Олимпийские игры. Очень личное — страница 78 из 87

Такие моменты всегда являются в спорте ключевыми. Кто-то решает, что все, хватит. А кто-то просто идет дальше.

На фоне подобных прецедентов Мамун казалась абсолютно беспроблемной и благополучной. Сама она считала точно так же, признавшись однажды:

– Мне просто всегда нравилась гимнастика. Я ведь сама выбрала этот вид спорта – попросила маму отвести меня в зал. И потом ни разу не колебалась, когда встал выбор между гимнастикой и учебой в школе и пришлось перейти на домашнее обучение. В тренировках мне нравилось абсолютно все: работать под музыку, работать с предметами. В спортивном комплексе Олимпийской деревни, где я тренировалась, когда была совсем маленькой, в одном из соседних залов располагался центр олимпийской подготовки. Это был какой-то совершенно другой мир. Помню, я смотрела на девочек и вообще не понимала, как возможно то, что они делают на ковре. И никогда не думала, что когда-либо окажусь в этом зале сама. Все вышло само собой: и Новогорск, и чемпионаты мира, и медали…

На предолимпийский турнир за несколько месяцев до Игр в Рио Мамун не взяли – Винер объяснила спортсменке, что лететь так далеко ради одного дня выступлений точно не стоит. На мой вопрос, думает ли она о том, что может победить, Рита тогда ответила: «Я считаю великим достижением даже просто попасть на Олимпийские игры – это в нашем виде спорта очень высокая планка. И мечтаю не о медали, а как раз о том, чтобы попасть в олимпийскую команду. И выступить достойно, чтобы не в чем было потом упрекать себя».

Примерно то же самое говорила Кудрявцева. Что ей не важно, кто именно выиграет в Рио-де-Жанейро, главное, чтобы это была российская спортсменка. Я не верила и продолжала на все лады повторять вопрос: «Неужели действительно так считаете?»

– Нас так приучили, – серьезно отвечала Яна. – Флаг России должен всегда быть выше остальных. Кто именно будет под этим флагом стоять на пьедестале – уже второстепенно…

Наверное, в такой позиции крылась прежде всего защита собственной психики. Когда конкуренция столь высока и безжалостна, думать о втором месте как о трагедии, становится просто опасно. По этой же причине соперничество никогда не было в российской команде синонимом вражды. Это прекрасно сформулировала Мамун, сказав за два месяца до Игр:

«Когда я выхожу на ковер, моя главная задача сводится к тому, чтобы сделать все, что должна. Если вдруг я роняю предмет, это, как вы понимаете, не вина соперниц – каждая из них находится точно в таком же положении, как и я. Другими словами, у нас нет прямого соперничества, как в легкой атлетике, когда ты бежишь бок о бок с соперником и стараешься любой ценой его опередить. Да и потом у нас слишком тяжелый вид спорта: если при таких физических и психологических нагрузках тратить силы и эмоции еще и на личную вражду, ничего хорошего из этого не получится. Единственный шанс все это выдержать – держаться вместе и всячески поддерживать друг друга…»

В какой момент Винер поняла, что сделать главную ставку четырехлетия следует именно на эту девочку, я не знаю. В документальном фильме о Мамун, который снимался на протяжении двух предолимпийских лет и обошел после Игр в Рио весь мир, отчетливо видно, как тренер гонит спортсменку, словно хлыстом, не позволяя ей никакой слабости, никакой жалости к себе, выбирая именно те слова, которые способны ударить наотмашь: «Прекрати дрожать, Рита! Иди – и делай, наотмашь! И не береги силы, не сдохнешь…»

Перед самой Олимпиадой Рита узнала, что у ее отца рак. О том, что счет пошел на дни, ей не сказали. Но врачи высказались на этот счет однозначно: выступления дочери на Олимпийских играх их пациент не увидит.

Отца не стало через два дня после того, как Рита вернулась в Москву с золотой медалью. Она успела…

Глава 5. Расколотый мир

Я была уверена, что она не станет разговаривать. Более того, прекрасно понимала, что в борцовский зал на следующий день после своего поражения Наташа Воробьева скорее всего не придет: слишком непросто бывает снова оказаться в обстановке, где тебя настигло самое горькое и болезненное испытание в жизни, где на помосте (и ты точно знаешь это) под толстой шкурой борцовского ковра еще не просохла лужа твоего пота и твоих слез. Скорее для проформы я попросила знакомого тренера: «Увидите Воробьеву в Олимпийской деревне, передайте, что я прошу ее позвонить». Поздно вечером раздался звонок:

– Здравствуйте. Вы меня искали?

Наташка… Я влюбилась в нее вовсе не на борцовском ковре: финала, в котором Воробьева победила в Лондоне, став первой в истории российской олимпийской чемпионкой в вольной борьбе, я не видела – была в тот день на каких-то других соревнованиях. До какой степени Наталью способна завести жесткая конкуренция, я имела возможность наблюдать абсолютно не в спортивной обстановке пару лет назад, когда мы вместе оказались в игровой телевизионной передаче «Большие гонки» в Венгрии. Я – в качестве тренера, Воробьева – членом команды.

Ей выпало состязаться на сегвее – в трех заездах на выбывание. В первом же из них кто-то из азиатов подал протест: мол, российская участница подсекла остальных и финишировала с нарушением правил. В следующей гонке Наташа демонстративно стала во второй ряд – с самого краю. Как только был дан старт, она заложила широченную дугу и, набрав совершенно немыслимую, до свиста в ушах, скорость, обошла всех по большому радиусу метров на тридцать. То же самое, только с еще большим куражом, она повторила в финальном заезде. Когда же потом я спросила, где спортсменка так лихо научилась управляться с сегвеем, Воробьева рассмеялась: «Я встала на него сегодня впервые в жизни. Ну так не проигрывать же было из-за этого?

Тогда еще я, помню, подумала: такая не может и не должна проигрывать. Нигде, никому и никогда.

Когда Воробьева впервые появилась на каких-то борцовских соревнованиях, известный российский судья Валерий Рязанцев, имеющий колоссальный стаж и много чего повидавший в борьбе, сказал, наблюдая за спортсменкой на ковре: «Интересная девочка». Запомниться с первого появления – само по себе значит в борьбе немало. На то, чтобы доказать, что она действительно стоит этого внимания, у Воробьевой ушли считаные месяцы. В 2012-м она выиграла свой первый чемпионат России, и в том же году стала чемпионкой в Лондоне, открыв этим титулом перечень своих борцовских побед.

Такие прецеденты сильно провоцируют окружающих усмотреть в достижении не реальную силу, а всего лишь стечение обстоятельств. Другими словами, отнести победу к категории «повезло». Но была и статистика: три заключительных олимпийских поединка Воробьева закончила в Лондоне досрочно. На полуфинальный – с чемпионкой Пекина китаянкой Ван Цзяо – у нее ушло семнадцать секунд. В финале была повержена самая грозная из соперниц – пятикратная чемпионка мира болгарка Стефка Златева.

После той Олимпиады в борцовских кругах пошла гулять песенка: «У болгарского верблюда два горба, потому что жизнь в Болгарии – борьба. Но болгарам место первое не взять, золотой медали не видать! Потому что есть Наташка на ковре…»

После тех Игр Воробьева уверенно выиграла сначала один чемпионат Европы, затем другой, затем…

А затем все закончилось. Спортсменка начала обидно проигрывать, после чего большей частью приходилось оправдываться: за то, что она не так, как подобает, относится к тренировкам, не так себя ведет, разбазаривает как попало свой талант, да и вообще «поймала звезду». А дело, похоже, было лишь в том, что в серьезном борцовском мире – мире больших и сильных мужчин – никому даже в голову не пришло задуматься, что речь идет о совсем молоденькой, переполненной любовью к жизни девчонке, у которой за ее двадцать с небольшим лет никогда не было ни собственного дома, ни машины, ни красивых, стильных вещей, ни возможности с упоением тратить деньги на дурацкие безделушки – ничего, собственно, не было. Она просто дорвалась до этой жизни, упавшей к ее ногам, и упивалась ею взахлеб. До борьбы ли в такой ситуации?

Взять себя в руки Наташе удалось только за год до Рио – на мировом первенстве в Лас-Вегасе, за год до Олимпийских игр. И только там я поняла, что еще ни разу до этого не видела Воробьеву по-настоящему счастливой. Она бросалась на шею тренерам, щупала и кусала медаль, говорила какие-то сумбурные слова благодарности болельщикам и заявила журналистам в микст-зоне, что теперь обязательно наконец-таки пойдет в казино и поставит деньги на 69 – число ее новой весовой категории. То, что такого числа на рулетке нет, ей только предстояло узнать.

В одном из своих интервью Воробьева как-то сказала – то ли в шутку, то ли всерьез, что к сопернику, хоть однажды положившему тебя на лопатки, возникают совершенно особые счеты. Счеты к олимпийской чемпионке по этой логике должен был иметь весь борцовский бомонд красоток, ограниченный рамками категории шестьдесят девять килограммов. Наверное, это и хорошо, когда заранее понимаешь, что тебя будут «убивать» – и не боишься этого.

А проиграла Наташа обидно. При равном количестве набранных баллов золото получила японка Сара Досе, поскольку именно она провела прием последней.

В том интервью – на следующий день после злополучного поражения – мы говорили о многом. Под конец разговора Наташка даже начала смеяться, и сквозь смех вдруг горько сказала:

– Наверное, куча людей вообще не понимает, почему мы плачем на пьедестале, получая серебряную медаль. Медаль же! И как объяснить, что ты годами пахал на тренировке и во всем себе отказывал вовсе не ради того, чтобы стоять на второй ступеньке. И что совершенно невозможно заставить себя улыбаться, когда весь твой мир трещит по швам. Но ничего…

Она совсем не героически шмыгнула носом и добавила:

– Все равно мы сильные. Мы справимся…

* * *

Олимпиада в Рио принесла российской команде еще два совершенно особенных серебра, каждое из которых отливало для болельщиков золотом, а их обладательницу заставило рыдать. В Бразилию Юля Ефимова приехала четырехкратной чемпионкой мира. Потом, уже после соревнований, все массово подхватят тему о том, что в ситуации, которая сложилась в Рио вокруг российской сборной и вокруг Ефимовой в частности, Юля сделала невозможное. Это было и так и не так. Спортсменка действительно нервничала сверх обычного в ожидании, допустят ее до участия в Играх или нет: все-таки в ее послужном списке уже была пусть не слишком продолжительная, но совершенно официальная дисквалификация за положительную допинг-пробу в самом конце 2013 года, затем в начале января 2016-го она оказалась замешанной в еще одном допинговом разбирательстве, словом, нельзя было предположить, что связанный с этим стресс свалился на Ефимову внезапно. Те, кто работал на многих Олимпиадах, редко бывают склонны к сантиментам – слишком много всего доводится видеть: жесточайшие травмы, способные на всю жизнь оставить человека калекой, но не являющиеся препятствием для того, чтобы выйти и драться за победу, невероятные преодоления себя и обстоятельств, когда против тебя весь мир, и даже внезапные и оттого еще более трагичные смерти.