Когда младший занялся плаванием, тренеры клуба отнеслись к этому достаточно скептически. Практически никогда, даже находясь в великолепной форме, Холл-младший не был способен показать высокий результат. Сгорал от дикого желания стать первым. И мучился подспудной мыслью о том, что его имя постоянно сопровождает приставка «сын знаменитого спортсмена».
Мне рассказывали, что именно тогда, во времена юниорских выступлений, у Гэри появилась привычка надевать на голову перед ответственными соревнованиями наушники плеера, максимально увеличивая громкость, – чтобы отвлечься.
Первым серьезным успехом американца стало серебро чемпионата мира-1994 в Риме на дистанции 100 метров вольным стилем. Тогда он проиграл Попову 0,3 секунды и был абсолютно счастлив. Сразу после возвращения Холл сменил тренера, перейдя к известному в США Майку Боттому, но особого прогресса не последовало. Даже на отборочном чемпионате США пловец проиграл Джону Ольсену, с трудом попав в олимпийскую команду. А в Атланте заявил во всеуслышание: «Я приехал выигрывать и сделаю это непременно!»
Ни один из дней, предшествовавших выступлению, не обходился без того, чтобы служба информации не опубликовала очередное интервью с Холлом.
«Когда рекордсмен мира Том Джеггер проиграл отбор и не попал в олимпийскую команду, он лично подошел поздравить меня и сказал: „Побей русского!” Я пообещал, что сделаю это…»
«… Попов боится меня. Он не смотрит мне в глаза, потому что знает, что на меня не действует его гипнотический взгляд!»
«… Я – самый быстрый пловец в мире. Попов – чемпион. Но его время прошло в Барселоне».
«… Мой отец звонил мне, чтобы подбодрить. На самом деле он волнуется. Я же спокоен и уверен в себе. Атланта – мой шанс. И я не намерен его упустить!..»
Американские средства массовой информации сделали все, чтобы к началу Игр вовлечь в дуэль Холл – Попов всю страну. Президент США Билл Клинтон сказал, что непременно найдет возможность лично приехать на состязания спринтеров, чтобы поддержать своего спортсмена. Каждое появление Холла на бортике трибуны встречали нечеловеческими воплями и овацией. Радиоинженеры бассейна лично поинтересовались у пловца, какую музыку он хотел бы слышать, выходя на старт…
Когда до Игр в Атланте еще оставался год, Попов приехал на чемпионат Европы в Вену за неделю до соревнований и ждал тренера. Геннадий Турецкий, тренировавший тогда австралийцев, должен был прилететь туда из Америки, где австралийская команда выступала на Тихоокеанских играх. Он не прилетел. В самолете, которым тренер летел в США, чтобы присоединиться там к сборной Зеленого континента, Турецкому стало плохо, он, падая, вцепился в стюардессу, вместе с ней рухнул на одного из пассажиров, в салоне поднялась суматоха, и пилот принял решение совершить незапланированную посадку на Гавайях. Поскольку виновником этого признали именно Турецкого, тренера сняли с рейса, авиакомпания обратилась в суд, а тот вынес неожиданное решение: приговорить подсудимого к месячному заключению в местной тюрьме.
Сам Турецкий позже вспоминал свою «гавайскую отсидку» с иронией. За месяц вынужденной изоляции он начал писать книжку, разработал парочку необходимых для работы компьютерных программ. Да и скучать ему особенно не приходилось: выдающегося российского тренера регулярно навещал в тюрьме не менее выдающийся американский пловец, трехкратный олимпийский чемпион Роуди Гейнс.
Но Попов, которому предстояло стартовать в Вене, был в шоке. Внешне он сохранял бодрость духа, но мне сказал тогда:
– Наверное, я не должен волноваться. В конце концов, с тех пор как Турецкий стал работать в Австралии, мне в основном приходится ездить на соревнования в одиночку. Но мне его не хватает. Особенно тогда, когда начинаю чувствовать, что плыву не так быстро, как хотелось бы. И некому подсказать со стороны. Выиграть здесь, в Вене, мне не помешает ничто. Но в следующем году – Олимпийские игры. А это гораздо сложнее, чем все остальные соревнования вместе взятые. Надо быть уверенным в себе и полностью доверять тренеру. Я же все чаще и чаще думаю о том, что тренер уже два года не видел меня на соревнованиях…
За две недели до Игр в Атланте Попову предстояло пережить еще один удар. Руководство австралийской олимпийской сборной выставило Турецкому ультиматум: во время Игр он не имел права не только работать с Поповым, но даже разговаривать с ним на территории бассейна. К тренеру был даже приставлен видеооператор, который снимал все действия и передвижения Турецкого на пленку. Поэтому все общение тренера с учеником сводилось большей частью к коротким беседам на пути от бассейна к Олимпийской деревне.
За несколько дней до первого старта я увидела звездную парочку у входа на стадион. Направилась было в их сторону, однако Геннадий, с которым мы к тому времени были знакомы, что называется, тысячу лет, как бы невзначай встал у меня на пути. Оттеснил в сторонку, попросил закурить. И по своему обыкновению – без предисловий, словно мы виделись в последний раз не два года назад, а вчера, начал рассказывать:
– Знаешь, многие тренеры делают ошибку, начиная настраивать пловца перед стартом, а потом удивляются, если случаются неудачи. А удивляться тут нечему. Игры начинаются как минимум за три недели до их открытия. Продумывать необходимо каждый поступок, каждое слово, сказанное спортсмену. Ведь слово coaching в английском языке имеет четырнадцать различных толкований. Бегать по бортику с секундомером – лишь одно из них, причем далеко не самое главное. Ни в коем случае нельзя позволять своему пловцу почувствовать твое волнение – это мгновенно передается. Даже общение с журналистами я стараюсь ограничить до минимума. Потому что каждая дополнительная мысль о предстоящем старте высасывает из спортсмена энергию…
Турецкий резко замолчал, посмотрел на меня в упор и неожиданно жестким тоном сказал:
– Не подходи к Сашке сейчас. Не нужно. Прошу тебя об этом только потому, что знаю: ты поймешь меня правильно.
Обижаться было глупо. Я не меньше, чем Турецкий, хотела, чтобы Попов совершил в Атланте невозможное. Его первая победа была все-таки в какой-то степени закономерной: начиная с 1991 года Саша не проиграл стометровку ни разу. Но 50 метров в плавании всегда считались лотереей. А тут еще этот Холл с его скоростями…
В день второго финала, когда стало известно, что визит Клинтона в бассейн все-таки состоится, тренеров снова залихорадило. После долгих совещаний в штабе российской делегации на переговоры с Турецким отправился его близкий друг, приехавший в Атланту одним из руководителей команды:
– Гена, мне поручено тебя предупредить, чтобы вы с Сашкой были предельно осторожны. Одному Богу известно, на какие эксцессы способна американская публика в присутствии своего президента…
Турецкий лениво потянулся, щурясь на солнце. Зевнул:
– Вообще-то мы сегодня планировали вздрючить только Холла… Придется – и Холла, и Клинтона…
Первое, что я увидела, войдя вечером в бассейн, – абсолютно спокойного Турецкого на бортике разминочной ванны. Он улыбнулся, помахал рукой и, видимо почувствовав мое беспокойство, крикнул: «Все в порядке!»
– Я перестал беспокоиться после первой дистанции, – рассказывал Турецкий позже. – Увидел, что Сашка преодолел психологический барьер, который был перед началом соревнований. Что он полностью контролирует ситуацию и при этом спокоен сам.
…За считаные секунды до того, как должен был грянуть марш, под который участников финала выводили на старт, телеэкраны вдруг крупным планом показали лицо Попова. Он улыбался.
На стартовую позицию Гэри Холл вышел, сжимая в руках плеер. Уши были стиснуты громадными – в полголовы – наушниками. Отсутствующий взгляд. Слишком отсутствующий, чтобы поверить в его спокойствие. Холл суетился, раздеваясь. Отказался от традиционной серии боксерских ударов по воздуху, как делал перед всеми предыдущими стартами. Сложил костюм в специальный ящик, зачем-то вытащил снова, вновь бросил в ящик, встал на тумбочку… И точно под зуммер стартера ушел на дистанцию. На 0,1 секунду быстрее Попова.
Через 22,13 секунды для него все было кончено. На следующий день одна из американских газет вышла с заголовком: «У Попова слишком длинные руки», в котором подразумевалось касание, выигранное русским пловцом и опрокинувшее надежды Холла на победу. Каким образом Саше удалось опередить соперника в этом заключительном движении, не понял даже он сам.
Спуститься на бортик сразу после заплыва, чтобы поздравить Попова и Турецкого, мне не удалось: единственный выход был наглухо перекрыт полицейскими. По коридору, с опозданием направляясь в почетную ложу, в окружении многочисленной свиты шел президент США. Он еще ни о чем не знал…
На пресс-конференции Гэри Холл по-прежнему держался с апломбом:
– Конкуренция на дистанции 50 метров всегда такова, что каждый из нас был способен сражаться за медаль.
– Серебряную медаль, – произнес кто-то вполголоса за моей спиной. Попов же, когда микрофон оказался в его руках, заметил:
– На меня так же, как и на других, действовало давление трибун. Как они были настроены, вы видели сами. Что же касается Гэри Холла, у него был шанс. Может быть, он даже не догадывается, насколько этот шанс был велик…
Позже мы с Поповым еще не раз вспоминали те победные выступления.
– Мы ведь и правда готовились ко всему, – говорил Саша. – Турецкий очень часто повторял, что слияние американского патриотизма и тех денег, которые перед Играми американцы начали вкладывать в спорт вообще и в плавание в частности, может обернуться совершенно непредсказуемыми последствиями. Предупреждал меня насчет возможных провокаций.
Я, кстати, более чем уверен, что история с его тюремным заключением на Гавайях в очень большой степени была спровоцирована. Посудите сами: Турецкий летел в США один, без команды. Но едва самолет успел совершить посадку, как американские журналисты уже располагали детальной информацией – включая и то, что на Олимпийских играх я вполне могу оказаться без тренера.