где Зюганов опережал Ельцина и где переход к рыночной экономике был наиболее трудным. В каждом номере газеты помещались острые статьи, цветные фотографии и иллюстрации, призванные убедить читателей в том, что Зюганов вернет страну в прошлое. В шестом номере на первой странице была опубликована стенограмма вымышленного секретного съезда коммунистической партии. Заголовок гласил: “Мы проболтались!” “Мы не сможем дать людям ничего из того, что мы обещали”. В одном из предыдущих номеров, рассказывавшем о конкурсе детских сочинений, юный участник конкурса написал: “Россия — мой дом, моя крепость, а если коммунисты придут к власти — мой гроб”.
Газета тайно издавалась предвыборным штабом Ельцина. Это был один из многочисленных приемов “черного пиара”, включавшего в себя дезинформацию, грязные трюки, заказные статьи в газетах, анонимные материалы и фальсификации, направленные против Зюганова. В другом случае был напечатан миллион наклеек, на которых был изображен рассерженный, грозящий кому-то Зюганов, с надписью: “Купи еды в последний раз!” Обратная сторона наклеек была покрыта клеем, и сорвать их было трудно. Их наклеивали на окна продовольственных магазинов по всей России с явной целью посеять панику. Команда Ельцина не призналась в том, что стояла за этой акцией, но это было именно так.
В ходе предвыборной кампании технология “черного пиара” использовалась в сочетании с возможностями средств массовой информации, имевших широкую аудиторию и пользовавшихся доверием населения. Журналисты признались моему коллеге Ли Хоксгадеру, что команда Ельцина выплачивала им сотни тысяч долларов за благоприятное освещение событий и главным образом за нападки на коммунистов и Зюганова.
Выплаты колебались от нескольких тысяч долларов в месяц известному журналисту до сотни долларов внештатному корреспонденту. Взятки и вознаграждения особенно охотно принимали в тех газетах и других средствах массовой информации, которые едва держались на плаву и платили своим сотрудникам очень маленькое жалованье.
Но и без грязных трюков и взяток Ельцин пользовался огромной поддержкой российских журналистов в борьбе с Зюгановым. Многие честные и уважаемые журналисты сделали своей целью поражение Зюганова, потому что искренне боялись возврата к коммунизму. Они полностью разделяли взгляды Березовского, которыми он поделился со мной сразу после выборов. “Это не обычные выборы, — сказал Березовский. — Это не те выборы, которые происходят у вас, в Соединенных Штатах. Это не выбор между республиканцами и демократами. В этой ситуации нам приходилось выбирать между двумя системами”.
Березовский и Гусинский бросили все силы своих влиятельных телевизионных каналов, чтобы добиться переизбрания Ельцина; еще один канал, РТР, принадлежал государству и действовал по указке Кремля. В результате телевидение освещало события в благоприятном для Ельцина ключе. В течение пяти недель, предшествовавших первому туру голосования, назначенному на іб июня, Ельцин получил в три раза больше эфирного времени в самых популярных программах новостей, чем его конкурент. Европейский институт средств массовой информации в Дюссельдорфе, осуществлявший контроль за выборами в России, который привел эти данные, также сообщил, что насчитал 300 положительных отзывов о Ельцине по сравнению со 150 — о Зюганове{423}.
Предпочтение было отдано Ельцину не только потому, что так распорядились олигархи, но и потому, что журналисты охотно присоединились к их крестовому походу. В своих мемуарах Ельцин заявил даже, что Малашенко “создал прочную вертикаль для работы с телевизионными репортерами и журналистами”. На самом деле этого не произошло, потому что в этом не было необходимости — журналисты добровольно пошли под кремлевское ярмо.
Среди телевизионных каналов ОРТ поддерживал Ельцина, как и обещал Березовский. Но НТВ Гусинского, созданное за год до этого, в разгар чеченской войны, заработал репутацию канала, способного бросить вызов Кремлю. Теперь, в другой ситуации, НТВ изменило позицию и перешло на сторону Ельцина. Добродеев, основавший канал вместе с Киселевым и Гусинским, вспоминал позже, что поддержал Ельцина инстинктивно, без колебаний, вспомнив о годах советской власти. “Для людей моего поколения это был принципиальный вопрос”, — сказал он.
Киселев также был в Давосе и разделил беспокойство магнатов, увидев, как западные бизнесмены общаются с Зюгановым. Выборы “заключались не в том, чтобы решить, кого поддержать — Джорджа Буша или Эла Гора. Нужно было сделать другой выбор в политизированном обществе, переживавшем переходный период, в котором еще не был преодолен экономический кризис и в котором у нас имелось множество проблем, включая Чечню”. В месяцы, предшествовавшие выборам, Киселев увидел, что “рядовые корреспонденты, продюсеры, репортеры, дикторы программ новостей с энтузиазмом и искренне поддерживали Ельцина, несмотря на все его недостатки, болезнь, злоупотребление спиртным, разрушение личности, все мы понимали это и все же предпочитали его Зюганову”.
Позже Гусинский пришел к выводу, что допустил большую ошибку, так тесно сотрудничая с Ельциным в 1996 году, потому что Кремль решил, что со средствами массовой информации, включая его любимый канал НТВ, можно обращаться как с послушным щенком. Флирт с властью дорого обошелся Гусинскому. Но тогда казалось, что действовать надо именно так. “Мы сами вызвали истерию и испугали сами себя, — вспоминал Гусинский. — У нас не было политического опыта. И все мы решили, что наша миссия — предотвратить приход к власти коммунистов. Журналисты решили, что приход коммунистов означал бы конец. Они защищали себя. Они не выбирали Ельцина, они защищали себя и свое право выполнять свою работу”.
“На 90 процентов люди, работавшие в средствах массовой информации, были демократами. Им за это не платили! — утверждал Березовский. — Это были их собственные убеждения”.
В такой атмосфере средства массовой информации стали инструментом предвыборной кампании Ельцина. Даже худшие образцы “черного пиара” проникали на страницы центральной печати. Один из них появился за несколько дней до первого тура выборов. 8 июня принадлежавшая Березовскому “Независимая газета” опубликовала пространную паническую статью, в которой утверждалось, что коммунисты не смирятся с поражением. Статья была подготовлена специалистами по “черному пиару”, участвовавшими в кампании Ельцина. В ней приводились якобы совершенно секретные сведения спецслужб о том, что Зюганов “теряет контроль”. В ней также говорилось, что радикалы внутри партии готовятся путем осуществления сложного восьмиэтапного плана захватить власть после выборов, поскольку уже не могут победить демократическим путем. Статья была предназначена для того, чтобы вызвать недоверие к Зюганову, и ее публикация в “Независимой газете” стала лишь первым шагом. Позже ее использовал и сам президент.
Ельцин дал предвыборное интервью Киселеву. Интервью, вышедшее в эфир 9 июня, было записано заранее в просторном, отделанном в имперском стиле помещении в Кремле. Седовласый Ельцин в темно-сером костюме сидел у круглого столика в позолоченном кресле с розовой обивкой. “Борис Николаевич, — спросил Киселев своим фирменным неторопливым тоном