Агата перестает слушать сестру и лихорадочно думает.
У нее в кармане альбом для рисования. Когда Миика заметит пропажу? Наверняка почти сразу, после того как не обнаружит их в доме. Вот почему в тот раз он позволил ей обыскать дом одной. Потому что знал: альбом лежит в ящике стола у него за спиной. Альбом выдает его с головой, и Миика поймет, что Агата догадалась.
– Прячемся, – говорит Агата.
Они выскакивают из машины.
Бросив быстрый взгляд на дом, Агата хватает Луку за руку, и они бегут к сараям.
– Лучше в лес, – настаивает Лука.
Агата не отвечает, просто продолжает тянуть сестру за собой. Она не хочет участвовать в перестрелке, не видя противника. Кроме того, у нее есть только служебный револьвер, а какое оружие у хозяина, одному Богу известно.
У нее должна быть возможность следить за ним. Если они укроются в сарае, она заметит его на входе и направит на него оружие прежде, чем он их увидит. Кроме того, в сарае она сможет позвать на помощь. Телефон в кармане настойчиво жужжит в беззвучном режиме: аккумулятор не сел, звонки проходят. Можно вызвать подкрепление.
Нужно просто выиграть время и либо задержать его, либо вызвать подкрепление, чтобы выследить его, если убежит.
Женщины заходят в ближайший сарай. Помещение заполнено разнообразным оборудованием для убоя животных, которое свисает даже с потолка. Некоторые приспособления посовременнее, но есть и несколько древних ржавых кос, пил и топоров.
– Твою же мать! – столбенеет Лука и принимается вертеть головой, широко распахнув глаза.
Агата молча соглашается.
Они случайно забрались на бойню.
– Сюда, – указывает Агата на затененный угол.
Отсюда хорошо видна дверь, а другого пути в этот сарай нет.
Когда они устраиваются, ей в ноздри ударяет сильный металлический запах крови.
Лука сбивает пару старых снегоступов; большие подошвы, похожие на теннисные ракетки, стукаются о мерзлый земляной пол. Женщины вздрагивают, но Агата знает, что это для них звук громкий, а снаружи никому не слышен.
– Агата, – начинает Лука.
– Тс-с, – шипит Агата.
– Нет, я должна…
– Лука, ты можешь заткнуться и просто позволить мне делать свою работу? Тебя здесь вообще не должно быть.
– Но я здесь и хочу слышать от тебя, что ты мне веришь. Я не приезжала увидеть Олави. Даже в Коппе не была. Но очень скучала по тебе. Мы ведь все еще сестры. Мой психотерапевт говорит, я должна просто признать и принять, что в прошлом вела себя плохо, но больше не должна винить себя в этом. Прости, что я причиняла тебе боль…
– Господи, да верю я тебе! – рявкает Агата. – А теперь помолчи.
Лука смотрит так, словно сейчас снова примется умолять, но один взгляд Агаты, и она послушно кивает. И Агата вдруг понимает, что действительно верит сестре, даже в том, что та сидит на таблетках, потому что прежняя Лука не пошла бы за Агатой в сарай. Она бы дождалась, пока Миика выйдет из дома, и набросилась на него.
Агата переводит взгляд на дверь. Достает телефон и сбрасывает очередной звонок Алекса. Какого черта он все названивает? А теперь еще Патрик. Агата и его сбрасывает. Потом набирает Яника: абонент не отвечает. Звонит Йонасу. То же самое.
– Блин, – шепчет Агата, быстро набирая текст своему заместителю.
Достает пистолет. Они не могут прятаться здесь вечно. А если Миика так и не войдет?
Она тихо паникует, пытаясь сообразить, что делать дальше, когда дверь сарая открывается.
Агата выключает телефон, чтобы он не услышал жужжание, если кто-то ей перезвонит.
Силуэт мужчины заслоняет свет, и Агата видит, что он вооружен винтовкой.
Коппе, 1998 год
Кайя лежит, свернувшись калачиком, на боку.
Наверное, Миика не хотел заходить так далеко.
Когда он уступил ей дорогу в спальне, Кайя на мгновение почувствовала облегчение. Даже взбодрилась.
Но стоило ей перешагнуть порог, как ему сорвало крышу.
Сначала он схватил ее за волосы.
Кайя пыталась сопротивляться, но он был слишком силен, и ее гнев и упорство начали ослабевать, как только сработал обычный инстинкт выживания. Сгорбиться, сжаться в комок, принять позу эмбриона, защитить себя и ребенка.
Пощечины и удары в спальне – это было так похоже на Миику.
Он основательно ее отмутузил, выместив всю ярость, но, что интересно, ни разу не ударил в живот, наоборот, старательно избегал этого. Наверное, просто побоялся, чтобы потом выгнать ее или заставить сделать аборт.
Но ее просто так не затопчешь. Уже досыта наелась. Когда он вроде бы выдохся, Кайя с усилием поднялась с пола и залепила ему пощечину. Затем пробежала мимо, стремясь к лестнице, из последних сил стараясь выбраться из этого дома и добраться до своей машины.
Он снова поймал ее, не дав добежать даже до первой ступеньки. Они дрались на площадке, он что-то прорычал ей, она даже не расслышала, что именно.
Следующий момент: она падает.
Ударившись о нижнюю ступеньку, Кайя поняла: вот оно. Живот разодрала такая боль, что сразу стало ясно, почему вдруг так мокро стало между ног.
Но голова болела еще сильнее.
А Миика стоит наверху и смотрит на нее.
Позови кого-нибудь, хочет сказать Кайя.
Если он вызовет скорую помощь, ее спасут.
Он не может просто оставить ее здесь.
У нее не получается говорить. Рот открывается, но он словно заполнен водой, которую приходится глотать. Нет, что-то гуще воды. Это ее собственная кровь.
– М-м-и-и… – она задыхается.
Веки тяжелеют. Она устала. Боль так мучительна, что тело хочет отключиться. Заспать эти побои. Как, впрочем, и все остальные. Муж все так же смотрит на нее, на его лице смешались потрясение и решимость.
Она уже видела у него такой взгляд.
Когда он смотрел на умирающих оленей.
Значит, и Кайя умрет. Просто умрет в этом доме, из которого так жаждала уйти.
А Миика будет стоять и смотреть.
Коппе, 2019 год
Агата с Лукой застывают в неподвижности, а Миика стоит в дверном проеме. У него спокойный вид человека, который держит ситуацию под контролем, и Агату это по-настоящему пугает. Ему известно, что альбом у нее. Ему известно, что она поняла: он солгал, Кайя не забрала альбом с собой, и этому может быть только одна причина.
В темноте она чувствует, как Лука находит ее левую руку, а затем крепко стискивает ее в своей.
Пятнадцать лет боли и раздора между сестрами на мгновение исчезают. Агата благодарна Луке за это пожатие.
Агата собирается заявить о себе, сказать Миике, что он у нее на прицеле и ему нужно бросить винтовку, но что-то ее останавливает. Ведь никакой уверенности, что, едва услышав ее голос, Миика не поймет, откуда он исходит, и не прицелится.
Быстроту его реакции она не знает. И не знает, удастся ли ей уложить его первой. Стрелять Агате еще ни в кого не доводилось.
Зато она знает, что этот человек убил свою жену и способен убить ее.
А умереть Агата не может. Она нужна детям.
Потому что, если Агата умрет, детей могут вернуть Луке: ведь она лечится. Однако самообладания Луке никогда не хватает надолго. Это печально, даже трагично, но правда.
Вот такие мысли проносятся у Агаты в голове, когда она просчитывает, стоит или не стоит рисковать и раскрывать себя Миике.
Сделать что-то все-таки нужно, но прежде, чем она успевает решить, Миика выходит из сарая.
Агата и Лука смотрят друг на друга в полумраке, их глаза снова привыкают.
Оставаться на месте?
Пытаться убежать?
Агата внимательно прислушивается.
Проходит несколько минут.
Затем слышно, как снаружи заводится снегоход.
Он уезжает.
Слава богу.
Миика сам пытается сбежать. Или думает, что они удрали в лес, и намерен их догнать.
Агата ждет, пока гул снегохода затихнет.
Затем, все еще держась за руки, сестры направляются к двери.
Лука судорожно выдыхает и поскальзывается. Агата тянет ее к себе, не давая рухнуть на пол. Когда она успокаивается, обе женщины смотрят на густую, вязкую жидкость, на которой Лука чуть не упала. Это просто темное пятно, но Агата понимает, что это кровь.
Она следует глазами за взглядом Луки, и ее грудь сжимается.
С одного из разделочных столов на них смотрят широко раскрытые, остекленевшие глаза.
Сердце Агаты на мгновение замирает, пока она не понимает, что это оленья голова.
Агата выглядывает из дверей сарая. Снегохода нет.
Машины Луки и Агаты там, где их и оставили. Можно попробовать завести машину Луки.
Они выходят на снег и бегут к машине.
На полпути что-то привлекает внимание Агаты.
Там, среди деревьев стоит снегоход Миики.
Брошенный.
Агата чует раньше, чем видит.
Оборачивается.
Позади стоит Миика, направив винтовку на Агату. Он вышел из-за сарая.
Пистолет у нее по-прежнему в руке.
Она поднимает его.
Патрик едет слишком быстро. Дорога пуста, еще очень светло, но на такой скорости все равно есть риск разбиться. А если они не доедут… – размышляет Алекс. После всего этого. И он не успеет рассказать никому, что выяснил.
– Помедленнее, – просит Алекс.
– Агата в опасности, – настаивает Патрик.
– Что ты имеешь в виду? – недоумевает Алекс. – Разве Миика может ей угрожать?
– Это не… – Патрик колеблется, затем встряхивает головой. – У нее Лука на хвосте. Появилась прошлой ночью, и в городе ее нигде нет. А нынче утром ее машину видели на выезде из города.
– Лука? Неужели она может на нее напасть? Я знаю, что она сделала с детьми, но это ведь был несчастный случай, верно?
– Ага, несчастный как же, – фыркает Патрик. – Агата рассказывала тебе, как Лука украла снегоход и выехала на озеро?
Алекс кивает, когда они входят в особенно крутой поворот. Сердце выскакивает из груди.
– Агата рванула за ней и пыталась остановить, – рассказывает Патрик. – А Лука восприняла все это как игру, решив, что может устроить гонки, как когда-то в детстве. Когда Агата отказалась, Лука протаранила ее снегоход. Ты же сам видел, какая это мощная штука. Им повезло, что машины не взорвались при столкновении. Если бы Агату не отбросило в сторону, ей бы оторвало ногу. А так, слава богу, отделалась сотрясением мозга. Лука даже не раскаялась. С этой девицей всегда было что-то не так. Сначала этого не замечали родители, потому что сами были непутевые, а потом, когда они умерли, ей снова все сходило с рук – как же, бедная сиротинка.