тожали, либо фиксировали при помощи устройств до предела напоминающих собачьи ловушки — металлическая ручка и затягивающаяся петля, а также электроразрядников, которые только глушили, но не уничтожали мутантов. Это было нужно для проведения экспериментов в рамках разработанной программы. После отлова мутантов здание отдавалось для зачистки обучающимся группам санитаров, которых мы все же сначала подстраховывали. После первого захода, убедившись, что мужики вполне в теме, мы переключились на другие темы.
Очень важным стал вопрос по открытию школы и детского сада на базе Крепости. Также важным стало и обеспечение занятости женской части ОСБ, и по военной подготовке. Значительная часть этих вопросов легла на плечи моей жены, Натальи и нашего коменданта — Сахно. Они весьма успешно решали поставленные сложные задачи, ежевечерне докладывая о результатах и возникающих трудностях. В лагерях для беженцев созданных при военных частях (и у Скороходова, и у генерала Ефимова, и у танкистов (танковое училище)) пошли изменения. Военные связались с Ачаирским монастырем, куда временно перебрался наш митрополит и попросили о помощи, на что последовал незамедлительный ответ и во все лагеря отправились целые группы священников и церковных служителей. Вокруг православной церкви сплотились верующие, даже были организованы боевые дружины, призванные защищать людей. Им от военных властей области были выделены вооружение, и даже бронетехника (!!!) единственный случай подобного рода. Ачаир расположен почти напротив Крепости, так что мы в придачу ко всему еще и надежно прикрытый фланг приобрели. Я сам побывал у митрополита и переговорил с ним. В итоге ОСБ получила церковное благословение, наше знамя (бело-зеленое полотнище с надписью — 1 Омская Санитарная Бригада им. Достоевского Ф.М.) было освящено. В будущем было решено построить в Крепости часовню или небольшой православный храм, а пока нас приписали к Ачаирскому приходу.
В Омске начал ходить бронетрамвай, на него регулярно набрасывались мутанты, но, как вы прекрасно понимаете, безуспешно. Началась и работа по созданию зон безопасности в отдельных кварталах города. Вскоре после штурма зоны нам также предстоит принять активнейшее участие в зачистках домов и целых кварталов. Пока что военные отрезали эти микрорайоны и поселки от диких территорий рвами и заборами. Создавая внутренний карантин, из которого вырваться уже могли разве что самые сильные мутанты.
Оставался еще очень острый вопрос о нашем ближайшем окружении на западном берегу реки. Нам практически ничего не было известно, что же происходит в райцентре. А вот с жителями и властями села Харламово я пообщаться успел. Выработанная стратегия по созданию вокруг ОСБ союзных и благожелательно к нему относящихся поселений работала и мне предстояла непростая задача по согласованию наших отношений с соседями. Главная опаска сельчан была в том, что мы захотим превратить их в данников или того хуже — крепостных. Тем более, что прежние недолгие владельцы Крепости именно так им и заявляли, требуя продукты и угрожая расправой.
Я решил сам приехать в село и переговорить с его руководителями и лидерами. Тем более, что единственная дорога в город проходит как раз через Харламово.
И вот сидим за столом. Ничего лишнего, оружие при себе, замечаю заинтересованные взгляды, бросаемые исподволь на «Вал», могу предположить, что само это оружие ассоциируется у местных руководителей с государством. Это нам чуть в плюс. Передо мной трое. Причем все, как мне рассказали, из «новых», то есть к старой местной власти отношения не имели. Я сижу напротив, рядом со мной Али. Бабай почти всегда молчит. А если и говорит, то исключительно по делу и очень точно. Но вернемся к сельчанам. Один — тяжелый, грузный мужик лет пятидесяти, гладко выбритый, но с роскошными усами и черными, седоватыми кудрями. Взгляд разумный и несколько выжидательный. Двое других — значительно моложе, примерно моих лет, то есть чуть за тридцать. Оба скорее городского облика. Либо работали в городе, либо вовсе беженцы. Эти скорее всего лидеры боевой группы, организованной в селе. Основной минус их отряда — малочисленность (добровольцев немного и плохое вооружение — в основном гладкоствол — тозовки, двустволки), но выглядят браво. Так и чего им выглядеть иначе, я ведь не на БМП к ним приехал с парой десятков боевиков, а с первой группой на джипе и БМС-2. И пока что мы от них ничего не требуем, а вот за прошедшие дни уже успели кое-что хорошее им навстречу сделать.
Решил начать с официальной презентации. Молча выложил свое удостоверение и дал возможность каждому внимательно прочитать. Подождал пока вернут и сказал.
— Я комбриг 1 ОСБ Шмелев Глеб Николаевич. Бригада является вашим ближайшим соседом. Поэтому мы приехали к вам. Уверен, нам есть что обсудить и о чем договориться.
Молчу, жду реакции. Ждать пришлось не долго. Первым все же заговорил старший, хотя молодежь и была не против высказаться.
— Семен Прокопьевич Сапега. Я глава администрации Харламово. За мной село. Вы приехали к нам, скажите, что вам нужно.
— Вопрос прямой. Отвечу так же прямо. Нам важно, чтобы мы могли быть спокойны за наши тылы. Нам важно, чтобы здесь, в Харламово, жили наши друзья, которые как минимум предупредят нас о беде, а как максимум остановят врага, если, не дай Бог, такой появится. Со своей стороны могу предложить встречную помощь. Если на Харламово кто-то попытается напасть или обложить данью, или еще как-то ограбить и навредить, мы готовы помочь вам.
— Не слишком ли щедро. Вас, как я думаю, под сотню штыков да еще и броня есть, и оружие всякое. Чего взамен потребуете, как бы ни дороговата, защита ваша стала, — а это все же не удержался и высказался, ну как назвать, сидит справа от Сапеги, значит, будет правый.
— Не знаю, что для вас дорого, а что дешево. Крепости необходимо продовольствие. Это очевидно. Мы готовы менять его или покупать у вас. Налогов или даней не ждем и не требуем. Молодежь вашу к себе в бригаду не забираем, разве что сами будут проситься, что весьма возможно. Но и тогда сначала с вами переговорим, да и не берем мы всех подряд. Если же о союзе говорить, то он, не скрою, для нас выгоден. Но не менее он выгоден и для вас. Не буду рассуждать чья выгода больше, время покажет. Но могу сказать твердо — банд и преступников я не потерплю. Все уроды будут уничтожены безжалостно.
Я опять замолчал. Слова мои были полны угрозы, направленной хоть и на бандитов, но ощутимо реальной и для сидящих сейчас напротив меня переговорщиков.
Теперь решил заговорить левый.
— Как вы, Глеб Николаевич, — ишь как заговорили, надо же, — видите себе наше взаимодействие? Реально наш отряд располагает самыми примитивными вооружениями, — левый бросил грозный взгляд на правого, но тот, будто не замечая, продолжил, — даже если бы хотели ничего толком противопоставить бандитам не сможем.
— Согласен. Есть такая проблема. От вас мне в первую очередь интересна организация постоянного наблюдения за трассой и за железной дорогой, очень важно наличие связи между наблюдателями и крепостью. Также важным считаю создание блокпоста на дороге. Чтобы никто просто так не смог заехать в село и дальше — выйти на дорогу к Крепости.
— Предположим, что блокпост мы сможем своими силами соорудить, но что толку — если оружия нет? Нас выдавят оттуда в два счета, — а теперь и левый включился.
— Верно. Оружие необходимо. У меня есть кое-что. Сразу скажу — на автоматы не рассчитывайте, по крайней мере, пока. Но пяток охотничьих нарезных карабинов я подогнать вам смогу. И патроны к ним. Несколько гранат. Мало? Но ОСБ не благотворительная организация. И это оружие вам придется оплатить. Просто так мы ничего не подарим.
По лицам визави медленно проехало разочарование. Оно так явно было написано на лицах, что я с трудом удержался от смеха, и только взгляд на совершенно невозмутимого Али дал возможность удержать улыбку. Я решил подождать, пусть подумают.
— Это не слишком похоже на союз, вам не кажется, — осторожно высказался сам Сапега.
— Почему же? Во-первых, я не назвал цену. Во-вторых, я даю вам оружие, которое, пускай даже чисто теоретически, вы можете обратить против меня. Разве не так?
— И какова же цена?
— А вы сами как считаете? Сколько должно стоить такое оружие? — задал провокационный вопрос я.
— Ну, если по старым ценам, то в оружейном магазине винтовки шли тысяч по пятнадцать, не меньше, значит, если пять винтовок, то получается тысяч восемьдесят, да еще и патроны, пусть по полсотни-сотне на ствол, считай на круг по тысяче. Смело восемьдесят тысяч.
Я чуть иронично посмотрел в глаза Семену Прокопьевичу и ничего не ответил. Он чуток помялся с вечной крестьянской прижимистостью и добавил.
— Ну, пускай патроны по нынешним временам идут десяток за пару сотен рублей, если вы нам пять сотен отсыплете, то выходит десять тысяч. Винтовки тоже будем считать по двойной цене. Итого сто пятьдесят и десять, ну, максимум, сто семьдесят. Не больше, — помолчал миг и добавил для твердости, — никак не больше.
— Что ж, а я пожалуй и соглашусь с вами. Вот только теперь вопрос, по каким ценам считать то, что можете поставлять нам вы?
— Что вас интересует, Глеб Николаевич?
— Молоко, яйца, масло и сметана, мука, мясо, овощи. Все то, что растет на земле и чего пока сами не делаем, — сам на мгновенье задумался и решительно добавил, — а давайте-ка на первое время возьмем магазинные цены. Я вам сейчас их напишу по памяти, если вас они устроят, сегодня же привезу винтовки. Расплачиваться сразу не надо. Будем ежедневно доставлять продукты. Вроде как лизинг, — я улыбнулся, мне в ответ тоже. До того странно в этом новом мире звучали эти старые слова, — и обязательно начинайте строить блокпост немедленно. Рацию для связи я тоже привезу, — взял поданный вездесущим Али лист бумаги и ручку и быстро накидал список продуктов и цены, развернул лист к Семену и спросил, — ну, что, годится? Только учтите, доставка ваша. И если наш приемщик не одобрит, заменить продукт ваша обязанность.