Где Бахрам отдыхал, осушая бокал,
Там теперь обитают лиса и шакал.
Видел ты, как охотник, расставив капканы,
Сам, бедняга, в глубокую яму попал?
Далее историк записал: «Когда Алп-Арслан был ранен, он завещал султанство сыну своему Малик-шаху, который был вместе с ним, и приказал, чтобы войско присягнуло ему, и все присягнули. Заведовал этим делом Низам аль-Мульк. Поход был прекращен. Визирем Малик-шаха стал Низам аль-Мульк».
Новому султану исполнилось 17 лет. И конечно, в этих условиях влияние многоопытного Низам аль-Мулька в государстве резко возросло. Воспользовавшись молодостью нового султана, некоторые из его родственников стали открыто претендовать на верховную власть. Однако немногим более чем за полгода Низам аль-Мульк жестоко подавил все эти притязания. Осенью 1073 года, отвоевав Термез, Малик-шах двинулся на Самарканд, где в это время находился Шаме аль-Мульк. Последний стал просить мира, обратившись через Абу Тахира к великому визирю. Малик-шах согласился и вернулся в Исфахан. Низам аль-Мульк остро нуждался в это время в образованных и талантливых молодых людях, и, по-видимому, Абу Тахир на этой встрече рекомендовал ему Омара Хайяма.
…Ранняя весна — благодатное время для караванных путешествий. Солнце еще не так жестоко опаляет людей и животных. Воздух пропитан ароматом пробуждающейся природы, дышится легко и верится, что несчастья и болезни навсегда минуют тебя. Вдоволь зелени для животных, воды — для людей. И долгая дорога не кажется такой утомительной.
Когда до Исфахана остался один дневной переход, Омар вспомнил не раз им читанное описание города, составленное Насир-и Хосроу, побывавшим там за двадцать два года до него: «Исфахан лежит в долине, воздух и вода там замечательно хороши.
Город окружен высокой прочной стеной с воротами и бойницами. Наверху стена по всему протяжению снабжена зубцами. В городе есть ручьи проточной воды и красивые высокие здания. Посреди города стоит красивая большая соборная мечеть. Говорят, что длина стены — три с половиной фарсаха. Весь город находится в цветущем состоянии, развалин я там не видел нигде. Базаров там много: я видел базар менял, где торгуют двести менял. Каждый базар окружен стеной и воротами, точно так же окружены стенами с крепкими воротами и кварталы, и улицы.
Там были прекрасные караван-сараи и была улица, называемая улицей Вышивальщиков, где было пятьдесят хороших караван-сараев: в каждом из них жило много торговцев.
Тот караван, с которым ехали мы, вез тысячу триста харваров разного товара, но, когда мы приехали в этот город, наше прибытие осталось совершенно незаметным, ибо тесноты там нет, всюду достаточно помещений и прокормления.
Незадолго до нашего приезда там был страшный недород, но, когда мы приехали туда, там как раз снимали с полей ячмень. Полтора мена пшеничного хлеба отдавали за один полновесный дирхем, три мена ячменного хлеба тоже стоили один дирхем.
Во всех странах, где говорят по-персидски, я не видал города красивее, более населенного и более цветущего, чем Исфахан. Говорят, что пшеница, ячмень и другое зерно там может лежать в течение двадцати лет, не портясь. Многие утверждали, что раньше, когда вокруг города еще не было стены, воздух был еще лучше, чем теперь».
Равнина, на которой расположен Исфахан, окружена горами (кроме юго-востока, где она непосредственно примыкает к степи), отличается теплым климатом и обильным орошением. Почва требует удобрения, для чего в особых башнях собирался голубиный помет и, кроме того, утилизировались городские отбросы.
Центром города была так называемая Царская площадь, где находились дворец султана, главная мечеть и основные базары. Как и другие большие площади в персидских столицах, она была окружена рядом построек в два этажа, в нижних помещались лавки; перед зданиями росли деревья и протекал канал. Арабский историк Макдиси описывал соборную мечеть с круглыми колоннами и к юго-западу от нее — минарет высотой в семьдесят аршин. Причем это здание было построено из глины арабами из племени бену-те-пин и расширено при халифе Муктадире в X веке. При мечети впоследствии была библиотека, каталог которой составлял три тома.
В Исфахане изготовлялись шелковые и бумажные ткани, холсты и одежды, которые вывозились в различные страны Востока. Вообще ремесленная продукция была довольно высокого качества как в техническом, так и в художественном отношении. Это ковры, декоративная керамика, ювелирные изделия. Особенно ценились чеканка по металлу, яркие ткани, золотое и серебряное литье.
При Малик-шахе Исфахан стал одним из крупнейших городов Востока. Вряд ли Омар Хайям, въезжая весной 1074 года в Исфахан, догадывался, что его жизнь в течение более чем двадцати лет будет связана с этим городом, основанным еще Александром Македонским.
Где вы, друзья? Где вольный ваш припев?
Еще вчера, за столик наш присев,
Беспечные, вы бражничали с нами…
И прилегли, от жизни охмелев!
История сельджукского государства — неотъемлемая и важная часть истории исламского мира, и прежде всего Мавераннахра и Ирана. Академик В. В. Бартольд писал, что «благодаря образованию сельджукской империи огузский или туркменский народ приобрел для мусульманского мира такое значение, какого не имел в Средние века ни один из турецких народов». Туркменская по происхождению династия сельджуков в лице своих султанов — «великих сельджуков» — Тогрул-бека, Алп-Арслана и Малик-шаха объединила под своей властью народы и страны, находившиеся на территории от Средней Азии до Сирии и Палестины. Это объединение сопровождалось значительными изменениями в социальной и политической жизни народов этого региона. Определяя значение сельджукского завоевания, Ф. Энгельс подчеркивал, что «особого рода землевладельческий феодализм ввели на Востоке только турки в завоеванных ими странах». Но стержнем такого «феодализма» являлась безусловная лояльность крупных землевладельцев по отношению к султану.
Развитие ленной системы, так называемого икта, закрепощение крестьянства, децентрализация государственного устройства — таковы значительные изменения, произошедшие при тюрках-сельджукидах, без учета которых трудно понять историю XI–XII столетий Ближнего и Среднего Востока.
Сельджукские вожди быстро установили контакт со знатными родами завоеванных территорий, особенно с той их частью, которая была связана с городской жизнью, имела недвижимое имущество в городах, принимала участие в караванной и базарной торговле и занимала важные чиновные посты в предыдущих государствах. Ничто так ярко не выражает политику сельджукских государей Алп-Арслана и Малик-шаха, как приглашение ими в качестве визиря Низам аль-Мулька. Взятый еще Тогрул-беком курс на союз с теми слоями феодальной знати, которые максимально были связаны с городской жизнью, практически и теоретически оформляется в целую систему знаменитым государственным деятелем. Низам аль-Мульк, своего рода Ришелье Сельджукидов, фигура настолько крупная, что его можно рассматривать как политическое знамя своего времени.
Хасан ибн Али принадлежал к благородному, но обедневшему роду из города Туса. Абу Али Хасан, отец Низам аль-Мулька, долгие годы служил у газневидского наместника Хорасана. Он был чиновником средней руки, и его жалованья едва хватало на расходы семьи. Ибн аль-Асир пишет: «Деньги и имущество, какие были у его отца, ушли, мать его умерла, когда он был еще грудным ребенком, и отец его, бывало, обходил со своим ребенком кормилиц, пока какая-нибудь из них не покормит его даром. Он вырос, изучил арабский язык, и [заложенная] в нем тайна Божия побудила его к высоким стремлениям и занятию науками. Он изучил фикх, стал превосходным [в нем] и знал много хадисов. Потом он начал заниматься султанскими делами, и судьба не переставала возвышать его, благоприятствуя ему как во время нахождения на месте, так и во время путешествия. Он ездил по городам Хорасана и вместе с одним из чиновников попал в Газну. Затем он стал находиться при Абу-Ал и ибн Шазане, управляющем делами в Балхе для Дауда, отца султана Алп-Арслана. При нем (ибн Шазане. — Ш. С., К. С.) положение его стало хорошим и обнаружились его способности и надежность, и он стал известен этим. Когда Абу-Али ибн Шазану пришла пора умирать, он рекомендовал его малику Алп-Арслану и сообщил о его положении. Тот поручил Низам аль-Мульку ведение своих дел. Потом он стал его визирем, а после смерти дяди своего Тогрул-бека он (Алп-Арслан. — Ш. С., К. С.) стал султаном. Он продолжал быть его визирем, так как в нем обнаружились большие способности и правильные мнения, которые доставили Алп-Арслану султанство. Когда умер Алп-Арслан, Низам аль-Мульк занялся делом сына его Малик-шаха…»
Низам аль-Мульк сыграл огромную роль в создании централизованного и разветвленного бюрократического аппарата сельджукской державы. Он был талантливым государственным деятелем и одаренным политиком. С его именем связано проведение ряда важных реформ, укрепивших экономическую, политическую и военную организацию сельджукской империи.
Курс, проводимый Низам аль-Мульком в течение почти тридцати лет — с 1064 по 1092 год, — можно определить так: во-первых, опираться на те круги и группы знати, которые не будут препятствовать созданию централизованного государства; во-вторых, держать постоянно наготове большое, дисциплинированное и хорошо вооруженное войско, с которым можно вести широкую завоевательную политику и поддерживать порядок внутри страны; в-третьих, всеми мерами бороться против сил, подрывающих политику создания централизованного государства, особенно против разветвленной исмаилитской организации, которые имели свои опорные пункты в Северном Иране; в-четвертых, всячески препятствовать переходу икта в наследственное владение, поскольку это ослабляло централизаторские тенденции власти.
Однако эта стратегия в конечном счете оказалась неадекватной ходу истории и сразу после смерти Низам аль-Мулька была отброшена.