Двери снова открываются, и входит Агата.
– Никаких тайных комнат или подземных пыточных камер не обнаружилось? – интересуется Миика.
Агата поднимает брови.
– Погода совсем испортилась, – сокрушается она.
– Вы, верно, проголодались, – предполагает Миика и поворачивается к Алексу. – Пробовали когда-нибудь кровяные блинчики?
У Алекса нет никакого желания пробовать такое, но он старается выказать сдержанный энтузиазм.
У Агаты звонит телефон. Она достает.
– Это из участка, – объясняет она.
Алекс наблюдает, как Миика зажигает конфорку на газовой плите, а Агата начинает говорить по-фински.
Миика ставит на конфорку сковородку и достает из холодильника кувшин с чем-то. Алекс встает и подходит к деревянной столешнице, изображая интерес. Кувшин полон крови. Так что кровяные блины – это вовсе не преувеличение и не иносказание.
– И кто это, по-вашему, может быть? – тихо спрашивает Алекс. – Если кто-то здесь убивает женщин, у вас есть идеи на сей счет?
Миика выливает кровь на сковороду, где она расплывается плоским кругом. Алекс смотрит, как она пузырится.
– Значит, ты больше не думаешь, что я мог напасть на твою сестру, раз просишь меня помочь?
– Мне все равно, как это выглядит, – честно говорит Алекс. – Я просто хочу узнать, кто это сделал.
Когда кровь чернеет, Миика встряхивает сковородку.
Алекс нетерпеливо ждет.
– Как я уже сказал, – говорит Миика. – Здесь свои защищают своих. Они всегда настороже. Кое-кто хочет сохранить репутацию. Можно сказать, что город – это и есть они.
Алекс изучает Миику.
А потом до него вдруг доходит. Давешние слова Миики встряхнули память.
Письмо Ласси в банк осталось в черновиках.
Нужно же было в почтовом ящике Вики проверить черновики. Какого черта он этого не сделал?
Голос Агаты становится громче. И Миика, и Алекс смотрят на нее. Алекс замечает, как она побледнела, как напрягся у нее голос. Алекс ничего не понимает из ее разговора, но слышит одно слово.
Лука.
Женщина нажимает отбой.
– Нам пора, – говорит она.
Алекс смотрит в окно. Там такая метель, какой он никогда не видел, белый ураган, снежная буря.
– А погода? – спрашивает он.
– Ты можешь остаться, – разрешает она, уже натягивая пальто. – А можешь ехать со мной. Сам решай. Я ухожу.
Алекс смотрит на сковороду Миики и берет со спинки стула пальто. Если она считает, что сможет довезти их до дома в такую погоду, он ей доверяет.
В последний раз бросает взгляд на Миику.
Он не думает, что этот человек рассказал им все. Но прав в одном. Алекс пришел сюда, думая, что может найти убийцу сестры. Теперь он уже не так уверен.
Снег снаружи вихрится густо и быстро. Дневной свет, и без того тусклый, почти угас, но день сейчас или поздний вечер уже не важно – метет так, что Алекс едва видит собственную вытянутую руку.
– Ты уверена? – обращается он к Агате. Та не отвечает, но, кажется, кивает. Алексу хотя бы достает мужества признать, что, взбираясь на заднее сиденье снегохода, он обмирает от ужаса. Снегоход рвет с места, и вскоре Агата уже спускается обратно с горы. Кажется, она едет по памяти, потому что Алекс пару раз выглядывает поверх ее плеча и не видит абсолютно ничего.
Оказывается, прислонившись головой к ее спине, можно укрыться от самой сильной пурги. Ему приходит в голову, что, если они разобьются насмерть, это будет последнее, что он делал в жизни – прижимался к телу этой едва знакомой женщины.
Кем бы ни был этот парень, Лука, Алекс испытывает к нему враждебность, и это чувство только усиливается, когда на спуске с горы его позвоночник страдает все больше, всякий раз ударяясь о спинку сиденья.
Однако он был прав, доверившись Агате. Она доставляет их назад в Коппе в целости и сохранности.
Оба идут в полицейский участок, хотя ясно, что Агата не собирается сидеть на месте. Патрик здесь и, похоже, действует на женщину успокаивающе. Что-то говорит ей по-фински, и она мгновенно приходит в себя.
– Отвезешь его в «Лодж»? – спрашивает она Патрика по-английски, кивая на Алекса. Алекс чувствует себя десятилетним ребенком и собирается возразить, что коль уж он пережил спуск с горы, то и десятиминутную прогулку до своего домика сможет выдержать. Но сейчас не время. Агата и так почти вне себя от беспокойства.
Она убегает, и Алекс остается с Патриком.
– Поедем на моей машине, – говорит Патрик.
Они отправляются в путь. Метель вроде немного утихла. Патрик молчит. Уже на подъезде к «Лоджу» Алекс поворачивается к нему.
– Все нормально? – спрашивает он. – Я имею в виду, с Агатой.
При ближайшем рассмотрении Алекс видит, что Патрик тоже немного нервничает. Может, поэтому он отвечает Алексу откровенно, а не велит ему не лезть не в свое дело.
– С ней все будет нормально, – объясняет он, – как только она увидит, что все нормально с детьми.
– А что случилось-то?
Патрик вздыхает.
– Яник забрал их из школы и привез в участок. Он собирался задержаться там всего на пару минут, а потом отвезти их ко мне. Я часто помогаю Агате. Я знаю ее и этих детей всю их жизнь. Но тут кто-то позвонил, Яник ответил. Потом еще один звонок, и трубку схватила Эмилия. Хотела помочь. А оказалось, это Лука.
Алекс не отвечает несколько секунд.
– Это бывший Агаты, верно?
– Бывший? – переспрашивает Патрик. Он поворачивается и смотрит на Алекса.
– Ну да, – неуверенно говорит Алекс. Патрик вопросительно смотрит на него. – Отец детей?
– Нет, – говорит Патрик, качая головой. – Лука – сестра-близнец Агаты. – Алекс моргает, слишком растерянный, чтобы сразу сформулировать свой следующий вопрос. Он сделал классическое предположение. Но ведь Лука – не только мужское, но и женское имя.
– Извини, – говорит Патрик, спохватившись. – Я уже говорил, это дело Агаты.
Больше Алекс ничего не спрашивает.
Смотрит в окно на свой домик, собираясь выйти.
– Кстати, а где вы были? – спрашивает Патрик. – Сегодня днем.
– На гору поднимались, поговорить с Миикой.
Патрик хмурится.
– Да черт побери. Почему меня никто не слушает? Этот человек заслужил, чтобы его оставили в покое.
Алекс качает головой.
– Это был не допрос, – поясняет он. – И потом… – Алекс колеблется. – Я вам верю. Вряд ли Миика как-то связан с гибелью моей сестры. Да и к исчезновению собственной жены он, по-моему, тоже вряд ли имеет какое-то отношение.
Патрик выгибает бровь.
– Ну, значит, во всем городе нас теперь таких двое, – хмыкает он. – Трое, когда Агата ведет себя благоразумно.
Алекс пожимает плечами.
– И что тебя убедило? – спрашивает Патрик.
– Не знаю. Просто было ощущение, что он говорит правду. Может, меня легко одурачить, но он посмотрел мне в глаза и сказал, что не трогал мою сестру, и я… я поверил ему.
Патрик изучает его. Алекс не отводит глаз.
– А мог бы ты сказать то же самое всей этой толпе в «Лодже»? А то некоторые особо умные сотрудники женского пола утверждают, что парню нельзя позволять вести здесь дела.
Алекс оглядывается на отель, освещенный темной ночью. Снег еще идет, но уже не так густо.
– Спекулировать на слухах можно, только когда нет фактов, – утверждает он.
– Это камешек в мой огород? – прищуривается Патрик. – Агата сообщила мне твое мнение. Что здесь, возможно, действует серийный убийца. Но ты неправ. Ничего в обстоятельствах, при которых пропали те женщины, никогда не говорило мне о серийном убийце. То же касается и смерти твоей сестры. Это не мое дело, но, по-моему, Вики убил кто-то из знакомых. Кто знал, где она живет, и потом там прибрался.
С этими словами Патрик разблокировал двери машины.
Прежде чем выйти, Алекс снова поворачивается к Патрику.
– Эта Лука. Рядом с ней Агате ничего не грозит?
Патрик плотно сжимает губы, и Алексу все становится понятно.
Алекс выходит и смотрит, как Патрик уезжает в ночь.
Затем оглядывается на «Лодж». Кто-то смотрит сквозь стеклянные окна бара.
Это Гарри, управляющий.
Агата налила в чашки шоколад и наполнила миски попкорном. Это в гостиную для мальчишек, в дополнение к совершенно неподходящему им по возрасту боевику. Они понимают: что-то происходит, но с радостью притворяются, будто ничего не замечают, радуясь внеплановому баловству.
Агата с Эмилией сидят на кухне. Эмилия безучастно смотрит на чашку с горячим шоколадом.
– Хочешь поговорить об этом? – спрашивает Агата.
Эмилия пожимает плечами.
– Все хорошо, – говорит Агата. – Я не сержусь. Ты просто ответила на звонок в полицейском участке. Тебе ничего не должно было угрожать. Ты ведь не думала, что это Лука.
– У нее был… она говорила так ласково, – говорит Эмилия.
Агата обдумывает, прежде чем ответить. Лука и раньше умела говорить ласково, а потом злобным вихрем ворвалась в их жизнь и посеяла полный хаос.
– Она тебя чем-нибудь расстроила? – спрашивает Агата.
– Нет. Просто спросила, как мы. И сказала, что скучает по всем нам.
Агата так сильно прикусывает язык, что ощущает вкус крови.
Она тоже скучает. Скучает по той Луке, какой та могла бы быть. Их родители умерли друг за другом, один от сердечного приступа, другая от рака. Подобная трагедия должна бы сблизить сестер, особенно близнецов. А с тремя детьми помощь сестры не бывает лишней, верно? Особенно при такой работе.
Но рядом с Лукой никогда не было легко.
– Почему она звонила? – спрашивает Эмилия. – Опять хочет с нами повидаться?
Агата качает головой. В животе у нее скрутился такой тугой узел, что впору повеситься. Не позвони она Луке, та и не перезвонила бы. Агата сама виновата. Сама впустила сестрицу в их жизнь.
– Она все равно придет сюда? – добавляет Эмилия.
– Нет! – слишком быстро и слишком громко заявляет Агата. Потом повторяет, но уже спокойнее. Тоном взрослого человека, в котором так нуждается Эмилия.
– Я не позволю ей прийти сюда и снова разрушить нашу жизнь, – обещает Агата.