…Несколько тысяч человек направляются с этим ежегодным весенним караваном на родину Печати пророков Мухаммада. Здесь много и богатых людей. У каждого десятки верблюдов с поклажей, несколько лошадей, бараны, предназначенные для жертвоприношений. Но много и бедных — тех, которые с помощью жителей всего квартала собрали необходимые припасы для такого святого путешествия. Ата-бек султана Санджара дал отряд конных воинов для охраны каравана. Путь в Мекку когда-то, во времена расцвета Аббасидского халифата, был безопасен, но в нынешние смутные времена опасности подстерегают на каждом шагу. Не раз уже было так, что разбойники, не боясь гнева Всевышнего, грабили караваны, направлявшиеся в Мекку, а паломников продавали на невольничьих рынках.
Хайям ехал на коне, купленном на деньги немногих верных, не отвернувшихся от него в трудные времена друзей, оставшихся в Исфахане. Он всю дорогу молчал, углубившись в свои мысли. Паломники с глубоким уважением и трепетным благоговением смотрели на его сумрачную, чуть сутулую фигуру. И тому была веская причина: ведь этот молчаливый мудрец (а некоторые даже за глаза со страхом называли его колдуном) спас караван от страшного и коварного врага.
…Это произошло на пятый день пути. Ближе к закату солнца, когда предводитель каравана уже послал несколько воинов вперед, чтобы они подыскали удобное место для ночной стоянки, стало известно, что пять паломников заболели. У всех больных были одинаковые симптомы: высокая температура, воспаленные глаза, они с трудом говорили и жаловались на головную боль и головокружение.
Шейх велел собрать тех, кто хоть что-то понимает во врачевании. Последним подъехал Хайям. Каждый из табибов или притворявшихся таковыми предлагал свои средства. Они важно и степенно спорили о преимуществах того или иного метода лечения. Предводитель паломников, сидя на высоком красивом верблюде, слушал эти умные речи, чуть прикрыв глаза. Омар же узнал эту «ученую братию», более заинтересованную в том, чтобы выглядеть значительнее, чем они есть, нежели в результатах своей «медицины».
Когда ему надоело слушать напыщенную глупость, он, взглянув на горизонт, где садилось солнце, вдруг невежливо и резко прервал табибов: «У нас остается несколько часов. Если мы ничего не предпримем, то завтра к вечеру половина людей заболеет тем же самым. А еще через день весь караван будет обречен на мучительную смерть». Табибы в испуге разинули рты. У одного из них потекла тонкая дрожащая струйка слюны. Шейх, внимательно взглянув на Омара, вдруг узнал его. Он быстро слез с верблюда и почтительно поклонился.
— Что же делать, о мудрейший из мудрейших?
— Вызови начальника стражи.
Пока предводитель каравана отдавал приказ, Омар резкими, короткими фразами попросил табибов как можно быстрее найти семь различных лекарственных трав.
— Недалеко отсюда есть небольшая долина. Не теряйте времени, скачите туда. Ин шаа Аллах, там вы все найдете.
Подъехал начальник стражи и также поклонился Омару.
— Пошли сотню своих толковых солдат вон к тем скалам. Там должны водиться кобры и гюрзы. Мне нужно двадцать живых змей. Через несколько минут наступит их час охоты. Торопись. Но помни: мне нужны живые змеи, — распорядился Хайям. — Определил ли ты место стоянки? — спросил он шейха, когда начальник стражи отъехал.
Тот утвердительно кивнул.
— Пусть приготовят несколько больших котлов, десяток остро отточенных топоров и ножей. Пусть освежуют пять самых жирных курдючных баранов.
…Начало темнеть. Хайям торопился. В больших котлах уже закипала вода. Ловко перехватив у воина кобру, он приказал ему крепко держать ее за хвост, затем быстро отрезал опасной змее голову и ловко снял кожу. Сделав продольный разрез, вытащил внутренности, все отбросил в сторону, оставив только сердце и желчный пузырь. Последний Хайям положил в чашу с водой.
Промыв змею, он разрезал ее на мелкие куски и бросил их в чан. Туда же отправил и голову кобры. Еще примерно полчаса разрубленная на части змея продолжала вздрагивать, а голова время от времени раскрывала рот, обнажая некогда страшные зубы. Но самым поразительным оказалось сердце: извлеченное из тела, оно продолжало спокойно биться.
Осуществив такую же операцию и с другими змеями, Хайям бросил в кипящую воду их головы. Затем попросил нескольких воинов мелко изрубить тела змей, чтобы получился фарш. Приготовленное таким образом змеиное мясо он тоже бросил в кипящую воду.
Стало темно. Место у костра, где работал Хайям, было окружено людьми. Они со страхом смотрели на сумрачного человека, который готовил какое-то таинственное зелье.
Через час Хайям попросил убавить огонь и опустил в котлы курдючное сало, мясо, лук, перец. Когда прошло еще полчаса, он бросил в котлы измельченные лечебные травы, которые нашли табибы.
Хайям приказал принести родниковой воды и, взяв чашу, направился к больным. Некоторым стало заметно хуже. Он подошел к одному из них и легко коснулся его руки. Затем твердым голосом сказал ему:
— Открой шире рот. Я сейчас тебе дам лекарство. С его помощью ты избавишься от болезни. Но проглоти сразу.
Он вытащил из чаши желчный пузырь кобры, поднес его ко рту больного и кивнул табибу, который держал сосуд с родниковой водой. Как только больной проглотил жуткое лекарство, ему дали пить.
То же самое было сделано и с другими больными. Затем Хайям приказал их потеплее укрыть.
Когда варево из змей было приготовлено, Омар распорядился, чтобы все паломники получили по миске лечебного супа, как он его назвал. По несколько пиал густого варева со змеиным мясом должен был съесть и каждый больной. Наконец он приказал объявить, чтобы те, кто чувствует головокружение, получили по дополнительной порции этого лекарства и кусочек мяса змеи.
…Никто не умер. Караван был спасен от опасной эпидемии.
Когда через несколько дней один из табибов робко, уже без прежней надменности поинтересовался, как это удалось Хайяму, он, помолчав, загадочно ответил: «Лечите человека, а не избавляйте его от болезней. Лечите не тело, а душу с телом. Болезнь — это не только свидетельство слабости тела и души. Болезнь — это знамение Аллаха здесь и сейчас. Болезнь — это испытание Всемогущего здесь и сейчас. Понять знамение означает ощутить бараку (благодать Бога). Здесь и сейчас. Больной — это тот, который готов к бараке. Направьте ее человеку, и он излечится. Лучший лекарь для человека — его иман (вера)».
…По ночам в пустыне холодно. Паломники уселись вокруг костров. Звезды ярко блестели в ночном свежем весеннем небе. Пустыня была спокойна и умиротворена.
Омар Хайям сидел и, казалось, внимательно вглядывался в темноту ночи. Рядом на коленях тихо молился Хусайн, ко-вроткач из Нишапура. Когда-то он быстро разбогател, потом так же неожиданно для себя обеднел. Умерли от странной болезни его жена и единственная дочь. Все, что у него еще оставалось, он распродал, чтобы собрать средства для хаджа. Хусайн часто говорил, что паломничество в священный город поможет избавиться от грехов и вернет ему милость Всевышнего. Правда, иногда он вел себя так, словно у него немного помутился рассудок.
Хусайн тронул Хайяма за руку:
— Учитель, принести ли тебе чаю?
Омар покачал головой. Когда Хусайн, задыхаясь, допил пиалу горячего чая, Хайям, не глядя на него, спросил:
— Хочешь, я расскажу тебе нечто важное?
Хусайн поджал под себя ноги, чуть приоткрыл рот и приготовился слушать.
— Когда это произошло, никто не знает. Но, наверное, очень давно. Там, на востоке, а может быть, на западе текла огромная река. Впитав воды сотен рек и ручьев, несла она обильные воды свои в Великий океан. Недалеко от устья возвышался на реке остров. И вот однажды на этом острове появились муравьи. Казалось, обычные темно-красные муравьи, которых мы и не замечаем у себя под ногами.
Но это были все же не обычные представители муравьиного народа. Они умели мыслить, говорить и поступать в соответствии с требованиями разума. Шло время, а ведь для муравья наш месяц — целая жизнь: поколения разумных муравьев сменяли новые поколения. Они создали свои государства, воевали и мирились, потом опять воевали. Они исследовали весь остров, — а ведь он для них был необъятной громадой, поднялись на вершины самых высоких деревьев, которые там росли, проникли глубоко в землю. И никого равного себе не нашли. И мыслящие муравьи решили, что весь мир — это их остров, окруженный со всех сторон бескрайней водой. И преисполнились они величайшей гордостью и важностью, и эта гордость и самомнение передавались от поколения к поколению и незаметно стали важнейшей частью их разума, их видения мира. Они были бесконечно уверены, что не случайно появились на этой земле и будущее принадлежит им.
Но раз в тысячу муравьиных лет в океане образовывалась огромная волна и поднималась вверх по реке. Когда-то она, эта волна, и образовала остров мудрых муравьев. Но в этот раз она накрыла его, размыла и спокойно унесла назад в океан. Через некоторое время река вновь спокойно несла свои обильные воды, но острова уже не было.
Хайям замолчал. Хусайн помедлил и сказал:
— На все воля Всемилостивого. А разве у муравьев бывает разум, подобный разуму людей? Нет для меня здесь ясности…
Омар Хайям неопределенно кивнул в знак согласия, а затем тихо сказал:
— Видишь ли, Хусайн, очень часто тогда, когда все ясно, оказывается, что на самом деле все это просто глупо.
Не нужно, друг мой, хмурого лица.
Свершишь ли в гневе путь свой до конца?
Нам неподвластны вовсе наши судьбы,
Спокойным быть — дорога мудреца.
…После возвращения из священной Мекки Хайям поселяется в городе, где он родился. Нишапур, как и весь Хорасан, находился под властью Санджара ибн Малик-шаха. Судя по скудным сведениям исторических хроник, в Нишапуре Омар Хайям посвятил себя педагогической деятельности: преподавал в медресе, давал частные уроки.
Местный хаким сначала с опаской приглядывался к Хайяму. Наверное, с таким же подобострастием, под которым скрывались непонимание и неприязнь, встретила его вся нишапурская знать. Но шло время. Хайям жил замкнуто и уединенно, и постепенно вокруг него стали возникать различные толки. Как известно, в исламе поощряется семейная жизнь и порицается одиночество.