Может, думает Агата, она подозревает просто всех. Вики ведь не сама ударила себя по голове. И кое у кого из ее ближайших коллег алиби слабовато. Николас проводил время в отеле наверху с другом. Но номер был снят на имя друга, и тот уехал, прежде чем его успели допросить. Николаса видели, это правда, но провел ли он там всю ночь? Беатриса ушла в домик к одному из американских туристов. Парень подтвердил это, а также сообщил, что она вернулась к себе рано утром. Он проводил ее туда и вернулся, но она вполне могла снова уйти. Флориан ночью дежурил на регистрации в «Лодже». Несколько туристов подтвердили, что общались с ним ночью, но он мог и отлучаться со своего поста.
Если бы Агата знала точное время смерти Вики, то вполне могла бы в той или иной форме опровергнуть это дружное алиби.
На полпути к городу, где им предстоит встреча с сотрудницей шведской полиции, расположенном прямо у границы с Швецией, Агата останавливается на заправочной станции и покупает кофе и пышные булочки.
Еще через час, проведенный в светской беседе, чтобы, как чувствует Агата, избежать более важного разговора, они прибывают на место встречи. Сержант Херманссон уже там.
Херманссон моложе, чем ожидала Агата, и она уже предчувствует, что Алекс закатит глаза и примется комментировать средний возраст всех участников дела его сестры. Но он просто пожимает руку молодой блондинке и предлагает сходить за кофе. Но перед Херманссон уже стоит чашка, а Агате и Алексу больше не очень-то и хочется. Итак, они садятся перед девушкой-полицейским и начинают ее слушать.
– Я только два года назад пришла сержантом в полицейский участок Лахпо, – говорит Херманссон. – Если бы я была там, когда пропала ваша девушка, Хильда, то помнила бы ее имя, но это чистая случайность, что оно меня зацепило, когда вчера от вашего коллеги пришла ориентировка.
– Так вы не из отдела паспортного контроля? – спрашивает Алекс.
– Нет. Лахпо – ближайший пограничный город, где есть полицейский участок. Чтобы пересечь шведскую границу, Хильде Пайккала как гражданке Финляндии паспорт не понадобился бы.
– Когда Хильда пропала, во всех аэропортах проверяли паспорта, – кивает Агата. – Но Патрик проверял и пункты пересечения наземных границ. Разослал ориентировки в приграничные города Швеции. Когда я попросила Яника еще раз проверить паспорта Хильды и Мэри, он пошел путем Патрика и стал звонить в полицейские участки приграничных городов, чтобы перепроверить. Мы с этими участками часто взаимодействуем, и такие вещи иногда проще делать на местном уровне, а не через Интерпол.
– Эту первую ориентировку как раз в Лахпо и получили, – подтверждает сержант Херманссон. – И я видела в документах, что шеф Коскинен, когда приступала к работе три года назад, проверяла, нет ли новостей по этому делу. К сожалению, наш старый босс скончался вскоре после этого, иначе сильно бы расстроился, когда имя Хильды в конце концов всплыло.
– Надо было еще раз проверить, – признается Агата.
– Ну, вот ваш сотрудник вчера и проверил. А мое внимание Хильда привлекла только в прошлом году.
– Подождите, – говорит Алекс. – Так Хильда, получается, жива?
– Я не знаю, жива ли она сейчас, – говорит Херманссон, – но могу сказать, что в июле 2018 года, через четыре года после того, как пропала из Инари, была живехонька и находилась в Лахпо.
Эта новость потрясает Алекса, точно так же, как она поразила Яника, а затем и Агату, когда тот ей рассказал.
– Расскажите, как вы на нее наткнулись, – просит Агата.
– Наркосеть, – поясняет Херманссон. – Когда в январе 2018 года я начала работать в своем участке, это было громкое дело. Расследование продолжалось в разных странах пять лет. Дальнобойщиков направляли из Швеции в Россию. Там им закладывали наркотики, которые они провозили через Швецию в Мальме, оттуда в Данию и дальше в Европу. Я подключилась уже ближе к концу, но босс задействовал меня на всю катушку. Например, заставил перебрать все незавершенные дела, в частности, на фигурантов, которых главари банд использовали для мелких поручений, поэтому, проводя большую зачистку, мы собирали всех. Порой отрубаешь голову гидре, а на этом месте отрастает новая, да, бывает, и не одна. Начальство не хотело, чтобы появились подражатели.
Агата кивает. Она знает, как «приняли» эту конкретную банду. Финская полиция внимательно следила за ходом. Тогда и сейчас бо́льшая часть наркотиков поступает в Финляндию через Швецию и Россию.
– Хильда Пайккала была в отношениях с одним из водителей, – продолжает Херманссон. – И оформляла документы для всей банды. В их офисе я нашла ее фотографии с дружком; на мошеннических счетах, отправленных в банк, стояло ее имя, многие налоговые документы, которые они хранили, были написаны ее почерком. В конце концов, они выдавали себя за законную транспортную компанию.
– Вы абсолютно уверены, что это была она? – спрашивает Агата. – А не просто финка с таким же именем?
На самом деле Агата так не думает: Яник долго разговаривал с сержантом Херманссон по телефону, но Агата все-таки решила встретиться с ней лично, чтобы быть уверенной.
– Мы так и не взяли ни Хильду, – осторожно говорит Херманссон, – ни ее дружка. Но несколько наших тайных информаторов подтвердили ее личность как Хильду Пайккала, гражданку Финляндии. В конце концов, это не имело большого значения. Мы же тогда не всех арестовывали, и непохоже было, чтоб она могла возглавлять банду. Слишком уж резкий скачок от простого бухгалтера в наркодельцы. Я думала, они с дружком рванули как можно быстрее и как можно дальше. Если уехали через Данию, то могут быть уже где угодно. Но потом от вашего коллеги пришло электронное письмо с запросом о Хильде Пайккала. И я на всякий случай сравнила фотографию с ориентировки и ту, что есть у нас в деле.
Херманссон кладет снимок на стол. На нем изображена средних лет привлекательная женщина, обнимающая крупного мужчину с огромной рыжей бородой.
– Это фото мы взяли в их офисе во время облавы, – поясняет Херманссон. – Оно висело на стене рядом с меню китайского ресторана. И люди на нем те же, что и на снимке с наших камер наблюдения: один из водителей и женщина, которую мы видели входящей и выходящей из офиса.
На этом снимке Хильда старше, чем на последней фотографии, которая есть у Агаты, где та позирует с друзьями.
– Все равно как увидеть привидение, – говорит Агата. – Лицо этой женщины у меня на доске разыскиваемых с тех пор, как я стала начальником полиции в Коппе.
– По-моему, такая есть у каждого из моих боссов, – подтверждает Херманссон. – Тех, кто пропал без вести и так и не объявился. К сожалению, поскольку Хильду не арестовали, ее имя не было зарегистрировано официально, а начальство не занесло ее в списки Интерпола. Она была не так важна, как некоторые из тех, кто сбежал, и в ее случае пришлось бы чертовски долго доказывать вину. Она могла, например, заявить, что дружок обманом заставил ее подписывать мошеннические счета. Если бы мы ее приняли или зарегистрировали, вы бы получили уведомление.
– Почему вы не связались с Финляндией, чтобы узнать, не вернулась ли она сюда? – спрашивает Агата, пытаясь скрыть разочарование в голосе. Пять лет. Именно столько времени она и все остальные считали Хильду Пайккала пропавшей без вести, а потом и мертвой.
Подумать только, все это время чертова баба спокойно жила в Швеции.
Подумать только, все это время она еще одной петлей висела на шее Миики Виртанена.
– Нет, с финскими властями мы связывались, – говорит Херманссон. – То есть это делала я. Но обращалась прямо в Хельсинки. В то время я еще не знала ни откуда сама эта Хильда, ни об ориентировке от вас. Наверное, лучше бы взять записи из журнала да отправиться прямиком к вам, или хотя бы в Рованиеми, но я тогда была еще новичком и думала, что должна делать все по правилам.
Агата сжимает зубы.
– Когда это было?
– В августе 2018‐го.
Агата чувствует, что Алекс прожигает ее взглядом, и представляет, как все это выглядит со стороны. Ей вдруг становится безумно жаль, что она привлекла его к этому разговору. Своим интересом к старым делам, в которых она давно пыталась докопаться до истины, Алекс что-то пробудил в ней. Но теперь Агата вспоминает, кто он. Брат жертвы, над чьим делом она работает сейчас, но к раскрытию не приблизилась ни на йоту. И этот человек только что стал свидетелем того, как они раскрыли другое дело. Совершенно случайно. И вся полиция предстает в его глазах неуклюжими идиотами. Можно себе представить: в Хельсинки приходит докладная записка, и ее тут же бросают в папку «Дохляк».
– К сожалению, с делом Мэри Розенберг помочь не смогу, – продолжает тем временем Херманссон. – Хотя, может, с ней то же самое. Может, просто куда-то уехала и еще не проявилась. С ней вам тоже может повезти.
Агата улыбается сквозь стиснутые зубы. Единственная, о ком они знают наверняка, Вики Эванс. Но с нею уже никому не повезет.
– Представляю, как это выглядело, – произносит Агата на обратном пути в Коппе.
– Я ничего не говорил, – возражает Алекс.
– Тебе и не нужно было.
– Я ведь сам предположил, что это мог быть серийный убийца. Я оказался неправ.
– Не ты один, – вздыхает Агата.
Алекс какое-то время смотрит в окно, где бескрайние заснеженные равнины снова сменяются лесом. И думает, что, если поселиться здесь, этот пейзаж ему никогда не надоест. Некоторых он может утомить: одинаковые деревья, вездесущая белизна, белое безмолвие. Но он смотрит на это как на зимнюю сказку. Забавно, как снежный покров может сделать красивым что угодно.
– Это не значит, что твое предположение совершенно неверно, – замечает Агата. – Мы узнали, что случилось с Хильдой. Но до сих пор не знаем, где Мэри и Кайя. Хотя, конечно, самое важное – дело твоей сестры.
– Для меня, – уточняет Алекс.
– Я ценю, что ты это сказал, – говорит Агата. – Но, хотя я в долгу перед родными Мэри и Кайи, гибель Вики – единственное настоящее дело об убийстве, которое я расследую, и самое свежее. Нет нужды разбираться в бесконечных фантазиях «а что, если», но ты оказался прав, усмотрев здесь возможную связь.