– Рукавицы лучше, – машинально возражает Алекс, потому что ему кажется, что он спит.
Чарли смотрит на него.
– Что ты сказал? Рукавицы? Сукин сын, да ты, похоже, не яйца, а все мозги себе отморозил. Давай-ка купим тебе горячего пунша. И попробуем найти пылких штучек для постели.
– Чарли, – останавливает Алекс.
Друг замолкает. Его лицо мрачнеет.
– Алекс, друг мой, я знаю, – говорит он. – Знаю. У тебя внутри, наверное, все кипит и перекипает каждую чертову минуту каждого чертова дня. Я просто хотел убедиться, что ты в порядке. Ты же для меня сделал бы то же самое. Сегодня вечером мы хорошенько выпьем, и завтра меня здесь уже не будет, а ты снова примешься за дело и найдешь мерзавца.
Алекс не уверен, что сделал бы для Чарли то же самое. Разобрался с родителями, купил всякого-разного и улетел в никуда, даже не забронировав отель? Чувство вины за то, насколько Чарли как друг лучше его самого, бьет по Алексу, словно молотом.
– Спасибо, – говорит Алекс.
Чарли сияет.
К ним подходит Беатриса. В баре Алекс видит еще Ниам, Николаса и Флориана, которых обслуживает Гарри. Все без формы, сегодня не их смена. На Ниам черное платье в облипку, которое совершенно не соответствует погоде и притягивает всеобщее внимание.
– Схожу за выпивкой, – заявляет Чарли. – Помни: с друзьями надо делиться.
Он подмигивает с явным намеком, отчего Алекса передергивает. Беатриса ждет, пока Чарли уйдет, затем поворачивается к Алексу.
– Полагаю, ты захочешь перекинуться со мной парой слов, – заявляет она.
– С чего это?
– Вы говорили обо мне.
– Кто тебе сказал?
– Мисс Популярность только что устроила мне допрос с пристрастием.
Беатриса, скорее всего, имеет в виду Ниам, и по взгляду в ее сторону и по смущенному выражению лица Ниам Алекс понимает, что прав. Следовало меньше трепать языком минувшей ночью. Очевидно, сегодня утром она ушла от него полная подозрений насчет Беатрисы и решила сама с ней разобраться.
– Тебе следует знать, – продолжает между тем Беатриса. – Возможно, я и не была лучшей подругой Вики. Но мы никогда не ссорились. И я ей не завидовала. Не было у нее ничего такого, что я хотела бы для себя.
Последняя фраза прозвучала с такой злобой, что Алекс ошеломленно уставился на девушку. Эта Беатриса резко отличается от той, которая при их первой встрече приветствовала его бурными соболезнованиями. Теперь девушка спокойна, но ее защитная реакция граничит с агрессией. Впрочем, незрелость и мелочность все равно остались при ней. Он оглядывается и видит, что Николас наблюдает за ними, приподняв брови.
«В этом ты, старина, прав», – думает Алекс.
– Если хочешь знать, у кого были проблемы с твоей сестрой, то обрати внимание на парней, а не на женщин, – заявляет Беатриса.
– Что ты хочешь сказать? – уточняет Алекс.
Беатриса пожимает плечами.
– Безответная любовь. Она может принести массу разочарований. Да и любовь ли это тогда? Может, одержимость?
Алекс смотрит на Беатрису, затем на проводников в баре, которых обслуживает Гарри.
По лицу Беатрисы блуждает полуулыбка. Алекс сильно прикусывает щеку изнутри. Ему не нравится, когда дурят мозги. И он до жути уверен, что Вики тоже не понравились бы все эти не то предположения, не то обвинения.
Впрочем, понять Беатрису не так уж сложно. Она просто хочет сыграть в истории Вики роль поважнее. Эта маленькая драма для нее отчего-то важна.
Но вряд ли эта девица способна кого-то убить.
Она просто любит интриговать.
– Ну, так ты хочешь мне что-то сказать? – снова спрашивает Беатриса.
– Да, – кивает Алекс. – Не стоит беспокоиться, Беатриса, я о тебе даже и не думал. На самом деле, ты в этой истории ничего не значишь.
И с этими словами уходит.
У стойки его внимание привлекает сцена, разыгрывающаяся слева.
Чарли и Ниам.
Чарли очень нежно обнимает Ниам за талию. И при ближайшем рассмотрении кажется, что Ниам уже изрядно пьяна.
Алексу ясно, что это не его дело, и психиатр объяснил бы, что глубоко в подсознании Алекс видит на месте Ниам Вики, но… он чувствует, что обязан вмешаться.
Алекс подходит к парочке.
– Чарли, здесь делают превосходный коктейль, что-то с водкой. Не закажешь мне?
Чарли хмурится. Алекс догадывается: друг считает, что уже нашел подходы к Ниам, и теперь пытается понять, не залез ли он в чужой огород. Будь они в Лондоне, это не имело бы значения. В любви и на войне все средства хороши. Но здесь Алексу, скорбящему по сестре, позволено первому срывать цветы.
– Ладно, старина, – говорит Чарли, но прежде, чем уйти, наклоняется и что-то шепчет Ниам. Ибо Чарли не умеет проигрывать, даже другу, которого считает почти братом.
Ниам хихикает, а Алекс морщится.
– У тебя очень веселый друг, – говорит она Алексу.
– Он уже завтра улетает домой, и поверь, Ниам, он настоящий ловелас, – говорит Алекс. – Или хотел бы им быть.
Ниам пожимает плечами. Стоя почти рядом, Алекс видит, что она здорово пьяна.
– А я думал, ты влюблена в Гарри, – замечает он.
Ниам смотрит на стойку, где Гарри обслуживает Чарли.
– Да, – говорит она. – Только у него все правила, правила, одни чертовы правила. Так он сам говорит, хоть и не думаю, что всерьез. Не хочет отношений на работе. Хотя поезд-то уже ушел…
Ее глаза смягчаются и затуманиваются, становясь похожими на глаза раненого животного. И тогда, глядя, как Чарли подшучивает над Гарри, а Гарри озирается, Алекс понимает, что происходит.
– Не стоит, – тихо просит он. – Ты не заставишь Гарри ревновать, уйдя с Чарли.
– Ой, да ладно, просто ради смеха, – однако веселья в голосе Ниам не слышно.
– На самом деле Чарли ты до фонаря, – грубо добавляет Алекс.
– Ну, тебе же я безразлична…
Девушка произносит это невнятно, всем телом наклоняясь к нему, ее глаза расширены. В них вопрос.
На что его ответ – нет.
– Гарри того не стоит, – уговаривает Алекс.
Ниам покачивается и бросает на него злой взгляд.
– Это мне решать, – резко заявляет она.
И снова смотрит на Гарри, уже с тоской в глазах. Алексу вдруг становится безмерно ее жаль. Молодая женщина, недавно перенесшая утрату, влюблена в парня, у которого нет на нее времени.
Алекс никогда не был влюблен, но все же знает, на что способны влюбленные.
Он снова задается вопросом, насколько она может быть слепа к недостаткам Гарри.
Достаточно слепа, чтобы его прикрывать?
Алекс ждет Чарли в домике. В баре они расстались, Чарли ушел с Ниам. Алекс пытался отговорить Чарли, но тот был слишком пьян, чтобы прислушиваться, а молодая привлекательная женщина вела его к себе.
Выходя из бара, Ниам ни на секунду не отрывала взгляда от лица Гарри.
Гарри же ни разу на нее не взглянул. Алекс знает, потому что сам наблюдал за Гарри.
Чарли и Ниам уже взрослые, это понятно. Он им не нянька. Но не может избавиться от чувства вины, потому что знает: Ниам действовала иррационально и утром пожалеет о поступке.
Когда Чарли входит, улыбаясь во весь рот, Алекс вздыхает.
– Мне здесь нравится, – стонет Чарли, морской звездой падая на кровать. – Пожалуй, останусь.
Позже, когда он уже крепко спит в постели Алекса, Алекс звонит отцу.
– Эй, – говорит он. – Чарли приехал.
– Он только сказал, что сегодня летит к тебе. Как он?
– Сказал тебе, что летит… Вы теперь приятели?
– Он хороший парень.
– Он перевел маму в частную больницу?
– Просто уход после болезни там лучше.
Алекс делает глубокий вдох. Совершенно лицемерно с его стороны раздражаться по этому поводу. Он же сам хотел, чтобы родители перешли на частное медицинское страхование.
– Вот характер у парня, – восхищается отец. – Настоящий кокни.
И Алекс понимает, как все было. Чарли собрался, нажал на нужные кнопки и покорил Эда еще до того, как тот понял, что происходит.
– Она в порядке? – интересуется Алекс.
– Как огурчик. В данный момент спит. Видел бы ты ужин, который ей принесли. Хватило бы прокормить целую семью. А у тебя есть новости?
Алекс вздыхает.
– Пока никаких, – говорит он, умещая в два слова свой жалкий провал.
– Ничего страшного, – говорит отец.
Алекс смотрит на сугроб за окном, который стал еще выше. И думает, не ослышался ли он.
– Что-что?
Несколько мгновений слышно лишь глубокое дыхание отца.
– Не знаю, помнишь ли ты, но, когда твоя мама рожала Вики и ее увезли в больницу со схватками, мы с тобой уехали на весь день, – начинает Эд. – Некоторые отцы во время родов и тогда оставались с женой, но я поступил как мой собственный отец. Да и мама предпочла, чтобы с нею была ее мать. Теща уж точно была полезней. Не то что я, едва не теряющий сознание при виде… всего этого. В общем, мы с тобой отвезли их в больницу, а потом вдвоем поехали в Дейлс [17].
– Помню, – говорит Алекс. – Я не хотел, чтобы маму увозили в больницу. Думал, она заболела.
– Ты плакал в машине, но потом увидел, куда мы едем, и приободрился.
Алекс закрывает глаза. Раньше он любил Дейлс. Теперь он редко вспоминает о нем. Да и вообще, замечает ли парки в Лондоне? Когда он в последний раз сидел на траве или ходил куда-нибудь, где можно дышать нормально?
– Мы отправились в поход, – продолжает Эд. – Долгий, но ты не отставал, хотя тебе было всего шесть лет. Как будто уже знал, что не самый младший, что пора взрослеть. А потом мы заблудились.
– Заблудились? – бестолково повторяет за отцом Алекс, решительно не представляя, чтобы отец мог заблудиться в парке. Ему всегда казалось, что тот способен найти дорогу в лесу даже с завязанными глазами.
– Ага. Где-то сошли с тропы. Пал густой туман, сориентироваться было невозможно. Да еще я боялся, что нас будут искать из больницы, а мы застряли посреди этих чертовых холмов, не зная, как вернуться домой. А ты взял меня за руку и сказал: «Не переживай, папа. У меня в кармане есть мармеладки».