о знает.
Кроме того, Алекс написал иносказательно. «У нас обнаружились общие знакомые, надо поговорить». А как еще он мог выразиться? «Не ты ли убил мою сестру или, по крайней мере, трахал ее в ночь, когда она умерла? Позвони мне?»
Алекс вообще не хотел упоминать Вики, чтобы не напугать парня.
Но ответа нет. Нет даже флажка, что сообщение прочитано.
Он звонит в приемную TM&S.
– Здравствуйте, вы позвонили в офис Томпсона, Мэйла и Синклера. С вами Жозефина. Чем могу помочь?
– Жозефина, привет. Это Алекс Эванс.
В ответ резкий вдох.
Он слабо представляет себе лицо женщины на другом конце провода. Так, смутное воспоминание о блондинке на стойке регистрации, но с этой службой он чаще всего взаимодействует через секретаря наверху. Кроме того, в отличие от Чарли, Алекс не держит в уме габариты каждой мало-мальски знакомой женщины.
– Мистер Эванс. Мои соболезнования. Такая печальная новость.
– Спасибо. Жозефина, могу я у вас кое-что уточнить?
– Все что угодно.
– Тридцатого октября в наш офис звонила моя сестра. Мне так ничего и не передали, а если и передали, то я подзабыл подробности. Это было давно, но, может, вы помните этот звонок?
– Конечно!
Алекс моргает. Он не ожидал столь решительного «да».
– Я буквально только что рассказывала здесь, что разговаривала с вашей сестрой, мистер Эванс. Она была очень мила.
– Ладно. Понятно. Почему мне ничего не передали?
– Она не просила ничего передавать. Даже наоборот, попросила, чтобы я не беспокоила вас, когда вы вернетесь. Вы ведь тогда были на совещании.
Алекс хмурится.
– Она сказала, зачем звонила?
– Увы, нет.
– Голос у нее не был расстроенным или, может, злым, или что-то в этом роде? Она, случайно, не упоминала какое-нибудь мужское имя, например, Брайс Адамс?
Жозефина замолкает, и Алекс представляет, как она напряженно думает. Если человек, ежедневно принимающий сотни звонков, способен припомнить звонок полуторамесячной давности, такого работника определенно можно назвать добросовестным.
– У нее был совершенно нормальный голос, – отвечает Жозефина. – Ну, разве слегка… смущенный? Когда я сказала, что вас нет, мне даже показалось, она вздохнула с облегчением. Как будто пожалела, что позвонила вам на работу, а не на мобильный.
Алекс опускает голову.
Вики ни в коем случае не стала бы звонить ему на работу, если бы он не был ей действительно нужен.
Но он ни на шаг не приблизился к тому, чтобы узнать, чего она хотела.
– О! – восклицает Жозефина. – Я вспомнила еще кое-что.
Алекс садится.
– Она сказала, что вместо этого отправит вам электронное письмо.
Алекс быстро благодарит девушку и вешает трубку.
И снова проверяет электронную почту.
Ничего такого.
Она собиралась отправить ему электронное письмо, так почему же не сделала этого?
С ее обычного адреса он ничего не получал. Ничего не приходило и с того адреса, который был только для Алекса и о котором полиция пока не знает.
Алекса пробирает дрожь.
Он встает и поднимает рукоятку обогрева на стене на несколько делений вверх. Согреться как следует не удается, хоть ты тресни. Непонятно, с чего он вдруг так мерзнет: то ли он просто не создан для такого холода, то ли слишком устал, а может, и оттого, что питается здесь кое-как.
Ощутив, как теплый воздух начинает циркулировать по комнате, Алекс возвращается в спальню, где под стеклянным куполом находится кровать, и снова садится. Кто-то заправил постель, пока его не было. Черное ворсистое покрывало расправлено поверх белоснежного одеяла и простыни, а на одной из декоративных подушек лежит коробочка шоколадных конфет, перевязанная золотой ленточкой.
Усевшись на край кровати с телефоном в руке, Алекс выходит из своего аккаунта в Инстаграме. Затем открывает новую страницу.
Вводит адрес электронной почты Вики.
В качестве пароля он пробует ее и свое имя, ее и свою дату рождения. Комбинации родительских имен и дней рождения. Возраст, родную деревню. Он пробует Финляндию. Лапландию. Другие места, где она жила долгие годы.
Затем падает обратно на кровать и закрывает глаза, надеясь, что, если расслабиться, то его озарит.
И, о чудо, озарение вспыхивает.
Как он мог забыть?
Еще подростком Вики начала пользоваться определенным паролем. Алекс тогда всласть поиздевался над ней за это. Имя ее первого питомца, ее возраст, когда она его завела, и восклицательный знак. А первым ее питомцем был хомячок по кличке Тедди, которого ей подарили на восьмой день рождения.
Никто не мог понять, почему она назвала этого хомячка Тедди. Алекс снова чувствует укол воспоминаний. Этот хомяк сдох, разгрызая кукурузное зерно, и Алекс чуть не умер со смеху, увидев это существо с растопыренными лапками и кукурузиной, наполовину застрявшей в пасти, а наполовину торчащей наружу. Но Вики была убита горем, поэтому Алекс взял коробку из-под новых кроссовок, набил ее соломой, выкопал яму в саду за домом и устроил похороны. Потому что, хоть он и был типичным старшим братом, но дерьмом был не всегда.
Алекс садится, печатает: «Teddy8!»
Есть! Он вошел.
Алекс безмолвно возносит благодарственную молитву Богу, в которого даже не верит.
Он просматривает учетную запись Вики в Инстаграме и видит несколько новых фотографий в ее черновиках и архивах, в том числе и ту с Брайсом, которую нашел Чарли. Алекс щурится на фото. Глаза у сестры блестят, но – у него паранойя или ей неприятно? Это досада светится в ее взгляде?
Он видит, что Вики с Брайсом друг у друга в контактах, поэтому открывает личные сообщения и вводит имя Брайса. Он не в сети.
Алекс набирает: «Привет, надо поговорить».
Потом бросает телефон на кровать и смотрит в окно, пытаясь спланировать следующий шаг. Снаружи несколько человек едут верхом. Они смеются и перекликаются, а лошади выпускают из ноздрей клубы белого пара и метут хвостами по белой пыли. Ее второй электронный адрес, с которого она имела обыкновение его терзать.
А не использовала ли она «Teddy8!» и там тоже?
Алекс уже собирается попробовать, когда лежащий рядом телефон начинает вибрировать.
Это сообщение в Инстаграме от Брайса Адамса.
«Вики, детка, как дела? Все еще отмораживаешь задницу? Давай-ка лучше соглашайся на мое предложение провести отпуск в Новой Англии. Я пришлю тебе билет на самолет. Давай, приезжай!»
Алекс читает с замиранием сердца.
Парень либо очень умный, либо совершенно не врубается, что получил сообщение от мертвой девушки.
Алекс начинает печатать.
На этот раз старший дежурный, Йонас, пропускает Алекса сразу. Агата в кабинете.
– Не понимаю, чему я удивляюсь, – возмущается Алекс. – Рассиживаетесь здесь за столом и ничего не делаете.
Он знает, что заявился как слон в посудную лавку, но сдерживаться уже поздно. Он в ярости.
– Простите? – Агата отрывается от ноутбука.
– Я только что разговаривал с Брайсом Адамсом.
– Что вы сделали?
Теперь Агата смотрит на него с такой яростью, что Алекс и рад бы остановиться, но не может.
– Вы его даже не допросили! Он и понятия не имел, что Вики мертва. Он у вас проходит как серьезный подозреваемый? Или просто удобный козел отпущения?
– О чем вы думали? Я же просила вас не вмешиваться…
– А вот очень похоже, что должен. Слушайте, я с радостью позволю вам выполнять вашу чертову работу, если вы будете ее выполнять. Однако вы говорили, что этот парень на подозрении, а потом я узнаю, что с ним даже не связывались. Как это так?
Агата скрещивает руки на груди. Она изучает его с такой тихой неподвижностью, что Алексу тут же становится стыдно за свою вспыльчивость. Он принимается сжимать и разжимать кулаки, чтобы снять напряжение и овладеть собой – метод, которому научился много лет назад.
– Есть причина, по которой заявление для прессы о смерти Вики еще не опубликовано, – медленно произносит Агата. – Мы не хотели, чтобы международные газеты узнали, что у нас погибла иностранка. Это важные новости. И они распространяются быстро. Так что если Брайс Адамс и убил ее, то никак не мог узнать, что мы ее нашли. Мы связались с полицией в его родном городе. Они за ним следили. Раз он ни о чем и понятия не имел, значит, сыщики могли изучить его передвижения и поведение. Подслушать его болтовню с приятелями в баре, не похвастается ли он. Получить ордера на просмотр его электронной почты и прослушивание телефона. Подождать, не проговорится ли он и не упомянет ли что-то, связанное с Вики. И все это до того, как пригласить его на допрос. А теперь он знает, что ее тело обнаружили. В лучшем случае вы его насторожили. В худшем – дали фору укатить на другой конец Соединенных Штатов.
Агата умолкает, чтобы он осмыслил сказанное. Затем берет трубку. Алекс молниеносно осознает свою ошибку. Он слушает, как Агата быстро говорит в трубку по-фински. Понятны ему только два слова: «американец» и «полиция».
– Можете идти, – сухо приказывает Агата, прикрывая трубку рукой.
Алекс проглатывает самолюбие и тихо закрывает за собой дверь кабинета. Идет по коридору и слышит, как она переходит на английский.
– Да, это Агата Коскинен из Коппе, мы разговаривали вчера. Извините, вероятно, разница во времени… Да, мне нужно поговорить с вами о Брайсе Адамсе…
Йонас молча выпускает Алекса из-за стойки регистрации.
Алекс открывает дверь полицейского участка и выходит на мороз. Стоит на крыльце и рассеянно растирает руки, пытаясь оправдать свои действия.
Потом, сгорбившись, медленно передвигает ноги в сторону главной улицы и тут слышит за спиной хруст снега.
Это Агата, она выскочила за ним на улицу без пальто и теперь, дрожа, обхватила себя руками.
– Ну, вы, конечно, болван, но не опасный. Американцы говорят, что Брайс Адамс только что сообщил о происшествии в местный полицейский участок и хочет сделать заявление, – рассказывает она. – Он придет туда со своим адвокатом. Оказывается, как только вы написали, он понял, что им заинтересуются. Но утверждает, что не имеет никакого отношения к смерти Вики.