Олимпийские игры. Очень личное — страница 82 из 87

Двадцатичетырехлетний Уле Эйнар его таки забрал, изобразив «дубль два» на следующий день, когда в вероятность подобного исхода уже никто не верил. Но речь сейчас не об этом.

Он никогда не показывал, что ему больно. Да и вообще, что способен испытывать и демонстрировать какие-то эмоции, помимо злого оскала на лыжне и дежурной улыбки на пьедестале. В этом плане большой спорт – очень жестокая вещь. Победитель не имеет права проявить слабость, а мир вокруг него во что бы то ни стало стремится найти уязвимые места, тыкая в звезду виртуальными бандерильями: тут больно? Нет? А если вот так? А здесь?..

За месяц до Игр в Пхенчхане мир все-таки увидел: Бьорндалену больно. Очень. Это проявлялось в каких-то прорывающихся комментариях норвежца, в его готовности в любую секунду встать в общий строй команды, которой он оказался не нужен. Я бы даже сказала – демонстративно не нужен, как состарившийся лев в молодой зубастой стае. То, что лев жив и не потерял способности чувствовать, не волновало уже никого.

Могло ли все сложиться иначе? Безусловно. Не сложилось как раз потому, что Уле Эйнара подвели не спортивные, а прежде всего человеческие просчеты. Например, неспособность понять, что организм начинает переставать подчиняться приказам мозга: иначе восстанавливается, иначе переносит высоту, иначе держит удар соперничества. С точки зрения логики и стратегии, норвежец выстроил свою подготовку безупречно: в конце концов, этот эксперимент над собственным организмом он проводил за время своей карьеры не один десяток раз. Просто раньше все было просто: спортсмен – лыжня – винтовка – результат. А за полтора года до Игр в Пхенчхане чистота эксперимента была нарушена естественным, но радикальным образом: у Бьорндалена и его супруги Дарьи Домрачевой родилась дочь.

Кто-то, возможно, усмехнется: какие могут быть проблемы, когда деньги позволяют обеспечить ребенку любое количество нянек и, если понадобится, оплатить любое жилье и любые переезды? Просто в случае с Бьорндаленом это не работало. Он очень ждал этого ребенка, очень хотел быть отцом и наверняка полагал, что справится и с этим тоже. А ведь не так просто, когда тебе хорошо за сорок и жизнь резко смещает акценты.

К этому добавилась внезапная болезнь, нервотрепка из-за результатов, отсутствие поддержки внутри команды. Поэтому не было ничего удивительного в том, что биатлонный пазл Бьорндалена в какой-то момент перестал складываться.

Но было что-то глубоко символичное в том, что Уле Эйнар запомнился миру именно таким, по-человечески уязвленным и страдающим, а не как волк-одиночка – злой на трассе, эгоистичный в жизни и безразличный ко всему, что происходит вокруг.

Глава 3. Усталость металла

Игры в Корее стали первыми за всю олимпийскую историю страны, где все медальные надежды сводились к одной-единственной золотой медали. У этой медали имелись имя, фамилия, очаровательное девичье личико и умение лучше всех в мире кататься на коньках. Чемпионкой зимней Олимпиады в женском одиночном катании должна была стать Евгения Медведева.

Свою первую взрослую победу Женя одержала в декабре 2015-го, выиграв финал «Гран-при» в Барселоне. Через полтора месяца она стала чемпионкой Европы, хотя результат оказался неоднозначным: при абсолютно равной внешне борьбе между чемпионкой Европы Евгенией Медведевой и почти идеально откатавшейся Еленой Радионовой разница между этими двумя спортсменками составила 5,46 балла.

Для Радионовой поражение стало трагедией. Причем гораздо более сильной, чем за год до этого в финале «Гран-при»-2014. Там Лена проиграла Елизавете Туктамышевой, но это оказалось не слишком обидно: у Радионовой было падение в короткой программе, а в произвольной борьба между спортсменками велась абсолютно на равных. Они даже закончили свои прокаты с абсолютно одинаковой технической суммой.

На чемпионате Европы Лена выжала из своей произвольной все, на что была способна, то есть выступление стало эталонным. Но как тогда объяснять почти шесть баллов разницы?

Отчасти причиной была легкость, с которой юная чемпионка штамповала прыжки. Пять из семи прыжковых элементов стояли у Медведевой во второй половине программы, что с точки зрения техники оценивалось дополнительно, а кроме того в программе имелось множество музыкальных и хореографических «мелочей», влияющих на вторую оценку. Но главным было не это. А то, что на льду Братиславы столкнулись два диаметрально противоположных подхода к фигурному катанию.

Поражение Радионовой ее болельщики восприняли болезненно. Так бывает всегда, когда жизнь фигуристки на протяжении длительного времени протекает на глазах публики и все имеют возможность наблюдать, насколько тернист порой становится ее путь. Так было с Аделиной Сотниковой, с Лизой Туктамышевой, с десятками тех, кто катался до них. Радионова выступила в Братиславе очень мужественно и при этом – красиво, безошибочно и очень по-женски, осознавая всем своим существом каждое движение, каждый нюанс музыки.

Медведева выглядела на льду совсем иначе – как человек, профессионально заточенный под выполнение совершенно конкретной задачи. Со времен победы в финале «Гран-при» она еще сильнее похудела, из-за чего и без того легкие прыжки стали совсем невесомыми.

В этом плане спортсменку можно было сравнить с Юлией Липницкой образца олимпийского сезона, когда ее тренером Этери Тутберидзе делалось все возможное, чтобы спортсменка не набрала ни грамма дополнительного веса и за этим не последовало бы изменение фигуры и, соответственно, техники. Собственно, сверхзадача того сезона сводилась для тренера к тому, чтобы выжать из проекта под названием «Липницкая» максимум. Любой ценой.

Это удалось реализовать. Юля блистательно выиграла европейское первенство, опередив Сотникову при практически безошибочном прокате последней, благодаря этому попала в олимпийскую сборную и командный олимпийский турнир, за победу в котором получила золотую медаль. И завершила сезон серебром чемпионата мира.

Вряд ли можно было осуждать тренера за то, что после того сезона она потеряла к Липницкой интерес, оставив ученицу наедине со своими проблемами. У Тутберидзе просто уже имелся совершенно другой проект. В конце концов, большой спорт – это, с одной стороны, результат, а с другой – игра по правилам. Если правила позволяют выставлять неоформившегося ребенка против взрослых спортсменок и «убивать» этих спортсменок сложностью и легкостью, непосильной для взрослых тел, так почему бы не сделать на это ставку? Тем более что в женском одиночном катании идея была не нова: достаточно вспомнить олимпийские победы малолетних Тары Липински в Нагано или Сары Хьюз в Солт-Лейк-Сити. Под сокрушительным натиском этих одиночниц пали легендарная во всех отношениях Мишель Кван и не менее легендарная Ирина Слуцкая. Другой вопрос, что ни одному американскому тренеру не приходило в голову поставить производство таких спортсменок на поток, искусственно сдерживая рост и развитие девичьего организма жесточайшими голодовками.

Тогда я, пожалуй, впервые подумала о том, что главная цель проекта «Медведева» заключается отнюдь не в долгой и красивой карьере, а всего лишь в том, чтобы выиграть вслед за финалом «Гран-при» и чемпионатом Европы еще и мировое первенство. И что дальше Женя непременно угодит в тот же самый капкан, в который попала Радионова: по совершенно объективным причинам потеряет способность бороться с очередной чудо-малышкой, которая, что совершенно не исключено, станет очередным проектом ее собственного тренера.

* * *

Прогнозируя такой ход событий, я ошиблась на год. За два своих взрослых сезона Медведева выиграла двенадцать из тринадцати взрослых турниров, в которых стартовала, по два раза подряд став чемпионкой России, чемпионкой Европы, чемпионкой мира и победительницей финала «Гран-при». Из двух тысяч шестисот девяноста восьми судейских оценок, выставленных ей за качество исполнения технических элементов, лишь девяносто имели отрицательную величину. За два полных соревновательных сезона спортсменка в общей сложности выполнила двести сорок два прыжка, и только семь из них – неудачно. В пяти заключительных турнирах предолимпийского года все без исключения попытки были чистыми. Кроме того, Медведева собрала все существующие рекорды по набранным суммам баллов. За всю историю мирового женского фигурного катания похвастаться подобной статистикой не могла никакая другая фигуристка. Все, что требовалось спортсменке в олимпийском сезоне, – удержать этот уровень. Всего лишь удержать.

Это было не так просто: российское женское катание, в арьергарде которого шло мировое, давно превратилось в чистую математику. Та же Медведева в свое время встала во главе женского пелотона за счет того, что к умопомрачительно сложной в техническом плане программе добавила столь же умопомрачительную стабильность. А Алина Загитова, войдя в свой первый взрослый сезон под руководством того же тренера, перенесла во вторую половину уже не пять прыжков, а все семь. «Дон Кихот» Минкуса, с которым она выиграла все свои старты в юниорах, позволял это как нельзя более выигрышно – как раз поэтому программу было решено оставить еще на один сезон.

Подобный технический прием оказался Евгении не по зубам. Для начала ей сильно не повезло с программой: первоначальная постановка получилась не слишком удачной, пришлось уже по ходу начавшегося сезона экстренно накатывать новую, переделанную из показательного номера «Анна Каренина». Женя изо всех сил старалась выжать из себя и из постановки максимум, но необходимость соответствовать технической планке, которую задала Загитова, привела к тому, что фигуристка заработала усталостный перелом стопы. В связи с этим ей пришлось пропустить финал «Гран-при», хотя, возможно, само участие в серии, вместо того чтобы чуть снизить нагрузки и поберечь ногу, было ошибкой.

Известный спортивный хирург-ортопед Сергей Архипов, к которому я обратилась за консультацией, сказал мне тогда:

– Подобная травма – чисто «тренерская». Она возникает у спортсмена всегда по единственной причине: от длительных хронических нагрузок. В ответ на эту нагрузку кость реагирует тем, что ее наружный слой становится очень прочным, костные балки утолщаются, а количество кровеносных сосудов внутри кости начинает уменьшаться. В связи с этим кость становится прочной, но хрупкой. Там, где на нее приходится максимальная, так называемая «режущая», нагрузка, кость начинает как бы рассасываться. На этом участке появляется тоненькая, как ниточка, полоска – зона Лозера. И со временем в результате даже не очень большого усилия в зоне Лозера происходит перелом. Если Медведевой действительно поставили именно этот диагноз, боюсь, восстановиться до Олимпийских игр она просто не сможет. Для того чтобы костные балки и сосуды вернулись в норму и вернулось полноценное кровообращение, нужны месяцы.