Олимпийские игры. Очень личное — страница 48 из 87

За год все изменилось. На трассе появилась длинная, очень зрелищная, если смотреть со стороны стадиона, петля, одну сторону которой составил пологий, но длинный подъем, над небольшой горной речушкой возвели мост, соединивший основную часть дистанции и лыжный стадион, – то есть организаторы проявили себя как люди, которым не нужно долго объяснять, что такое лыжи и как преподнести их публике в наиболее выигрышном свете.

Итальянцы вообще изо всех сил старались понравиться заезжим гостям. С пропусками и аккредитациями не возникало никаких проблем. Более того, эти знаки журналистских отличий были действительны на всех объектах. Другими словами, карточек, выданных нам в Чезане, было достаточно, чтобы посещать любые олимпийские объекты по всей стране, в том числе и в Турине, куда только предстояло поехать. Проблема полного отсутствия в Праджелато снега была решена за ночь перед лыжными стартами: искусственный снег наморозили и уложили по всей трассе толстенной подушкой, которая почти не подтаяла, несмотря на то что за два дня до начала соревнований термометры на склоне показывали +9.

Отсутствие снежного покрова на дорогах было нашей многострадальной машинке лишь на руку: доехать до Турина удалось без проблем. И все-таки, сдав боевого коня обратно в прокат, мы вздохнули с облегчением.

Глава 2. Туринская палавела

Чемпионат Европы по фигурному катанию, где российские фигуристы забрали четыре золотые медали из четырех, заставил в очередной раз заговорить о том, что на Играх-2006 русские вполне могут этот результат повторить. Собственно, поэтому в редакции меня уже за год до Игр поставили в известность, что в олимпийском Турине я, скорее всего, не буду вылезать с катка.

Так оно и получилось. Никаких иллюзий по поводу четырех наград у меня не было. Теоретически они, наверное, были возможны. Хотя после того как золото было добыто в трех видах программы подряд: парном катании, у мужчин и в танцах, – все разговоры вокруг льда сводились к тому, что Ирине Слуцкой просто не дадут победить. Как бы она ни каталась.

В общем, дело шло к тому, что в женском турнире будет разыгран сценарий Солт-Лейк-Сити. Сменилась лишь одна из героинь. На этот раз фаворитом считалась Саша Коэн.

Американский тренер Робин Вагнер, которая подготовила олимпийскую чемпионку Солт-Лейк-Сити Сару Хьюз, сказала как-то про Коэн: «По моему убеждению, слово „успех” применительно к этой спортсменке может означать только одно: победа».

Именно за победами летом 2003 года Коэн ушла от своего прежнего тренера Джона Никса к Татьяне Тарасовой. Переехала из Калифорнии на другое побережье страны – в Хартфорд.

Взаимоотношения тренера и ученицы поначалу напоминали идиллию.

– Работа с Татьяной захватывает настолько, что бывает непросто остановиться. В то же время, я никогда не встречала тренера, способного работать столь интенсивно и тяжело, – говорила Саша.

– Невероятный талант. Очень редкий. Нечеловеческий, – отзывалась о спортсменке Тарасова.

Прогресс совместной работы стал очевиден довольно быстро. На Играх-2002 Коэн запомнилась болельщикам не столько катанием, сколько потрясающей гимнастической растяжкой. Восхитительными спиралями, на фоне которых многие фигуристки стали выглядеть невыразительно и порой даже коряво, уповая на то, что в соревнованиях юную американку подведут довольно слабенькие и нестабильные прыжки.

На первых же турнирах «Гран-при» осенью 2003-го Коэн предстала перед публикой как спортсменка, в программе которой практически не осталось слабых мест. Что дало Тарасовой повод совершенно искренне сказать: «Мне безразлично, по какой системе будут оценивать Сашино катание. Она все равно будет побеждать!»

Но несколько месяцев спустя тандем распался. Несмотря на сделанные для прессы заверения Коэн и Тарасовой, что расставание прошло спокойно и к обоюдному удовольствию, конфликт между тренером и даже не самой Коэн, а ее мамой, был нешуточный. Во всяком случае, на эту мысль наводило множество мелких деталей. В официальном пресс-релизе чемпионата мира в Дортмунде, который состоялся всего через два с половиной месяца после того, как Коэн ушла к другому тренеру (им стала уже упомянутая Вагнер), фамилия Тарасовой не была упомянута ни в числе бывших наставников американки, ни даже в качестве постановщика ее программ.

Однако стать чемпионкой мира Коэн не удалось. На ее пути к верхней ступеньке пьедестала встал прежний тренер. Тарасова приехала в Дортмунд с японкой Шизукой Аракавой, которая даже на национальном первенстве своей страны никогда не поднималась выше третьего места. А в Германии обошла всех.

Пережив поражение, Саша ушла и от Вагнер. Вернулась в Калифорнию, к своему первому тренеру Джону Никсу. Спустя несколько дней после того, как об этом решении было объявлено официально, я получила электронное письмо из Фэйрфакса. Корреспондент в числе прочего сообщал что, до того как обратиться к Никсу, Коэн дважды приезжала проситься в группу известного в США тренера Одри Вейзингер. Та отказала, сославшись на большую занятость, но кулуарно якобы сказала: «Sasha is uncoachable» – что в переводе на русский язык означает «не поддается тренировке».

Еще через некоторое время я позвонила Тарасовой – узнать ее мнение о бывшей ученице.

– Я жалею ее, – сказала тренер. – Дело не в том, что я вложила в нее много сил. Я вообще жалею любой талант, с которым что-то случается. Саша немножко потеряла себя. Сейчас, на мой взгляд, она сделала правильный выбор. Никс – мудрейший специалист. Что касается Саши, она сама должна решить, как строить свою жизнь дальше. Заработать она сумеет и без спорта: такая уникальная спортсменка найдет место в любом шоу. Но дело в том, что она всей душой любит фигурное катание. И очень хочет стать олимпийской чемпионкой.

На Коэн в Турине работало все. Начиная с 1992 года, когда победительницей олимпийского турнира в Альбервилле стала Кристи Ямагучи, негласно считалось, что золото в этом виде программы должно обязательно быть американским. Победа Оксаны Баюл над Нэнси Керриган в Лиллехаммере воспринималась в США как досадное недоразумение. Сыграли роль и разговоры о возможном судейском раскладе в женском турнире, которые велись как по одну, так и по другую сторону океана. Во всяком случае, уже в короткой программе Коэн вышла на старт, как королева, прекрасно осведомленная о силе своего войска. Слуцкая – как одинокий боец, оставшийся у последнего укрепления с автоматом в руках, понятия не имея, исправен тот или нет.

Подозреваю, Ирину добил и результат. Ее выступление было расценено несколько ниже, хотя объективно она вовсе не была хуже американки.

Но к финалу сгорели обе. Саша – от предвкушения близкого, почти завоеванного золота, Ира – от непосильных переживаний и желания выиграть во что бы то ни стало. Все случилось в точности по сценарию Солт-Лейк-Сити: пока две главные претендентки караулили друг друга, вперед выскочила третья: Аракава.

* * *

Поражение Слуцкой в Турине стало для страны ничуть не менее значимым по накалу эмоций событием, нежели победа Евгения Плющенко. Правда, разница в их шансах была колоссальной. Евгению вообще не нужно было прыгать выше головы, чтобы выиграть. Для него не существовало конкурентов, но в этом и таилась опасность. Фигурист несколько лет подряд чувствовал себя совершенно недосягаемым, и оттого, как мне казалось, в какой-то момент ему стало просто скучно постоянно заставлять себя идти на сверхусилия в тренировках.

Его поражение в чемпионате Европы-2004 расценили как случайность. Но, если называть вещи своими именами, Евгений уже тогда застопорился в собственном прогрессе. С другой стороны, он, как никакой другой спортсмен, заслуживал олимпийской победы.

Не знаю, сумел ли бы он выиграть в Турине, если бы за год до Игр судьба не стала хлестать его со всех сторон. С чемпионата мира-2005 Плющенко был вынужден сняться из-за серьезной травмы – паховых грыж.

Заболевание не распознали сразу: вплоть до конца того чемпионата Алексей Мишин утверждал, что его ученику не понадобится никакая операция. Но ошибся.

По-хорошему, Плющенко следовало вообще не заявлять на мировое первенство. Не дожидаться, когда боль станет непереносимой, когда воспаленная, травмированная мышца перестанет реагировать на анестезию, а чудовищные дозы препаратов обернутся побочными эффектами, в частности сильнейшей аллергией.

Не знаю, кто именно настоял на том, чтобы попытаться довести чемпионат до конца, – сам ли Плющенко, его тренер, врач команды или кто-то еще. Не исключаю, что решающее слово осталось за фигуристом, – сама мысль о том, что травма может помешать выйти на лед, должна была быть для него невыносимой. Да и не в том состоянии находился издерганный болью и многочисленными советчиками Плющенко, чтобы с холодной головой взвесить и продумать возможные последствия.

Потом были две операции и целый букет непредсказуемых, чтобы не сказать одиозных поступков, одним из которых стало внезапное намерение спортсмена жениться.

Свадьбу закатили грандиозную, но мероприятие тем не менее оставило весьма странный осадок у тех, кто там присутствовал. Судя по фотографиям, Мишин пребывал в шоке, хотя вслух пытался говорить какие-то правильные вещи. Но было видно, что тренера раздражает очень многое. Ему самому олимпийская победа была нужна ничуть не меньше, чем Евгению, и все эти ритуальные пляски накануне Игр были совершенно ни к чему.

Тем летом я имела возможность убедиться, что это действительно так. Специально, чтобы встретиться с тренером, я прилетала в Питер. Мы долго разговаривали, сидя в кафешке неподалеку от катка. Обычная, всегда любимая мной ирония Мишина казалась теперь смехом сквозь слезы.

– Знаете, в моей жизни было множество куда более сильных потрясений, поэтому известие, что спортсмен решил жениться, это сущая ерунда, – сказал тогда он. И добавил: – Много лет назад на моей собственной свадьбе кто-то из гостей рассказал притчу, как один человек в аналогичной ситуации пришел за советом к мудрецу. Тот ответил: «Если ты не женишься, будешь жалеть об этом. Если женишься, не исключено, что тоже будешь жалеть. Так что женись!» Женя – такой человек, которому необходимо, чтобы рядом постоянно был кто-то близкий. Эту роль на протяжении его жизни играли разные люди. Его мама, я, кто-то из других тренеров, друзья… Правильным был поступок или нет, покажет жизнь. Причем очень скоро…