В Китае родители сдают ребенка в интернат в шесть-семь лет и словно вообще забывают о нем, даже если он благодаря стипендии, которую интернат выплачивает семье, является фактически единственным кормильцем. Естественно, что сам ребенок держится за свое место зубами и пашет как проклятый. И слово тренера для него – непреложный закон…
Слушая Хайцер, я и сама вспоминала леденящую душу историю о том, как на тренировке в китайском футбольном клубе тренера зачем-то вызвали из зала и, уходя, он дал задание игроку бить с определенной точки по воротам. Так получилось, что наставник изрядно задержался. А когда вернулся в зал через три с половиной часа, футболист уже не мог ходить. Он ползком подбирал мяч, ставил его на отметку, с трудом поднимался на ноги, бил – и падал. А затем снова полз к мячу. Мысль о том, чтобы прекратить работу, даже не пришла ему в голову.
Итоговый результат Игр разбил на голову все предварительные прогнозы специалистов. Китай не просто выиграл. Он превзошел «остальной мир» на голову. Китайские спортсмены завоевали пятьдесят одну золотую медаль. Всего – сто медалей. Выиграли семь из восьми высших наград в прыжках в воду, девять из четырнадцати – в спортивной гимнастике, восемь из девяти возможных – в штанге, четыре из четырех – в настольном теннисе, три из трех – в бадминтоне, две из двух – в батуте… Они умудрялись цеплять золото даже в совершенно «некитайских» видах – фехтовании, дзюдо, боксе, плавании… Наверное, поэтому каждая победа спортсменов из других стран воспринималась как подвиг.
Особняком в списке чемпионов стоял Майкл Фелпс. В Пекине американец превзошел тридцатишестилетней давности рекорд своего соотечественника Марка Спитца: выиграл в плавании восемь золотых медалей.
Глава 2. Планета «Фелпс»
«Если бы Майкл Фелпс был независимым государством, то по итогам первой недели Игр он бы занял третье общекомандное место». Эта шутка долго ходила в кругу журналистов и спортсменов и была чистой правдой: свыше восьми золотых медалей на тот момент имели только две страны – Китай и США.
Свою восьмую победу Фелпс одержал утром 14 августа – в составе комбинированной эстафеты. Тяжелее всего ему далась предпоследняя медаль – на стометровке баттерфляем. Американец практически проиграл этот заплыв: сделал поворот седьмым, да и на финише, когда серб Милорад Чавич уже бросил руки вперед в завершающем гребке, Майкл был явно позади него. Но вырвал касание.
Он даже сам признался в микст-зоне:
– Думал, что проиграл. Даже когда увидел табло, не сразу понял, что первый.
История один в один повторила другую, двадцатилетней давности. Тогда соотечественник Фелпса Мэтт Бионди точно так же, как в Пекине Чавич, летел к финишу этой же дистанции за своей пятой золотой медалью. Ему не хватило каких-то сантиметров, чтобы влепить руки точно в стенку. И пока потенциальный чемпион отчаянно тянул пальцы к финишному щиту, его на 0,01 опередил в касании суринамец Энтони Нести.
Сербы немедленно подали протест. Но он не был удовлетворен. Представитель Международной федерации плавания (FINA) и рефери соревнований Бен Екумбо пояснил:
– Мы очень внимательно изучили видеозапись заключительного гребка двух спортсменов, и на ней было отчетливо видно, что сербский пловец коснулся стенки вторым.
Убитому горем Чавичу тоже предоставили возможность просмотреть кадры, на основании которых FINA вынесла решение, и чуть позже появился пресс-релиз со словами серба: «Мне было очень больно это видеть, но я заставил себя просмотреть финиш несколько раз. И вынужден признать, что действительно проиграл Майклу…»
Пресс-конференцию Фелпса в бассейне в заключительный день плавательной программы организаторы были вынуждены отменить. И перенести мероприятие в главный зал главного олимпийского пресс-центра. Ждать пловца пришлось долго. Присутствующие начали даже иронизировать: мол, не иначе как Майкл в Олимпийскую деревню заскочить решил – за остальными медалями. Чтобы привезти и выставить напоказ все восемь штук. Причина оказалась гораздо более банальной: как рекордсмен мира Фелпс был обязан пройти послесоревновательное допинг-тестирование.
Всем своим видом выражая неловкость перед собравшимися, он плюхнулся на стул и, не дожидаясь вопросов, выдохнул в микрофон:
– Какой кайф! Это то, к чему я очень давно стремился и чего желал больше всего на свете. На достижение этого результата ушло очень много сил, и я доволен тем, как все закончилось. Почти идеально…
Под словом «почти» восьмикратный олимпийский чемпион подразумевал дистанцию 200 метров баттерфляем, где сразу после старта у него слетели очки. Плыл Фелпс вслепую, уповая на то, что его выручит автоматизм движений. Но зол был после финиша непередаваемо, хотя и установил мировой рекорд. Единственной «безрекордной» получилась та самая, чуть было не проигранная Чавичу стометровка. По этому поводу Фелпс сказал:
– Знаете, когда мы готовимся к Играм, у нас часто бывают тренировки, которые ужасно мне не нравятся. Они тяжелые, сильно выматывают и силы, и душу. Мы с моим тренером называем это «класть деньги в банк». Причем кладем мы их туда исключительно для того, чтобы во время Игр эти деньги вынуть. Видимо, за последние четыре года я положил в свой банк очень много денег. И истратил в Пекине каждый цент. На восьмой рекорд не хватило…
Из Фелпса всеми силами старались вылепить человека-легенду, он же своей непосредственностью и здравомыслием безжалостно разрушал создаваемые журналистами стереотипы.
– Сегодня утром я открыл USA Today и на обложке увидел свою фотографию после первой эстафеты, – говорил он после очередной из своих побед. – Я стою у кромки бассейна с поднятыми руками и ору, как Тарзан. Прикольно! Даже сам себе на снимке понравился! А еще мне тут один близкий школьный друг эсэмэски пишет. Последняя, которую я сегодня получил перед тем, как полез в воду… черт, не помню ее дословно. Сейчас, погодите, достану телефон…
Под громкий смех нескольких сот журналистов Фелпс начал рыться в карманах тренировочных штанов:
– Нет, серьезно, смешная эсэмэска, я вам сейчас ее прочитаю. Ой, извините, мне тут восемьдесят сообщений свалилось, сейчас найду… Вот, нашел. Он мне две эсэмэски сегодня утром прислал. Первая: «Просто безобразие, сколько раз в день мне приходится смотреть на твою гнусную рожу по телевизору. Давай уж постарайся, осталось немного». И вторая, перед самым финалом в баттерфляе: «Пора становиться лучшим в истории».
На попытку кого-то из соотечественников назвать его марсианином, подобно тому, как в свое время Спитца с его уникальным и, как казалось, вечным рекордом назвали первым человеком с Луны, пловец уже более серьезно ответил:
– Вообще-то рекорды существуют для того, чтобы их бить, какими бы недосягаемыми они поначалу ни казались. Теперь я знаю точно: любой человек может достичь чего угодно, если очень сильно этого пожелает. А по поводу первой части вашего вопроса… Я всегда говорил, что хочу быть первым Майклом Фелпсом, а не вторым Марком Спитцем, хотя ни в коем случае не хочу принижать его выдающихся достижений. То, чего добился Спитц, я считаю феноменальным и всегда буду так считать. В те дни, когда мне не хотелось ничего, кроме как послать все к черту, пойти домой и лечь в кровать, именно его рекорд заставлял меня терпеть и работать еще более самоотверженно. Я очень благодарен Марку за его достижение. Он подарил мне возможность мечтать о том, что когда-нибудь я этот результат превышу. А вообще мне все еще трудно подбирать слова. Поверить не могу…
Получить возможность побеседовать с героем Игр один на один представлялось совершенно нереальной задачей. Выручили руководители фирмы «Омега»: они просто выкупили у агентов пловца пару часов времени, разбив его на десятиминутные кусочки. Одна из десятиминуток по большому блату досталась мне.
Честно говоря, я порядком устала, дожидаясь назначенного интервью с Майклом. На этот день у четырнадцатикратного в общей сложности олимпийского чемпиона было запланировано множество мероприятий, и, наблюдая за тем, как Фелпс общается с публикой, принимает участие в самых разнообразных проектах, солирует перед микрофонами, неизвестно в какой раз рассказывая о том, что пережил за две недели в Пекине, я пыталась понять, насколько должен быть вымотан он сам. Ясно ведь, что после столь яркого выступления должна обязательно наступить обратная реакция. Не случайно сам Фелпс сказал после соревнований, что мечтает о том дне, когда обязательная программа его пребывания на Играх будет завершена и у него появится возможность просто побыть с близкими.
Ажиотаж вокруг себя выдающийся пловец воспринимал с олимпийским спокойствием, а иногда – с откровенной иронией. Согласитесь, только человеку с хорошим чувством юмора придет в голову, оказавшись под прицелом сотен объективов, вытащить из кармана собственную камеру и начать фотографировать снимающих.
Контрактные обязательства Фелпса касались чуть ли не каждого его шага. Интервью – только по договоренности, любые совместные снимки и автографы исключены, если только речь не идет о специально организованных сессиях. За хронометражем всех интервью, большая часть которых проходила в павильоне на моих глазах, агент Майкла следил весьма пристально, контролируя, чтобы ни одна минута не проходила даром. Когда я попробовала возразить против того, чтобы во время моего интервью одна из телекомпаний расставляла вокруг нас с Фелпсом свое оборудование, ответ был достаточно резким: «Это не обсуждается».
Оставалось смириться и включить диктофон.
– Вы, возможно, удивитесь, Майкл, но один из первых вопросов, который в Пекине задали олимпийской чемпионке по плаванию на открытой воде Ларисе Ильченко, касался непосредственно вас. Ее спросили: «Каким мог приплыть к финишу Майкл Фелпс, если бы стартовал на десятикилометровой дистанции?» Вы можете представить себя плывущим марафон?
– Десять километров, да еще в открытом водоеме, – совсем иной тип плавания, нежели тот, к которому привык я. Совершенно несопоставимый с плаванием в бассейне. Скажу откровенно: это не то занятие, о котором я мог бы мечтать.