Можно сказать, что сегодня я полностью поменял свое вооружение, вместо АПС — АПБ, вместо АК-74М — АС «Вал», вместо «Фабарм СДАСС» 12 калибра — КС-23 «Дрозд» 23 калибра. То есть и глушености и размеров по калибрам явно прибавилось.
Но это все замечательно, а главная задача сегодняшнего дня еще впереди, так что, быстро загрузившись в изрядно осевшую БМС, мы двинули обратно к штабу. Там пересели в джип и выдвинулись к лагерю беженцев.
Все последние сутки я много думал, как построить диалог с обитателями лагеря беженцев. Задача представлялась мне крайне не простой.
Первая трудность состояла в том, что общая численность бригады на сегодня — порядка тридцати клинков, а в ряды планируется влить еще столько же. Это может очень серьезно разбалансировать структуру и идеологию отряда, чего крайне не хотелось бы допустить.
Вторая трудность состояла, на мой взгляд, в том, что отряд у нас далеко не мирный, а самый боевой, настоящая штурмовая бригада, а значит, и шансы погибнуть, в таком случае, становятся реально высокими. Как убедить в большинстве своем семейных мужчин идти добровольцами на передний край?
Третья трудность состояла в отборе бойцов, ведь не всякий годится для дела. Провести быстрое анкетирование? Как-то невнятно выйдет, да и проверить достоверность вряд ли быстро получится, так что остается либо верить людям на слово, либо устроить что-то вроде теста на вшивость. Только не тот у нас пока статус, чтобы принародно проверки добровольцам устраивать. Тогда как? Надо думать.
Четвертая трудность, пожалуй, самая большая, как обеспечить четкость и эффективность управления такой большой группой людей — ведь не шутка, только бойцов соберется под сотню, а всего народу под две сотни окажется под моим управлением. И здесь не остается ничего иного, как вводить четкую дисциплину, уставы и правила, причем правила суровые и беспощадные, иначе вся затея рухнет в одночасье. Прежде, когда нас было значительно меньше, я мог ограничиваться устными договоренностями и общим согласованием, теперь ситуация полностью изменяется и необходимо быть готовым к ней.
Остается вопрос, как убедить людей подчиняться приказам и правилам? Самым логичным представляется провести присягу или некую клятву, только сначала надо написать ее текст. И вообще надо разработать сами правила или законы ОСБ, иначе как решать возникающие разногласия? Кроме того, надо определиться по поводу частной и общей собственности, гарантий для раненых и погибших, членов их семей. Надо понять, как будет делиться, если она в принципе будет делиться, добыча и имущество, взятое в бою или созданное своим трудом.
Вот примерно с таким грузом идей и мыслей я и ехал к лагерю. На въезде в лагерь у нас проверили свежевыданные удостоверения и разрешили въехать на территорию прямо на машинах. Колонной из пяти машин (мой джип, за ним БМС, в серединке автобусы и «караван» Олега, который шел замыкающим) двинулись к центральной площади лагеря, располагавшейся вокруг флагштока с развевающимся на ветру триколором.
Дорога, несмотря на значительные размеры лагеря беженцев, оказалась недолгой, все же машина, даже медленно едет быстрее, чем идет человек. Я аккуратно пристроился, справа от флагштока, следом за мной встала БМС, чуть наискосок к площади, за ней подтянулись и два автобуса. Двери броневика открылись и на землю один за другим соскочили бойцы первой группы во главе со своим командиром, вид у них был очень бравый и лихой. Молодые, здоровые, отлично оснащенные и вооруженные, уверенные в себе и своих силах, они быстро построились вдоль машины и замерли, верно, уловив некую театральную компоненту ситуации. Олег не спеша, выбрался из фургона и сразу пошел навстречу не знакомому мне человеку в потертом камуфляже. Они поздоровались и коротко переговорили, затем этот человек, я предположил, что это и есть товарищ Медведева, Игорь Мохов, быстро пошел в сторону палаток, Олег же подошел ко мне и сообщил.
— Игорь говорит, желающих в бригаду вступить много набралось, человек пятьдесят, он и так многих отсеял, теперь уж нам самим надо решать, кого брать, кого нет. Поручиться он может от силы за четверых, эти, говорит, точно не подведут, так что думай, командир.
— Отлично, что предложишь? Как отсеивать лишних? — вопрос этот оставался для меня пока не слишком ясным.
— Я тут подумал, надо брать быка за рога, чего крутить, давай, прямо им скажем, что через три дня штурм, могут быть потери и т. д. Запросто кто-то отвалится, тут уж или готов драться или нет, не открутишься.
— Верно, полностью согласен. Тогда так и сделаем.
Пока длился наш не долгий разговор на площади начала выстраиваться длинная шеренга, не знаю, что там наговорил Мохов обитателям лагеря, но эффект оказался очень серьезным. Кроме кандидатов в санитары на площади собралось еще немало народу, все выглядели взволнованными и заинтересованными. Появился и комендант лагеря с группой сопровождения и самим подполковником Крушининым, который знаком показал, что внимания на него обращать не стоит, он, типа, в сторонке постоит. И на самом деле, группа расположилась в дальнем углу площади, не привлекая к себе особого интереса.
Я неожиданно сильно заволновался, даже в горле пересохло. Как будто ниоткуда возникла рука с бутылкой минералки, к которой я и припал с жадностью. Повернувшись, обнаружил, что заботливость проявил вездесущий Али, которого до этого мгновенья просто не было видно. Я молча поблагодарил его и снова развернулся к уже полностью построившейся шеренге добровольцев. Все. Пришло время. Ну, с Богом.
Вышел перед строем и встал так, чтобы всем кандидатам было меня хорошо видно. На площади быстро воцарилась тишина, шеренга замерла. Для себя я сразу решил, что тех, кто не встанет по стойке смирно, в отряд брать не стану. Оглядел строй и заметил буквально пару таких персон, они и сами почему-то встали в самом конце шеренги, ну, значит судьба у них такая. Дольше затягивать паузу не стоило, и я начал.
— Здравствуйте, товарищи, — тут же поднял руку и добавил, — отвечать пока не надо. Считаю тот факт, что вы стоите здесь вполне достаточным приветствием.
— Меня зовут Глеб Николаевич Шмелев, я командир Первой Омской Санитарной Бригады имени Федора Михайловича Достоевского. Сейчас за моей спиной стоят ее бойцы и командиры, кто-то из вас также, уже через несколько минут сможет занять место в их строю. Но прежде чем решать этот важнейший вопрос я хочу коротко рассказать вам, что такое Первая ОСБ и какие правила обязательны для ее бойцов бригады — санитаров.
Внимание всех присутствующих было, безусловно приковано ко мне, теперь надо продолжать также четко.
— Бригада создана для очищения земли от всей погани, которая лишила нас домов, сломала нашу жизнь и хочет саму эту жизнь отнять. Старая власть оказалась совершенно бездарной и недееспособной. И прежняя мир рухнул. Мы решили взять в руки оружие и своими силами бороться со всем этим злом, помогая живым людям, близким и дальним. В этом деле мы на переднем крае и заменить нас некому. Ждать от кого бы то ни было помощи и поблажек, не стоит, но если мы сильны, нас будут уважать, признавать и сотрудничать. У Санитаров есть три врага — это ожившие мертвецы, стремящиеся сожрать живых, это бандиты, стремящиеся убить и ограбить людей и это опасные производства, которые в любой момент могут рвануть и убить уже не только людей, но и саму землю. Первых мы должны безжалостно уничтожать везде и повсюду, вторым грозит та же участь, если они не остановятся, я вам твердо заявляю, что ни одно преступление не останется безнаказанным. Наконец, третий враг, он пожалуй самый трудный. Для того чтобы одолеть его, нам нужен мир, нам необходимо вернуть город себе, живым. Только тогда будет возможность частью закрыть безопасно производства, а частью сохранить и продолжить без угрозы экологической катастрофы.
Хочу сказать еще одно. Наши отцы и деды оставили нам большую и сильную страну — Россию, и мы не в праве потерять ее. Как мы посмотрим нашим детям в глаза? Что мы им скажем? Что каждый спасал свою задницу и мародерил понемножку?
— Я вижу, что вас здесь собралось не мало, это очень хорошо. Хочу сказать, что санитары своих не бросают, семьи тех, кто погибнет, никогда не будут в чем-то обделены, это я могу твердо обещать. У нас есть новый дом, к югу от города, мы называем этот дом — Крепостью. Туда мы и поедем сейчас тренироваться и учиться сражаться вместе. Потому что через три дня нам предстоит первый большой и кровавый бой. Задача — очистить от нескольких тысяч зомби и большого количества зомби-мутантов крупный объект в «Нефтяниках». Это важно и для города и для бригады. Предупреждаю, драться придется всерьез. Отсидеться не получится, домой могут вернуться не все. Так что подумайте и решайте прямо сейчас.
Я выдержал короткую паузу и четким голосом скомандовал замершему строю.
— Добровольцы, два шага вперед.
Шеренга дрогнула и распалась. Красиво было бы сказать, что мужики шагнули слитным движением, но нет, ничего подобного. Каждый решал сам, со своей скоростью. И не важно первым ты шагнул или последним, главное — ты сделал эти два шага. Я дождался этого последнего и понял, что все, больше никто не выйдет, некоторые из тех, кто стоял в старой шеренге уже пошли обратно в толпу, никто их не осуждал и не высмеивал.
Тем же, кто вышел вперед я вновь скомандовал.
— Сомкнуть строй. Товарищи, поздравляю вас, вы зачислены в Омскую Санитарную Бригаду. Кому необходимо забрать вещи, у вас есть десять минут, кто уже готов, подходите ко второму автобусу, — я показал рукой на стоящий рядом с БМС «ПАЗ», — и загружайтесь в него. Все понятно? Разойтись.
Примерно две трети новобранцев покинули строй и рысью понеслись к своим палаткам. Возможно, они серьезно опасались, что мы уйдем без них. Но я на самом деле решил через десять минут начать выдвигаться, так что они были правы. Человек десять оказались более предусмотрительны и прибыли на сбор уже с упакованными вещами. Все они в темпе закидали вещи в машину, и снова построились рядом с автобусом. Этому первому десятку я решил дать временного командира, который до прибытия в Авалон долж