Олимпийские игры. Очень личное — страница 86 из 87

же вылетит из сборной. При этом Лена показала всему миру, что будет биться за своих «детей» с кем угодно. Надо было видеть, как она лично воспринимала все, что происходило накануне и во время Игр в Пхенчхане. Такие вещи вызывают громадное уважение не только у тех, кто смотрит на спорт со стороны, но и тех, кто находится внутри. Завидую. Вот честно – очень завидую лыжникам…

Глава 6. Самая короткая

Игроки сборной России стояли на льду и пели гимн. Получасом ранее, когда финальный матч Россия – Германия перешел в овертайм, все, кто болел за Россию  – не важно, на трибуне или перед экранами, – в отчаянии, граничащем со злостью и досадой, думали примерно об одном и том же. О том, что еще ни разу цель выиграть Олимпиаду не была столь близка и далека одновременно. Что нет и не может быть большего позора, нежели в отсутствие игроков НХЛ проиграть Германии – стране, которую никогда никто не воспринимал в хоккее всерьез. Что лучше бы, наверное, вообще было не приезжать на эту Олимпиаду, каждый день которой сопровождался немыслимыми унижениями, а тут еще и хоккей…

Это только потом двукратный олимпийский чемпион Вячеслав Фетисов, которому так и не удалось реализовать самую заветную свою мечту и довести команду до чемпионства в 2002-м, скажет, что ни в коем случае нельзя обесценивать это золото – первое за двадцать шесть лет. Что все, кто хотел приехать на Олимпиаду и играть – приехали и играли. Что эта победа столь же заслуженна, как любая другая, что были «до», в том числе – его собственные. Что финал превратился в настоящий триллер, и о нем когда-нибудь наверняка снимут фильм, который заставит плакать всю страну…

А игроки сборной России стояли на льду и пели гимн. Во весь голос, наплевав на запреты.

И все остальное не имело ровным счетом никакого значения…

Эпилог

За двадцать шесть лет до Игр в Пхенчхане я собиралась на свою первую журналистскую Олимпиаду в Барселону. Игры-2018 стали для меня уже четырнадцатыми. Точнее, даже семнадцатыми, если считать Монреаль, где я выступала в 1976-м, московскую Олимпиаду-80, которую бойкотировали американцы, и следующую, которую пробойкотировала уже наша страна. В Москве, правда, выступить не довелось – ходила с аккредитацией, глазея по сторонам, и на параде открытия, стоя на стадионе в официальной, как и вся советская команда, олимпийской форме, принимала у монреальской стороны белый олимпийский флаг с кольцами: город сдал – город принял… А в 1984-м провела всю Олимпиаду в Останкино, разбирая ленты информационных агентств в спортивной редакции телевидения и по крупицам добывая информацию об Играх.

Олимпийская судьба довольно долго берегла меня от разочарований. Ну да, я не попала в команду в 1980-м. Но, во-первых, тогда я уже имела титул олимпийской чемпионки, а во-вторых, та Олимпиада, положа руку на сердце, в прыжках в воду вообще не представляла в плане соперничества никакого интереса – по когорте наиболее принципиальных соперников бойкот тогда ударил наиболее сильно. А какое может быть удовольствие от победы, когда не с кем бороться?

Барселона и Лиллехаммер – это Игры-восторг. Они каждый день приносили какие-то новые знакомства, дарили новые эмоции. И что с того, что в Барселоне я похудела на восемь килограммов, а вернувшись из Лиллехаммера, к ужасу всех домашних, спала трое суток подряд? Полученные впечатления того однозначно стоили.

В Атланте, в силу уже накопленного опыта, работать было чуть проще. За «своих» я болела там все так же отчаянно, и они побеждали. Саша Попов и Саша Карелин. Денис Панкратов и Дима Саутин. Леша Немов и Света Хоркина…

А вот в Сиднее шарахнуло.

Не проходило дня, чтобы я не вспомнила ту самую фразу Токарева, когда-то запавшую в душу: «Бывает, идет на старт тот, кто тебе дорог, ты сердцем чувствуешь приближение неудачи и не имеешь права отвести взгляд. И нет большего горя, чем видеть несчастье друга и писать о нем…» Фраза казалась мне очень красивой. Сколько на самом деле в ней заложено личной боли и горечи, я по-настоящему поняла только в 2000-м.

Не помню, как я писала тот сиднейский репортаж после поражения Попова на стометровке. Вообще не помню, как добралась тогда из бассейна до пресс-центра. В памяти отпечаталось лишь то, как поздней ночью я шла с коллегами к метро, чтобы вернуться в олимпийскую съемную квартиру, и плакала навзрыд. Почему-то вспоминала, как в 1996-м мы вместе с Карелиным возили Попова в крошечную церквушку близ Подольска – крестить. Именно Карелин тогда, узнав о страшном ранении Александра в Москве, приехал к нему в больницу сразу после операции и спросил: «Ты крещеный?» И, услышав отрицательный ответ, озабоченно покачал головой: «Надо бы…»

Неделей позже в Сиднее проиграл сам Карелин…

Именно те игры раз и навсегда научили меня ничего не ждать от Олимпиад и никогда не строить прогнозов. Потому что можно ехать на Игры стопроцентным фаворитом в ранге двукратного или трехкратного олимпийского чемпиона – и проиграть. Таких примеров множество. В поражении может не оказаться вообще никакой логики, но, если ему суждено случиться, оно обязательно произойдет. Видимо, судьба очень любит принимать подобные решения в одиночку. Помните, как в том же Сиднее уронила обруч Алина Кабаева? А ведь вероятность того, что она не справится со снарядом, составляла даже не тысячную – миллионную долю процента.

Казалось бы, что нового можно увидеть на Играх, когда счет им приближается к концу второго десятка? Но вот парадокс: в 2012-м незадолго до отъезда в Лондон я беседовала с двумя выдающимися спортсменами – брала интервью у пятикратной чемпионки мира по художественной гимнастике Амины Зариповой и у олимпийского чемпиона по боксу Александра Лебзяка. Зарипова выступала в Атланте, Лебзяк – в Барселоне, Атланте и Сиднее, но ни одно из этих выступлений я не увидела, так сложилось.

Я не видела в Барселоне баскетбольный финал, в котором впервые на Олимпиадах играла американская сборная. Не видела, как выигрывает в Атланте свое девятое олимпийское золото тридцатипятилетний легкоатлет, американец Карл Льюис. Мимо меня промчался весь олимпийский биатлон в Нагано – с самой первой золотой медалью совсем еще молодого Уле Эйнара Бьорндалена, а заодно – и биатлон в Солт-Лейк-Сити, где у Бьорндалена уже случились целых четыре олимпийские победы. Точно так же не довелось побывать ни на волейбольном финале в Лондоне, ни на гандбольном – в Рио-де-Жанейро.

Еще я никогда не видела, как на Олимпиадах играют в теннис. Да и на церемониях открытия вплоть до Игр-2018 присутствовала всего три раза в жизни – в Москве, Барселоне и Пекине. В Монреале, на тех Играх, где выступала в 1976-м, выйти на парад в составе сборной СССР мне тоже не довелось: за время ожидания начала церемонии под трибунами стадиона я так сильно стерла ноги новыми форменными туфлями, что тогдашний председатель Спорткомитета Сергей Павлов лично распорядился немедленно отвезти меня назад в Олимпийскую деревню. «Ей, может, этими ногами для страны золото добывать!» – грохотал он тогда. И ведь как в воду глядел…

Не думаю, что Олимпийскими играми можно наесться впрок. Как только они заканчиваются, ты вдруг отчетливо понимаешь, что в очередной раз не успел увидеть чего-то важного и интересного. Не успел с кем-то познакомиться, поговорить. И неизменно думаешь о том, что в следующий раз обязательно все наверстаешь.

Наверное, эта причастность к выдающимся людям и выдающимся событиям и есть самое ценное для спортивного журналиста. Жить такой жизнью бывает достаточно тяжело. Каждый раз, когда после Олимпиад из большого спорта уходят очередные звезды, у меня неизменно возникает чувство, что, уходя, они навсегда забирают с собой огромную эмоциональную часть моей собственной жизни: наши общие воспоминания и переживания, свои победы и поражения, которые в какой-то степени были и моими тоже.

Каждый раз в таких случаях я думаю, что никогда больше не захочу писать о спорте. Что не стану ездить на соревнования, а если стану, то вообще не буду там ни за кого болеть. Чего болеть, когда все кругом – чужие? Но проходит совсем немного времени, и все начинается сначала.

И я по-прежнему не люблю отвечать на вопрос: «Чего нам ждать от Олимпийских игр?» Всего! Внезапных побед и сокрушительных поражений. Мужества маленьких девочек и бессилия гигантов. Разбитых вдребезги стереотипов и желания вдребезги же и немедленно расколотить экран телевизора, на котором безостановочно мелькают кадры поражения твоего кумира. И невероятной радости – когда «свои» становятся первыми…

Таблицы медальных зачетов






















Иллюстрации


Слева направо: Сергей Вайцеховский, Владимир Сальников, спортивный психолог Геннадий Горбунов


Елена Вайцеховская, 1976 г., Монреаль


Виталий Щербо, 1992 г., Барселона


Светлана Богинская, 1992 г., Барселона


Александр Попов, 1992 г., Барселона


Александр Карелин, 1992 г., Барселона


Любовь Егорова, 1994 г., Лиллехаммер


Оксана Баюл, 1994 г., Лиллехаммер


Дмитрий Саутин, 1996 г., Атланта


Денис Панкратов, 1996 г., Атланта


Буйвасар Сайтиев, 1996 г., Атланта


Павел Буре, 1998 г., Нагано


Оксана Казакова и Артур Дмитриев, 1998 г., Нагано


Татьяна Тарасова – советский и российский тренер по фигурному катанию, 1998 г., Нагано


Александр Карелин, 2000 г., Сидней


Мария Киселева и Ольга Брусникина, 2000 г., Сидней


Евгений Плющенко и Алексей Ягудин на пьедестале почета, 2002 г., Солт-Лейк-Сити


Двойное награждение. Елена Бережная и Антон Сихарулидзе, Джеми Сале и Давид Пеллетье, 2002 г., Солт-Лейк-Сити


Ирина Слуцкая и ее тренер Жанна Громова, 2002 г., Солт-Лейк-Сити


Майкл Фелпс, 2004 г., Афины


Александр Попов, 2004 г., Афины


Светлана Хоркниа, 2004 г., Афины