Агата видит, как расширяются у Алекса глаза.
– Да, это происходит медленно, – замечает она. – Тебя же это, наверное, удивляет. Но по телевизору показывают ускоренную версию. На самом деле сияние продолжается часами, очень долго. Всю ночь.
Алекс не отвечает. У него перехватило дыхание. В первый раз так всегда бывает.
Они смотрят, как по зелени начинают расползаться голубые волны.
Цвета образуют великолепный калейдоскоп, длинные полосы пульсируют на фоне холодного ночного неба.
– Это… – Алекс силится подобрать подходящие слова. – Никогда не видел ничего подобного.
– Тебе повезло, вечер сегодня ясный, – шепчет Агата. – Я слышала, некоторые туристы даже нанимают вертолет, чтобы увидеть сияние, если небо закрыто облаками.
Оба смотрят пару минут.
– Как звали его жену? – спрашивает Алекс, нарушая молчание. – Того парня, Миики.
– Кайя, – отвечает Агата.
Алекс кивает, не сводя глаз с полярного сияния.
– А что плохого произошло здесь за эти годы?
– Мне, пожалуй, не стоит об этом рассказывать.
– Да почему же?
– Я начальник полиции, а ты – иностранный гражданин.
– Но ты же не хочешь, чтобы тебе в затылок дышала английская полиция, – замечает Алекс. – Потому-то так и любезна со мной.
Агата пристально смотрит на него. Проницательный, паршивец, в этом ему не откажешь.
Агата сопит.
– Ладно, все равно в городе все разболтают, только в гораздо более непотребном варианте, – вздыхает она.
– И, пожалуй, лучше, если ты расскажешь в той сдержанной профессиональной манере, которая тебе так свойственна.
Агата почти улыбается. Затем серьезнеет. Ей пока не хочется подливать масла в огонь.
– Так что это было? – подсказывает Алекс.
Хорошо, думает Агата. Будем бросать кости и посмотрим, как они лягут.
– Кайя не последняя пропала без вести, – говорит она.
Следом за Агатой Алекс через дверь на кухне спускается в подвал. Темно. Агата сказала, что на лестнице свет не включается, но внизу есть и она на ощупь найдет выключатель.
– Ты открыла мне дверь с пистолетом, – замечает Алекс. – И эти пропавшие женщины… Есть связь?
– Что? А. Боже, конечно, нет. Это совершенно по другому поводу. Просто… – Она не заканчивает.
По какому же, удивляется Алекс.
Женщина велит ему подождать на нижней ступеньке, а затем на ощупь пробирается на середину комнаты. Он слышит щелчок; подвал заливает свет, и становится видно, что она стоит посреди комнаты и держит шнурок лампы.
А потом он видит стену. С фотографиями, проведенными маркером линиями, нитками и картами.
Это версия фэбээровской доски расследования в исполнении Агаты.
– Не хочу, чтобы дети видели некоторые фото из моих дел, – поясняет Агата. – Поэтому держу их здесь, а дверь запираю.
– Имеет смысл.
Алекс подходит к стене. Вверху написаны три имени, а внизу в треугольниках изложена информация об их исчезновении.
Алекс просматривает даты.
– Нераскрытые, – говорит он.
– Да, висяки, – соглашается Агата. – Материалов мало, в участке тоненькие папочки лежат в ящике стола. Но эту доску я повесила, когда стала начальницей в Коппе. Это просто напоминание, потому что уже много лет у меня на них совершенно нет времени. Иногда гуглю их имена, чтобы посмотреть, не всплывет ли что-нибудь. И каждый раз задумываюсь, когда где-нибудь в Финляндии находят очередное тело. По каждому из них проводились надлежащие расследования, но… ничего.
Она умолкает.
– Алекс, все эти женщины пропали совсем при иных обстоятельствах, чем твоя сестра. Тело Вики хотя бы нашли. Эти женщины просто исчезли с лица земли.
– Так, наверное, просто повезло? – говорит Алекс. – Ее тело всплыло, а другие нет.
– Отчасти да, но удача и то, что ее тело не пострадало. Я говорила тебе, какое Инари огромное. Если нужно, чтобы человек исчез, его достаточно основательно притопить посередине озера с хорошим грузом, и мы этого человека, скорее всего, никогда больше не увидим. Тот, кто убил твою сестру, совершил ошибку дилетанта. И я уверена, Алекс, что если он допустил одну ошибку, то были и другие. Думаю, именно так я и поймаю ее убийцу.
Алекс обдумывает ее слова.
– Полагаешь, с теми тремя так и произошло? – спрашивает он. – Что их хорошенько притопили в озере?
Алекс снова смотрит на имена. Затем изучает фотографии. Три женщины разного возраста, возможно, даже разных национальностей, настолько они непохожи друг на друга. Он указывает на первую. Кайя Виртанен.
– Двадцать два года, – говорит Агата. – Последний раз ее видели на работе в местном баре, хотя муж, печально известный Миика, всегда утверждал, что вечером она, как обычно, вернулась домой и снова отправилась на работу в город на следующее утро, и именно тогда он видел ее в последний раз. Это был 1998 год.
Агата начинает постукивать пальцем по подбородку, глядя на фотографию.
– Когда мой прежний босс Патрик, а начальником полиции тогда был он, начал подозревать, что с ней что-то случилось, местные уже шептались, будто Миика с ней покончил. Но ходили и другие слухи. Якобы ею заинтересовался какой-то иностранный бизнесмен; кто-то слышал, как он сказал, что собирается, по его словам, «трахнуть ее». Кто-то видел, как она отталкивала его. Я навела справки: несколько лет назад в Штатах его обвиняли в сексуальном насилии. Ходили слухи, что у Кайи был любовник. Двое горожан сказали, что видели, как ее машина уезжала поздно ночью, когда бар был уже давно закрыт.
– Его нашли?
– Нет. Но, романы хдесь, знаешь ли, тоже случаются. Маленький городок, длинные ночи, населения мало. Выбор парней и девушек невелик. Найдя себе какую-никакую пару, люди сначала успокаиваются, а потом начинают искать новизны. Кайя вышла замуж очень молодой. Тоже проблема.
Алекс смотрит на Агату. И задается вопросом, было ли это проблемой для нее, не потому ли она воспитывает троих детей одна.
Агата указывает на следующую фотографию.
– Мэри Розенберг, двадцать девять лет. Канадка. Пропала без вести в 2007 году. Жила у моей подруги Бекки. Точнее, у ее матери. Хенни держит нечто вроде эксклюзивного отеля, немного вверх по озеру. Для частных мероприятий. Канадцем был отец Мэри, а мать – финкой. Мэри нравилось проводить зиму здесь. Ходили слухи, что уже в подростковом возрасте ее отобрали в олимпийскую сборную по лыжным гонкам, но она попала в аварию и повредила спину. А сюда приезжала покататься на лыжах ради удовольствия и дать несколько уроков желающим. В тот день она отправилась бегать на лыжах и не вернулась. Бекки и Хенни забеспокоились сразу. Затем заволновался ее жених в Монреале, потому что она не отвечала на звонки, и прилетел. Ее одежда и вещи остались здесь, но ее самой не было. Обыскивали все вокруг.
Последнее фото.
– Хильда Пайккала, тридцать шесть лет, жила в соседнем городе. 2014 год. Соседи видели, как она шла по дороге из города с сумкой за спиной. В соседней деревне у нее были друзья. К тому времени я уже вернулась из Рованиеми и работала здесь. Сначала мы предположили, что с ней что-то случилось по дороге. Осмотрели все дороги и окружающие леса. Но когда ее тело не нашли, возник вопрос, а не предложил ли кто-нибудь ее подвезти. Через несколько часов после ее исчезновения на той дороге видели машину, где сидела парочка, и они вроде бы спорили. Эта парочка так о себе и не заявила, поэтому возникли подозрения. Возможно, это были просто туристы, которые спорили из-за того, что свернули не туда.
– Но ты считаешь, что ее кто-то подобрал на дороге и убил?
Агата пожимает плечами.
– Три женщины, тела так и не найдены, – говорит Алекс.
– И мы не знаем, произошли с ними несчастные случаи или что-то иное.
– А сейчас Вики.
– Как я уже сказала, это не то же самое.
– Только потому, что ее тело нашли.
– А еще потому, что ее домик опустошили, Алекс. Эти женщины исчезли, а их жилище осталось нетронутым, как «Мария Селеста». Хильда взяла с собой лишь небольшую сумку, содержимого которой хватило бы на несколько дней с друзьями. На Мэри была только спортивная одежда. У Кайи были сумка и кошелек.
– Возможно, раньше задавали слишком много вопросов, – замечает Алекс. – Возможно, на этот раз убийца надеялся, что, увидев пустую комнату, просто решат, что она уехала. И ведь почти получилось, правда? Может, этот парень, Миика, десятилетиями сбивал людей с толку. Привык, что ему все сходит с рук, вот и сработал с Вики топорно, не навесил на нее хороший груз. Может такое быть? Разве серийные убийцы не рискуют все больше и больше? Разве не так считают эксперты?
– Алекс, если бы Миика хотел убить свою жену и как следует замести следы, то мог бы избавиться от всех вещей Кайи, а затем сказать, что она его бросила. По мнению родни, она была несчастлива с ним, но, как сказала Патрику ее мать, сама Кайя отказывалась признавать, что несчастна. Так что это выглядело бы вполне логично: ей было стыдно кому-нибудь об этом рассказать, и она просто ушла. Но Миика повел себя иначе. Он сообщил, что она пропала, и настаивал на розыске. Да, серийные убийцы часто стараются привлечь к себе внимание, но обычно начинают анонимно. Они не вмешиваются в дознание. Кстати, именно так считают эксперты.
– Так почему же в таком случае местные решили, будто это он ее убил? Он странный, ладно. Но думать о нем как о серийном убийце?
Агата втягивает щеки.
– Они знали, что Миика способен на насилие.
Алекс ощетинивается.
– Он всегда был тихим и нелюдимым, – продолжает Агата. – Мало с кем общался, но пару раз дрался в городе, и у Кайи порой видели синяки. Этого было достаточно, чтобы Патрик притащил его в участок и как следует на него надавил. Но Патрик же и первым признал, что Миика ни в чем не виноват.
– Почему, если Кайю так и не нашли?
Агата качает головой.
– Если бы ты знал Патрика… Я доверяю его мнению.
Алекс испускает глубокий, беспокойный вздох.
– А тебе не кажется, что смерть моей сестры станет одним из этих висяков? Еще одним именем на доске?