— Важно то, что люди не только работают, учатся, еще и общаются вечерами, и у нас народ семьями живет, тут не до дебошей и человеку легче на душе. Тем, которые одиночки, тяжелее всех. Но мы им замыкаться в себе не даем. Я всех беженцев не только на работы распределил, но еще и по группам разбил, в каждой группе свой выборный лидер. Все по Макаренко. Я еще в юности его «Педагогическую поэму» чуть ли не наизусть выучил, в жизни эти знания меня не раз выручали, вот и теперь сгодились. А на работах свои лидеры, так что людям легче сорганизоваться. Нам повезло, среди спасенных оказалось несколько философов из университетов омских. Они у нас и еще несколько самых мудрых и уважаемых людей составляют совет старейшин. Власти у них нет, но как советники они не заменимы.
Я был приятно удивлен спокойной, как бы сама собой разумеющейся, реакции товарищей штаб-офицеров.
— А самых шустрых и молодых, вот, к Шмелеву в санитары отослал, чтобы воду не мутили избытком энергии. И народ не баламутили. Пожалуй, стоит еще отметить, что все беженцы размещены в спальных корпусах лагерей и домов отдыха, так что условия жизни у них довольно приличные.
— Очень интересно. Да, в армии все несколько иначе. У нас тоже очень много беженцев собралось, часть мы сумели перебросить в область, по селам и райцентрам, часть влили в ряды дивизии, но почти семь тысяч человек временно размещаются в лагере и в зданиях школы, детсада, казармах. Всех привлекаем к работам, но много недовольных, к сожалению. Так что ваш опыт нам важен, когда закончим переговоры, я вас прошу встретиться с комендантом лагеря, он отвечает за беженцев.
— Конечно. Никаких проблем. Все расскажу, хотя, что за несколько дней можно успеть сделать? Больше все в планах.
— Замечательно. Тогда продолжим. Сколько у вас сейчас бойцов? И чем конкретно мы можем вам помочь?
— Дело в том, что сегодня мы заняли новую базу. Куда планируем постепенно перевести большую часть людей. Сосватал нам ее, как раз Глеб. Это аэродром совместного базирования. По Русско-Полянскому тракту. Самолетов и вертолетов там нет совсем. Только не рабочие. Но зато много тех служб, здания, локатор, мастерские, мощная радиостанция, приводы, сама ВПП, по словам спецов, есть шанс пару машин собрать. И самое главное — склады ГСМ. Эта база может стать реальной основой для развития нашей общины. Но территорию необходимо защищать, а у меня два десятка автоматов, и то большую часть Шмелев с его санитарами подкинул, и гладкоствол. А нужны пулеметы, гранатометы, автоматы, снайперские винтовки и боеприпасы. Со своей стороны готов предложить любые разумные условия оплаты или иной компенсации, просто так мы оружие не просим.
— Это логично, но все же я смогу выделить вам часть вооружений без условий и оплаты. Об остальном договоримся. Безусловно, дивизия заинтересована в союзниках. Я так понимаю, что и новая база ОСБ там где-то поблизости?
— Да. Все правильно, километров сорок всего. Мы начали устанавливать контакт с населением и руководством ближайших поселений, так что вскоре сформируем настоящую зону безопасности в Таврическом районе. Правда ситуация в самом райцентре пока совершенно неизвестна.
Я решил чуток поучаствовать в диалоге, не люблю долго молчать. Хехе. Общая линия беседы мне очень нравилась. Изучая лица переговорщиков, отметил для себя их высокую заинтересованность и готовность договариваться. Теперь главное — не напороться на скрытый конфликт и не сказать чего-то лишнего. Тогда все будет отлично.
— Что ж, ситуация проясняется. Так вы еще и добровольцев Шмелеву поставляете? И сколько же людей вы ему дали? Если не секрет.
Федорыч коротко глянул на меня, предлагая самому ответить на вопрос. Нет проблем.
— В целом, именно лагерь беженцев на данный момент и является основных поставщиком бойцов в ОСБ. Всего они прислали шестнадцать человек. А всего в ОСБ двадцать восемь бойцов плюс шесть человек техперсонала, еще моя семья, семьи других участников бригады. Так что значение кадров предоставленных Вячеславом Федоровичем очень велико. Но мы активно продолжаем поиск добровольцев.
Скороходов выглядел даже несколько удивленным. Мне показалось, он не ожидал столь стремительного роста численности отряда, если бы я рассказал еще и о технике, включая броню и про оружие, то удивления было бы куда больше. Но лучше пока помолчим, на сей счет.
— Все же, сколько у вас сейчас бойцов?
Уточнил вновь вступивший в разговор Алексей Борисович, начштаба дивизии, обращаясь к Крюкову.
— Сто двадцать человек. Именно стрелков. И еще автовзвод, там механики и водители — тридцать два человека.
С гордостью сказал Вячеслав Федорович.
— Серьезно. Да с такими силами и авиабазу можно удержать… при наличии вооружений.
— Об этом и речь. Бойцы есть, оружия нет. Мне требуется и пара сотен стволов стрелкового оружия, десяток ручных пулеметов, несколько ПК и гранатометы. Если есть возможность, то и крупнокалиберное оружие очень бы не помешало. «Утесов» пару или ЗУшек. Тем более, что боеприпасов 23 миллиметровых на складах авиабазы нашлось не мало. Большую часть Шмелев с командой вывез, но и нам часть оставил.
— Кхе-кхе, кто успел, того и ложка, — парировал я.
— О том и речь, но раз БК есть, то оружие было бы очень в тему.
И Федорыч выжидательно посмотрел на комдива.
— Хорошо, это мы еще обсудим, а пока о том, что мы готовы выделить для начала. Сразу хочу озвучить — броню мы никому не отдаем. Если будет необходимость и целесообразность, то бронегруппу мы выделим для прикрытия поселка, но она будет в штате и подчинении своего полка в штате дивизии. По стрелковому оружию. Получите сто автоматов АК-74 с нескладным прикладом и полсотни СКС для прицельной стрельбы. Могу выделить пару десятков мосинских карабинов 44 года или полноразмерных винтовок, оптику если захотите сами на них найдете. РПК под 7,62 — штук пять. ПК — не дам, зато, если хотите, выделю штук пять «дегтярёвых». А вам, Глеб, пара «дегтярёвых» не пригодится? С вашей революционной риторикой очень хорошо сочетается, красноармейское оружие.
И, как мне показалось, чтобы скрыть улыбку на лице, склонился над ежедневником, сверился с какими-то записями, затем продолжил. Я в свою очередь промолчал, ответ пока что не требовался.
— Гранатометов выделить не смогу, принято решение вооружения такого типа сохранить только среди военных подразделений, союзным же отрядам будем выделять артиллерию, семидесяти шести миллиметровые орудия. Думаю, вам будет достаточно двух, максимум, четырех орудий. То есть одной батареи дивизионных пушек, уверен, вам будет достаточно для обеспечения эффективной обороны. Ни одна банда, если вы грамотно выберете и подготовите позиции для обороны, не сможет ничего вам противопоставить, разве что танки, да и то, в этом случае шансы у вас будут не самые плохие. Но танки у банд — это фантастика и обсуждать такие варианты мы просто не будем. Что скажете?
— Это очень щедрое и серьезное предложение. У нас немало бывших артиллеристов, так что расчеты для пушек соберем без проблем. Вопрос только в снарядах, их потребуется довольно много и для тренировки, и для пристрелки секторов.
— Снарядов выделим достаточно. Но обеспечивать вас боекомплектом будем по мере его расходования у вас. Сразу машинами грузить ничего не будем.
— Что может потребоваться от нас?
— Это будет зависеть от ситуации. Главное, я жду от вас реальной поддержки и союзнических обязательств. Предоставить базу для наших групп при их выдвижении в юго-западном направлении, связь, сбор и предоставление актуальной информации, борьба с бандами и зомби. В перспективе, возможность использования авиабазы для нашей авиации, если таковая появится. Но это предмет отдельного договора. Пока никакого письменного соглашения мы заключать не будем. Считаю такую форму договора преждевременной. В будущем и такой вариант не исключен.
Полковник говорил четкими, жесткими фразами, одновременно не ничуть не повышая тона, и не добавляя в голос стали. Речь его звучала мягко и плавно, что создавало мощный контраст, который недвусмысленно показывал, что шутить или обманывать Скороходова, себе дороже. Это, уверен, уловили все присутствующие.
— Алексей Борисович, распорядитесь, пусть Семашко выдаст все, что было озвучено, Вячеславу Федоровичу. Вы все зафиксировали?
— Так точно, Михаил Дмитриевич. Распоряжение готово, поставьте свою визу.
Полковник внимательно прочитал переданный ему документ и размашисто подписал его. Тут же передав в руки взволнованно-обрадованного Крюкова, который в эту минуту радикально изменил свой статус с предводителя большой группы беженцев, на командира и руководителя серьезной организации, обладающей собственной мини-армией и всем необходимым вооружением. Событие явно стоило отметить.
Взяв бумагу, он пожал комдиву руку и поблагодарил его. Снова усевшись в кресло, Федорыч принялся усиленно о чем-то соображать, могу предположить — о сроках и возможностях вывоза такого количества оружия и боеприпасов на базу. Теперь, видимо, настала и моя очередь договариваться. Честно сказать, прошедший раунд переговоров меня изрядно утомил, вроде бы и не я вел их, но утомление реально накопилась. Поэтому сейчас надо резко собраться и забыть намертво о таком слове, как усталость. Сосредоточившись, я поднял глаза на Скороходова и столкнулся с его ответным взглядом.
— Может, чаю?
— Не откажусь, можно и пару конфет или бутерброд, я на удивление быстро проголодался.
— Ничего удивительного, разговор у нас очень серьезный и требует всех сил. Вы ведь, Глеб, историк? Я правильно помню?
— Да, я кандидат исторических наук, занимался событиями эпохи Гражданской войны и в особенности правлением Колчака.
— Очень интересная тема, да еще и актуальная по нашим временам, не находите?
— Не то слово. Фактически сейчас своего рода реплика той ситуации, только в еще более трагическом ключе.
— А я вот тоже кандидат исторических наук, в академии писал работу по тактике конно-механизированных корпусов в Великую Отечественную Войну. Так что мы с вами, Глеб, коллеги. И звания у нас почти равные. (Он улыбнулся, я в ответ) Вы — комбриг, правильно? У вас ведь бригада санитарная? А я — комдив. В табели о рангах всего одна ступенька. А вот и чай принесли, как вы и заказывали с конфетами и бутербродами, прошу, угощайтесь.