– Каких изменений?
Теперь Йонас интересуется вслух.
– Чтобы разрешить добычу драгоценных металлов, – поясняет Агата.
– Это из-за тех разведчиков, о которых говорил Яник? Так он, скорее всего, просто от работы отмазывался.
Агата натянуто улыбается.
– Почему бы напрямую не поинтересоваться в муниципалитете? – спрашивает Йонас.
Агата пожимает плечами.
– У меня такое чувство, что об этом знают далеко не все.
Йонас молчит, но видно, что он заинтригован.
– Кроме того, если я права и здесь замешан Ласси Ниеменен, другие члены совета просто будут делать, что он велит, – продолжает Агата. – А как ты думаешь, сложно было бы получить ордер на просмотр его банковских счетов?
– Очень сложно, – отвечает Йонас. – Если только его не заподозрят в финансовых махинациях в совете.
Агата поднимает брови.
А вот это всегда возможно, думает она.
Потом рассказывает ему о Хильде и о том, что произошло в баре.
– Значит, городу следует извиниться перед Миикой, – заключает она.
– Может быть. А может, Хильду-то он не убивал…
Агата хмурится.
– Значит, ты не согласен с Патриком? Что его пора оставить в покое?
– Патрик не видит ничего, кроме собственной вины.
Агата подается вперед. Она догадывалась, что произошло между Патриком и Миикой, но подробностей Патрик ей не рассказывал. Возможно, знай Агата всю правду, она была бы вынуждена принять меры.
Для Агаты Патрик больше, чем наставник. Она его боготворит. Но не слепо. За эти годы работа полиции изменилась. Агата знает, что, в отличие от нее, Патрик далеко не всегда работал по правилам.
– Расскажи, что случилось, – просит она Йонаса. – Когда Патрик его привел, что говорил Миика? Упоминал эту свою теорию о Кайе и любовнике?
– Да, упоминал, – подтверждает Йонас. – Но Патрик ему не поверил.
Несколько мгновений оба молчат.
Затем Йонас начинает.
– Патрик был абсолютно убежден, что Миика убил Кайю и спрятал тело. Считал историю с любовником попыткой Миики отвлечь внимание от себя. Я не был так уверен. Думаю, Кайе найти кого-то, кто согреет ее ночью, ничего не стоило. Она заслуживала немного счастья. И была красива. Гарри с ума сходил по ней. Оба ведь вместе работали в баре, знаешь? До того, как Гарри перешел в «Лодж». Вполне возможно, Кайя с ним и встречалась.
– Его тогда допрашивали?
– Конечно. Но, по его словам, они просто дружили. Он тоже женился молодым. Говорил, что ему жаль Кайю. Причем так, что стало ясно: его брак скоро тоже рухнет, и так и случилось. Но Гарри утверждал, что не видел Кайю с последней смены, в которой они работали вместе. Доказательств обратного не было.
– Значит, Патрик зациклился на Миике? – уточняет Агата.
– Ага. И злился, потому что не мог его расколоть. На том последнем допросе… он устал. Я пошел за кофе… – Йонас иронически поднимает кружку. – А когда вернулся, Миика выглядел так, словно провел десять раундов с медведем. А ведь он не легковес. Патрик… хотел убить Миику. Он был уверен, что сможет вытянуть из него правду. А Миика просто сидел, весь в крови, и улыбался.
Агата подается к нему, едва дыша.
– Улыбался? – вторит она.
– Ага. Как будто знал, что выиграл. Потому что спровоцировал Патрика на нарушение, но это все равно ни к чему не привело. После этого Патрика как подменили. А Кайю мы так и не нашли, и никого не арестовали, так что, возможно, Патрик был прав, поколотив его. Потому что, возможно, это сделал все-таки Миика.
Некоторое время они молча пьют кофе.
– Думаю, ее любовником мог быть Ласси, – предполагает Агата.
Йонас хмурится.
– Как ты полагаешь, он способен убить женщину? – спрашивает она.
Йонас задумывается.
– Полагаю, Ласси способен на многое, – наконец, многозначительно произносит он. – Я видел, как этот буржуй вытягивает из людей все, а потом отбрасывает, как пустую шкурку. Посмотри, что он сделал с женой. Ведь именно ее деньги помогли ему основать свою империю. А Ласси, в конце концов, увез ее из города подальше от друзей и соседей, поселил в большом доме и держит там одну, пока сам здесь строит из себя короля. Человек он скверный, да. Но убийство? Не знаю.
Агата переваривает его слова. Кладет ноги на стол и принимается раскачиваться на стуле, пока пьет кофе.
Она знает, что ее ненависть к Ласси иррациональна, а иррациональна, потому что это личное. Возможно, именно поэтому она вцепилась в него, но, если так, нужно, чтобы об этом ей сказал кто-то, мыслящий объективно.
– Он спал с моей сестрой, когда та была пьяна, – произносит Агата.
Йонас молчит. Просто ставит чашку с кофе и слушает.
– Я вошла и увидела, как он поднимается с ее кровати. Его маленькая штучка сморщилась, а лицо расплылось в идиотской улыбке. Лука была не в себе. А этот ублюдок утверждал, что она все осознавала и была согласна. Иногда он смотрит на меня и… Ну, ты же знаешь, что мы с Лукой очень похожи. Насколько мне известно, он вполне мог быть отцом одного из ее детей. Потому что потом дал ей денег. Зачем бы ему давать ей деньги? Она его никогда ни в чем не обвиняла, но у меня есть подозрения. Поганый мелкий ублюдок.
Йонас сочувственно кивает.
– Я спрошу тебя один раз, – продолжает Агата. – И хочу, чтобы ты был со мной абсолютно честен. Как думаешь, если бы Патрик понял, что в этом замешан Ласси, мог бы он спустить дело на тормозах? Ну, то есть Патрик избил Миику, Миика сказал что-то такое, отчего Патрик понял, что ошибался, и, значит, Кайю увез кто-то другой…
Агата замолкает. Ей с трудом верится, что она вообще об этом думает. Вспоминает все случаи, когда Патрик помогал ей, заступался, рисковал ради нее. Она знает его всю жизнь. Но она также знает, что в таких городках, как этот, иногда все устроено определенным образом.
Сейчас уже нет. Не при ней.
Но много лет назад, когда небольшая группа дружно впряглась в общее дело, чтобы не дать устроить в Коппе рудник и добиться достойной жизни для его жителей…
Может, Патрик боялся раскачивать лодку?
И все-таки…
Возможно, Патрик и был способен выбивать признание из подозреваемого, но Агата не в силах поверить, что он стал бы покрывать убийство.
Однако вопрос задать нужно. Потому что если Патрик способен переступить одну черту, то, вероятно, сможет переступить и другие.
Йонас качает головой.
– Агата, как он мог покрыть какое-то убийство, когда даже тела не было? Кайю с Ласси ничего не связывало. Что бы ни говорил муж о ее любовнике, кто бы что ни подозревал, ни один человек в городе не подтвердил бы, что Кайя крутит роман на стороне. Ты же знаешь Ласси. Он неосторожен. Думаешь, будь у него интрижка с Кайей Виртанен, он не проболтался бы кому-нибудь?
Агата понимает, что он прав. Ласси, заполучив двадцатидвухлетнюю молодку, скорее всего, пыжился бы от гордости. Но он ведь и о Луке никогда никому не рассказывал. Ласси уже тогда был намного старше Кайи. Хватило бы ему ума понять, что некоторые победы можно неверно истолковать?
Агата понимает, что ходит по кругу.
Но что-то во всем этом не так. Она чувствует это всем своим существом.
Алекс слышит его раньше, чем видит.
Чертов Чарли Миллс здесь, в Коппе, в баре.
– Алекс!
Когда Алекс входит, Чарли рявкает так громко, что все в зале оборачиваются.
А потом набрасывается на Алекса и так стискивает в медвежьих объятиях, что Алекс практически парит в воздухе.
– Чарли, – с трудом выдыхает он. – Какого черта ты здесь делаешь?
– Скоро Рождество, приятель. Твоя сестра погибла, мама в больнице, и уж прости меня за самонадеянность, но я считаю себя твоим лучшим другом на всем свете.
Да он же пьян в зюзю, понимает Алекс. Интересно, давно закадычный друг сидит в баре и с кем уже успел пообщаться?
Чарли упирается лбом в лоб Алекса. Тому очень неловко из-за такой чрезмерной близости, но Чарли вцепился в него мертвой хваткой.
– Я привез тебе кучу приветов и обнимашек от твоей матушки и пообещал, что передам ей от тебя подарок на Рождество. Кстати, ночевать нам сегодня придется вместе. Только без всяких этих итонских штучек, просто чтобы ты знал.
– Подожди, – протестует Алекс, – я к Рождеству буду дома.
– Да ладно, – хмыкает Чарли. – Надеешься в конце года забрать Вики? Разве только съездишь домой, а потом вернешься сюда. А я тебе говорю, твои родные совсем не ждут, что…
– Подожди, ты был в Лидсе? – спрашивает Алекс, пытаясь ухватить недосказанное.
– Совершенно верно. Думаешь, я брошу родителей лучшего друга на милость коновалов из какой-нибудь захолустной провинциальной больницы? Твой отец устроил настоящую битву. Он ведь душу продал Национальной службе здравоохранения. В каком же кошмаре тебе пришлось расти, друг мой. Вечное «труд, труд, труд», верно? Как ты выжил…
– Вы отвезли маму в частную больницу?
У Алекса кружится голова. Вся эта мозаика из рассказа Чарли никак не складывается в единую картинку. Чарли перед ним в Коппе; Чарли в гостях у родителей в Лидсе (бог знает, что о нем подумал отец); Чарли уговаривает родителей перевезти мать в другую больницу.
– Кроме того, – провозглашает Чарли, выбрасывая руку и указывая на огромную ель в конце бара и мягко падающий за большими окнами снег, – как я уже сказал, гробаное Рождество уже почти наступило, а тебя судьба занесла в обитель Санта-Клауса. Я просто не мог не заглянуть. Только на одну ночь, да. Утром лечу назад в Хельсинки. Собираюсь провести там выходные и посетить несколько ночных клубов. И заняться кое-какими делами. Не побоюсь сказать… – Чарли понижает голос, – мне это как-то больше по сердцу, чем морозить яйца здесь, на самом севере.
– Чарли, притормози, – останавливает приятеля Алекс. – Чтобы приехать сюда, ты взял отпуск?
– Вроде того. Закончил все дела. И вот, небольшой приятный бонус в конце года. Твой контракт с Кэссиди подписан. Кстати, с тебя за это причитается. Но хватит о работе. Ты только взгляни, приятель, где мы. Я сейчас познакомился с красоткой Беатрисой, кстати, ты должен ее чпокнуть. Девица дружила с твоей сестрой. Поверить не могу, что ты еще не воспользовался статусом несчастного и не уложил красотку в постель. Она показала мне твой домик, и я бросил там кое-какие вещи. Кстати, что ты носишь? Я тебе купил шикарный канадский зимний комплект и еще кучу всякого. Самые дорогие перчатки…