Мой феномен — омега-ген — это огромная редкость. Почти легенда! Редчайшая генетическая мутация. Они о такой наверняка и не знают. И уверены — я просто их соблазнила. А что поддались… так они изначально не были против. Отпускали сальные шуточки. И решили — я тоже полностью “за”. Впрочем… возможно, мои феромоны вызвали у них состояние — как у меня, когда вообще плохо что-либо контролируешь.
Но в любом случае — в глазах Ректоров — я была рада их жаркому вниманию. Даже просила. Почти умоляла… Как же стыдно!
Меня начинает трясти.
Зубы стучат.
Всё! Надо уходить!…а как? Как я выйду такая растрёпанная и помятая?
Надо успокоиться! Подумать… Просто — допустим — я лечила наших уважаемых Ректоров — вот и всё. Поэтому выгляжу замученной.
Сделав три глубоких вдоха, я повыше застёгиваю пиджак — так, чтобы было незаметно, что на форменной рубашке не достаёт пуговиц.
И выскальзываю под яркие лампы приёмной. И тут же сталкиваюсь взглядом с незнакомым посетителем…
У мужчины глаза горят синим — значит “умные” линзы. В руках чёрная трость с аметистовым набалдашником… Атлантианец? Это раса, которая всегда ходит со странными аксессуарами. Говорят, в них заключён их ментальный помощник – полуразумная сущность. Шиарийцы за глаза называют это — “трость душного аристократа” или просто “фамильяр”. Что для атлантианца одинаково оскорбительно.
Информация о сути и назначении атлантианских тростей овеяна кучей слухов, и только те, кто достаточно сближаются с представителями этой расы сильнейших менталистов, узнают правду. Но никто из просвещённых потом об этом не распространяется.
У нас на потоке есть несколько таких. Держатся они особняком. Шиарийцев недолюбливают и людей тоже.
И сейчас один такой “предположительно-атлантианец” вылупился на меня. Судя по одежде — он здесь не учится. Тогда чего так смотрит?
Я опускаю голову и пытаюсь поскорее проскользнуть мимо него и секретарши.
— Подождите, адептка! — Вдруг окликает она.
Я едва не спотыкаюсь.
— Д-да? — голос у меня задушенный.
— Вианы Ректоры скоро вернутся, они попросили вас задержаться… Они вот-вот будут. Хотите, пока налью вам кофе?
У меня аж нервный тик начинается от такого предложения. Нет уж — я не хочу, чтобы кофе, который я так люблю, ассоциировался у меня с нервным ожиданием своего позора.
— Нет! Я тороплюсь.
— Н-но…
— Извините! — я широким шагом иду к выходу.
— Хотя бы что вианам передать?
— Ничего! — говорю и выскакиваю в коридор.
Про себя я молюсь, чтобы мой потрёпанный вид восприняли как не более потрёпанный, чем бывает у других лекарей, что выходят от Ректоров. А ответ — самым обычным!
Хорошо, что уже вечер, и адептов мало. А из-за поры экзаменов никому нет дела до бегущей куда-то растрёпанной адептки. Поэтому до общежития в соседнем корпусе я добираюсь быстро и без проблем.
Коменданта на месте не оказывается. И я без приключений проскальзываю в свою маленькую комнатку, выделенную мне Академией на время учёбы. Приваливаюсь спиной к двери. Судорожно перевожу дыхание.
Почему-то пульсируют губы. В мыслях на повторе прокручивается то, что случилось… Руки мужчин, их поцелуи, и то как они были во мне… Космос Великий! И вдруг резко перескакиваю к пониманию — вопрос с отчислением не решён!
По уму — надо было наплевать на стыд — остаться и требовать.
Но боюсь, я просто начала бы рыдать от переизбытка эмоций.
Я ведь никакая не сильная. Не смелая. И вообще — трусиха. Сегодня потратила все остатки смелости. И теперь не смогла бы выдержать взгляда Ректоров. Их мыслей, будто я специально всё это провернула — ради отмены отчисления. Чтобы не полагаться лишь на одну чистку.
Нет. Если что-то и требовать — то завтра.
Сегодня — не могу. Нет никаких сил.
Тряхнув головой, я оглядываюсь.
В моей маленькой комнатушке всё по-прежнему. Из мебели тут — узкая кровать, рабочий стол, да встроенный в стену шкаф для вещей. На самом деле — довольно уютно. Кроме того — в общежитии на каждый этаж есть автоматическая столовая с фудпринтерами, которые заряжают питательными веществами за счёт Академии, небольшой спортзал с разнообразным оборудованием и даже вакуумная зона для медитаций — что очень полезно, для псиоников.
В общем — это хорошее место. Тут всегда чисто, безопасно и на еде можно экономить. Вот только… совсем скоро я всего этого лишусь.
Проведя рукой мо своим белым волосам, я стаскиваю резинку, освобождая локоны, и шагаю в свою маленькую ванную. Включаю свет… и замираю, глядя на своё отражение в зеркале.
Космос Великий!
Это что?! Это как?!
Губы у меня зацелованные — яркие, глаза какие-то безумные, а на шее… На шее расцветает несколько “засосов” от поцелуев! Их невозможно перепутать ни с чём другим. А моя юбка? Юбка… ох, всё-таки криво застёгнута! Да тут и гадать не надо — если присмотреться — всё можно понять!
Мамочки, так вот почему тот мужчина в приёмной на меня так смотрел! А секретарша — она поняла?! Наверняка поняла… О-о-о-о-о…
Я накрываю лицо ладонями.
И нервно всхлипываю. А потом наружу прорывается горький смех.
“Вот и увиделась с Ректорами, Алиса, — мысленно говорю я себе. — Это полный провал”.
Глава 6
Алиса
Ночь я провожу как на иголках и просыпаюсь на следующее утро вся разбитая. Голова гудит, тело ломит. Между ног – слегка саднит, вызывая каскад неприличных воспоминаний, окутанных туманом аффекта. Это ощущение там внизу – скорее приятное, чем нет.
Вчера, когда я принимала душ и заметила бледные кровавые разводы на внутренней поверхности своих бёдер… уф… В тот миг я подумала, что после того, каких габаритов “оборудование” Ректоры вставляли мне в разные места…болеть будет сильно. И долго.
Но ничего подобного не было. А мои моральные страдания сейчас “дали бы прикурить” физическим.
Хочется забраться под одеяло и вообще никогда из-под него не вылезать. Как будто — пока не встану — все проблемы останутся во вчерашнем дне и не коснутся сегодняшнего.
Но стоит мне получше укутаться, как будильник на браслете-коммуникаторе начинает трезвонить, напоминая — от реальности не сбежишь. Вздохнув, я откидываю одеяло и сажусь, опустив голые ступни на прохладный пол.
На повестке дня — сбор вещей — потому что вчера был мой последний день… Сегодня я уже не адепт высшей Академии Псиоников, и через пару часов меня выселят из общежития.
Я, конечно, не намерена сдаваться — подам апелляцию. Буду требовать разобраться в моём деле. Если надо — всех на уши поставлю …да только кто меня будет слушать?
Надо найти силы — и снова отыскать Ректоров.
Но лишь от одной этой мысли — меня колотит. Слишком живы воспоминания. Слишком обжигающ стыд.
А всё же — я не могу вот так это оставить. Надо хотя бы попытаться.
А пока пытаюсь… — где я буду жить? И как сестре покупать лекарства? По полной цене они баснословно дороги. Я ведь ей ещё не звонила и не говорила о своих проблемах… Не хотела тревожить. Думала — разберусь. А теперь — такое…
Вдобавок — что с моим омега-геном — вообще непонятно. А если снова случится что-то подобное вчерашнему? По уму мне бы сдать анализ в лаборатории. Но это опять же дорого. Да и опасно. Если ген проснулся — мне запретят контактировать с шиарийцами — потому что на их альфа-расу подобный ген действует сильнее всего. Значит — меня исключат. Значит — вышлют.
От количества тревог хотелось схватиться за голову.
Я грустно взглянула на мой персональный планшет, который я вчера на автомате подняла с пола кабинета Ректоров и запихала под пиджак. И зачем-то принесла в комнату и педантично положила на край своего узкого учебного стола. Ведь устройство совершенно точно было уничтожено – ровно через центр серебристого экрана ползла жирная трещина. Я горько усмехнулась: теперь мой планшет можно было сложить как древнюю книгу с Земли-один, вот только эта модель такого не предполагала. Это Ректоры вчера постарались… а мне теперь быть? Где взять денег на новый? Или хотя бы на залог, чтобы Академия выдала казённый на замену?
Похоже, сегодня мне предстоит искать подработку. Причём такую — чтобы побыстрее взяли. Без диплома — лекарем мне не устроиться, по крайней мере, в этой системе. А куда тогда? Представители человеческой расы здесь не в цене — считается, что мы слабые и невыносливые. Другое дело — шиарийки, атлантианки или драконоидки… Но им и платить нужно больше.
Может, хоть официанткой возьмут? На первое время…
Какая-то сплошная чёрная полоса.
Пока размышляла — приняла душ, забрала волосы в скромный хвост, с каким всегда ходила на учёбу, и начала одеваться на автомате. И даже не заметила, как натянула форму академии… По привычке. С грустью провела пальцами по мягкой ткани. Сшито было прекрасно, сразу видно — Академия не экономила ни на материалах, ни на технологии нейло-принтера. Как жаль, что мне, похоже, придётся покинуть это место.
Солнце заглядывало в окно, наполняя комнату светом. На этой планете в системе Ри-3 оно вставало довольно рано. Что ж… Значит, комендант уже на месте.
Я вышла из комнаты. Общежитие ещё спало — утро было ранним. Так что я сбежала вниз по пустой лестнице — туда, где возле входа на высоком стуле на бархатной подушечке сидел наш знаменитый на всю округу комендант. Его особенность состояла в том, что он был из расы котоидов.
На вид он был похож на огромный ком серо-голубой шерсти — ростом с половину меня. Из этого шара торчали треугольные уши, длинный пушистый хвост и большие круглые глаза с жёлтой радужкой.
— Утро доброе, Алиса, мрл, — мурлыкнув, комендант медленно прикрыл один глаз.
— Доброе утро, виан Мальмур, — я слегка поклонилась, как это было принято с этой удивительной расой.
Котоид одобрительно шевельнул длинными белыми усами. Если верить учебникам, котоиды произошли от древних существ, которых на Земле-один называли “коты”. По преданиям в прошлом они были ещё больше — как слоны! А сейчас уменьшились, чтобы не пугать своим величием гуманоидов.