– Да, – говорит он.
Агата едет домой. В голове у нее роятся вопросы и теории, но сейчас так поздно, что с ними наверняка придется подождать до утра. Она устала и не может ясно мыслить. Поворачивая на главную улицу, Агата видит, как с тротуара на проезжую часть вываливается группа молодых людей, пьяно ржущих и подшучивающих друг над другом. Агата виляет на заснеженной дороге и громко сигналит им.
– А тут не видно, где заканчивается тротуар и начинается дорога, – смеясь, кричит один из них по-английски.
Агата не улыбается в ответ. Сегодня вечером она вовсе не дружелюбная хозяйка города на подхвате у туристов. Сегодня она совсем другая.
Агата паркуется и на минутку опускает голову на руль.
Как она это пропустила? Почему раньше не проверила медицинские документы?
Да потому, что в делах пропавших женщин не было ничего, что наводило бы на мысль о проверке медицинских карт.
Но ведь это не могло быть совпадением, верно? Две исчезнувшие женщины с одинаковыми записями в картах? Почему ни у кого в голове не зазвенел тревожный сигнал?
От стука в ветровое стекло Агата вздрагивает и пронзительно взвизгивает.
На нее смотрит Патрик.
Она выходит из машины.
– Боже мой, Патрик, ты напугал меня до смерти.
– Агата, ты напугала меня до смерти, – повторяет он, голос его приглушен шарфом. – Где ты была?
Она смеется: бывший начальник разговаривает с ней так, будто она припозднившийся подросток.
– Делала свою работу, – объясняет она. – А ты почему здесь так поздно?
– Проверить пришел, – говорит он.
– Что проверить?
– Не что, а кого. Детей!
– О! – догадывается Агата и хлопает себя по лбу. – Детей здесь нет. Я отвезла их к Бекки.
Теперь женщина понимает, почему Патрик так встревожен. Она забыла предупредить его, что детей не будет дома, а он, конечно же, забеспокоился, когда увидел темные окна, и на звонок в дверь никто не откликнулся. Сегодня Агата с ним не общалась и не могла сказать, что никаких контактов с Лукой не было. Пока.
– Черт, Агата. Ну что ж ты ничего не сказала. Я тут с ума сходил. А на звонки почему не отвечала?
Агата достает телефон. Гаджет умер.
– Сел напрочь, – показывает она.
Патрик закатывает глаза.
– Лишь бы ты была в безопасности, – говорит он. – И я рад, что дети с Бекки и Хенни.
Патрик собирается уйти, но Агата хватает его за руку.
– Постой. Хорошо, что ты здесь. Я собиралась утром зайти к тебе. Патрик, мне нужно поговорить с тобой о Кайе Виртанен и Мэри Розенберг.
Патрик хмурится.
– А что там с ними?
У Агаты они усаживаются за кухонный стол, и она быстро рассказывает Патрику новости про Хильду. Сначала у него на лице отражается удивление, но вскоре он кивает, словно Агата только что подтвердила какие-то его собственные соображения.
– Теперь все ясно, – говорит Патрик. – Ты помнишь? Нет, подожди, тебя не было на том допросе. Со мной был Йонас. Кто-то из старых подруг сказал, будто из-за мужиков Хильда способна потерять голову. Мы подумали, что подруга не слишком-то доброжелательна, поскольку, по словам владельца кафе, где она работала, и его дочери, Хильда просто любила кокетничать. Однако подруга намекнула, что все несколько серьезнее и Хильда из тех женщин, которые ради мужчины готовы на все. У меня тогда возникла мысль, а не хватило ли у нее глупости сесть в машину к какому-нибудь заезжему незнакомцу, который ее уболтал. Но если она на самом деле встречалась с преступником и убежала, чтобы быть с ним, – тогда да, все складывается. Вот же дура баба.
Патрик качает головой, затем стучит ладонью по столу.
– Сколько средств, сколько времени потрачено впустую.
– Точно, – соглашается Агата. – Не говоря уже о слухах и домыслах.
Патрик сокрушенно кивает.
– Но есть и еще кое-что, – говорит Агата. – Кое-какие сведения в медицинских картах Кайи и Мэри. Которые не попали в полицейские отчеты.
Патрик хмурится.
– И какие же?
– Обе были беременны.
На лице Патрика написано искреннее потрясение.
– Обе? Беременны?
– Как ты это пропустил? – спрашивает Агата. – Обе сдавали анализы крови, оба анализа показали высокий уровень хорионического гонадотропина. О беременности прямо не говорилось, но анализы крови и уровни ХГЧ это подразумевают.
– Я никогда не видел медицинских карт, – безучастно отвечает Патрик.
Агата хмурится, сбитая с толку.
– Не понимаю.
– Женщин же не убили, Агата. Они пропали. Доктор рассказал мне, что было в их картах, во всяком случае, что сам считал важным. От него по закону не требовалось передавать эти сведения, и он сослался на конфиденциальность пациентов. Сказал, что у Кайи были травмы от домашнего насилия. Господи, да большая часть города видела их своими глазами. Все знали, что Миика любит выпить и почесать кулаки. Но Мэри-то была совершенно здорова. Мы проверили, просто чтобы убедиться, что она не лежит где-то в диабетической коме или вроде того. Однако про беременность врач ничего не говорил. Иначе я бы определенно задумался.
Патрик встает и начинает расхаживать по кухне.
– Почему он не счел это важным? – спрашивает Агата.
– Не знаю! Да и не спросишь уже: он умер семь лет назад.
– Может, была какая-то причина, чтобы это скрывать? Насколько хорошо он знал Кайю? А Мэри?
– Кайю он знал так же хорошо, как и мы все, – говорит Патрик. – Насчет Мэри не знаю.
– Однако же это должно что-то значить, правда? Тот факт, что у них обеих были положительные тесты на беременность и обе пропали? Что, если…
Агата умолкает.
– Говори, – настаивает Патрик, прекращая вышагивать.
Агата еще колеблется. Она понимает, что копает под Патрика, поскольку этими делами занимался он, но полученные сведения не идут из головы.
Она не может притворяться, что бывший шеф добросовестно выполнил свою работу.
– У меня было подозрение, что обе убегали от домашнего насилия, – начинает Агата. – А если дело совсем не в этом, а в том, что они были беременны от одного и того же мужчины? Я спросила у Мартти. Он говорит, что вряд ли образцы крови для анализа на беременность сохранились, поэтому ДНК мы проверить не можем. Но если бы каждая из них рассказала потенциальному отцу, а он… ну, взял, да и убил их… Или если бы отцу сообщил доктор? Он-то знал, что они беременны, и, если бы хотел помочь отцу скрыть, это объяснило бы, почему он никогда не рассказывал тебе, что было в картах.
– Но ведь отцом ребенка Кайи наверняка был Миика? – говорит Патрик. – И Мэри могла приехать сюда уже беременной…
– Разве Миика не говорил тебе, что, по его мнению, у Кайи есть любовник?
– Да, говорил. – Патрик плюхается на стул. – Но доказательств нет. Агата, между этими событиями прошли годы. Вряд ли тот же человек, который спал с Кайей, потом спал с Мэри. Кто в этом городе…
– Ласси Ниеменен, – моментально вставляет Агата.
Патрик открывает рот, затем закрывает его. Несколько мгновений ничего не говорит, но потом качает головой.
– Нет, Агата, – протестует он. – Не могу в это поверить. Я рад новостям про Хильду, но ты явно взяла ложный след. У нас в Коппе нет серийного убийцы. Неужели ты думаешь, я бы его пропустил…
– Но Ласси был знаком и с Вики! – возражает Агата. – Патрик, все начинает вставать на свои места. Если Хильда жива, это не означает, что здесь у нас нет хищника…
– А может, я просто ошибся насчет Миики Виртанена! – кричит Патрик. – Может, он и в самом деле убил жену, а Мэри Розенберг просто где-то провалилась под лед!
– Почему ты так стремишься защитить Ласси? – кричит в ответ Агата.
– А почему ты так хочешь сделать его козлом отпущения?
Сердце Агаты колотится. Они с Патриком прежде никогда не ссорились. Он, понятное дело, злится, потому что защищается, а она – потому, что ей нужно раскрыть дело Вики, но тем не менее этот спор с наставником ей неприятен.
– Ласси бы всем растрезвонил, если бы спал с Кайей, – продолжает Патрик уже спокойнее. Его их ссора наверняка тоже взволновала.
– Ну, тогда кто-нибудь другой, – соглашается Агата, поскольку ту же мысль недавно высказывал Йонас, и Агата не может не признать, что аргумент правдоподобен. – Кто-то еще в городе мог спать и с Кайей, и с Мэри.
– В городе не было никого, с кем Кайя могла бы завести роман, – сказал Патрик. – Она приезжала, только чтобы отработать смену в баре. Кстати, вместе с Гарри и…
Патрик замолкает. Как будто ему только что пришла в голову мысль.
Они с Агатой смотрят друг на друга.
– Гарри и Эллиот, – говорит Агата.
Эллиот, который был частью той группы, благодаря которой город отстроился и стал известным. Ласси, Эллиот, старый доктор. Самые важные люди города.
– Гарри с женой развелись несколько лет назад, – вспоминает Агата.
Патрик кивает.
– Я помню, – говорит Патрик. – Моя Лия тогда умирала, и я поверить не мог, что кто-то может так легко расстаться со своей половиной. Так охотно.
– Вроде бы это она с ним развелась, так? – спрашивает Агата. – Почему?
Патрик пожимает плечами и качает головой.
– А Эллиот почти никогда не бывает дома. Он и спит в баре. Его жена практически живет собственной жизнью.
Патрик сосредоточенно хмурится.
– Агата, – укоряет Патрик. – Похоже, ты по-прежнему гоняешься за тенями. Ласси, теперь Эллиот. И Гарри. И разве у них у всех нет алиби?
– Алиби можно и подделать.
Патрик собирается ответить, но замирает.
Агата тоже это слышит. Шум снаружи, на заднем крыльце.
Патрик вскакивает.
– Что там такое? – удивляется Агата.
Затем вспоминает, что он ждал ее около дома. Переполошившийся донельзя.
– Патрик, а в самом деле, почему ты оказался здесь сегодня вечером? Просто забеспокоился, что в доме пусто?
– Мне показалось, я кого-то видел, – обескураженно смотрит он на нее, краснея. – Наверное, показалось.
Раздается стук в заднюю дверь.
Агату бьет дрожь.