Он не заметил, как подошла мама.
– А почему ты оставляешь укроп? – неожиданно спросила она. – Я его отдельно посадила, а на этой грядке он не нужен. Тут только морковь.
– Эти зеленые штуковины слишком похожи, – Артем пожал плечами. – Если я перепутаю и выдерну всю твою морковку, сама же будешь ругаться.
– Ну нет, смотри, их легко отличить…
– Мама, – перебил он, – а какая конкретно у Тони болезнь?
Она растерянно посмотрела на него:
– Я не знаю… конкретно. Мне неловко спрашивать Ларису, хотя да, понятно, что бывают разные виды и они отличаются… Ох, но я все равно в этом не смыслю, Тема.
Он потянулся за сорняком.
– Стой! – воскликнула мама. – Вот это как раз морковь, видишь у нее листики крупнее… Ладно, давай я дальше сама.
Артем не возражал. Забравшись на чердак, он принялся гуглить, какие вообще бывают психические отклонения. Ничего из этого к Тоне, кажется, не подходило, но он упрямо продолжал читать, пока не услышал стук калитки. Он выглянул в окно – оказывается, уже смеркалось. Тоня не шла, как обычно, по дачной улице, а стояла, раскинув руки и повернув лицо к небу. Она прикрыла глаза и глубоко, с удовольствием вдыхала сырой теплый воздух. Потом вдруг повернулась к его дому.
Свет в комнате не горел, и она не могла заметить Артема, но тот все равно нырнул вниз, продолжая следить уже из-за рамы. Этот Тонин долгий и жадный взгляд был ему знаком: когда они вместе гуляли по полям, она с наслаждением погружалась в созерцание неба, изгибов холмов, блестящей воды, как будто не было ничего важнее. И вслед за Тоней он тоже научился так смотреть.
Когда Тоня медленно побрела по улице, трогая ладонью доски заборов, торчащие ветки, высокую траву, Артем высунулся из окна и не отводил взгляд, пока она не исчезла из виду.
На потолке прыгали мелкие комары, Артем лежал на полу, раскинув руки, наблюдал за ними и думал о Тоне. Копошение в мыслях превращалось в какое-то бессвязное стихотворение. Возможно, оно было вообще не о ней, но, кажется, раньше Артем ничего такого не сочинял. Вскоре в комнату с улицы заползла темнота, и комаров стало уже не разглядеть, но, судя по дружному гудению, они подобрались ближе. Один больно впился в запястье, Артем отогнал его и резко сел. Как долго Тоня не возвращалась! Цифры, высветившиеся на экране телефона, показали, что ее нет уже больше часа. Он выглянул в окно, посмотрел на темный балкон ее комнаты на втором этаже, прислушался – нет ли шагов? Улица была тихая и пустая.
Артем спустился и быстрым шагом направился в ту сторону, где скрылась Тоня. Сердце неприятно дергалось. Он не понимал, почему его все время грызет тревога за Тоню, будто с ней может что-то случиться.
Вдруг, к его облегчению, в темноте мелькнуло светлое платье, он кинулся вперед, запнулся, и, когда восстановил равновесие, Тоня была уже рядом. Она внезапно подалась к Артему – длинные влажные волосы облепили его майку, щека скользнула по его скуле, руки обхватили его плечи и прижали к себе. Никогда еще она не была к нему так близко – ее сердце как будто стучало в груди, как его собственное, только справа.
– Почему ты здесь? – спросила она тихо.
Ее губы прикоснулись к его губам и замерли. И Артем замер – от сладости, удивления, нежности. Он отстранил Тоню и заглянул в глаза, но они были закрыты, только ресницы мелко вздрагивали. Внутри нарастало сильное чувство. Как будто он водопад, или вулкан, или грозовая туча. Что-то, что невозможно отменить или запретить. Артем стал целовать Тоню, гладить ее тело, и все это вызывало у него какую-то сумасшедшую радость. Он нащупал под платьем ее грудь и сжал – как тогда в машине. И тут же испугался, отпустил, с опаской посмотрел ей в лицо, но она по-прежнему не открывала глаз. И улыбалась – с нежным ожиданием. Артем поцеловал ее улыбку и снова опустил ладонь на грудь. И уже не отпускал – сжимая и разжимая в ладони мягкий холмик, он чувствовал странное восхищение, даже какое-то ликование. Тоня целовала его губы и шею, и это тянулось долго, долго, долго, как будто прошло уже много лет, а они все стояли на пустой дачной улице, лаская друг друга.
Артем взял ее за руку и повел. Ладонь Тони была такая маленькая и холодная, и он всю ее сграбастал в кулак.
– Ты замерзла? – спросил он.
– Давай сядем с тобой в ту лодку, – как обычно невпопад ответила Тоня. – Давай уплывем.
– Какую лодку, Тоня?!
Она махнула рукой вверх, и Артем задрал голову – на небе висел месяц. Его свет падал на Тонино лицо, теперь оно казалось бледнее обычного.
– Давай я отведу тебя домой? – предложил он. – Мне кажется, ты устала.
– Я не устала. Просто мое лето кончилось.
Она сказала это так спокойно и обреченно, что слова показались еще страннее, чем обычно.
– Тоня! – воскликнул Артем. – Ты меня пугаешь! Что мне для тебя сделать? Хочешь, достанем лодку, у папиного знакомого на даче есть лодка, мы можем завтра вместе покататься…
– Я пойду домой, – вздохнула Тоня. – Я столько всего хочу. Хочу лодку, хочу лето, хоть один день, но правда, уже поздно, для меня все закончилось.
В отчаянии Артем хотел крикнуть: «Не понимаю!» – но ее спокойные и отстраненные глаза его остановили. Сейчас ему казалось, что Тоня и в самом деле ненормальная. Что за бред она несет? И опять чувство вины придавило его. Нельзя было ласкать и целовать ее, нельзя, нельзя…
Они шли молча. У калитки Тоня обернулась.
– У вас свет уже не горит в окнах, – заметил Артем. – Тебя не ждут?
Тоня помотала головой.
– Я желаю родителям спокойной ночи, иду в комнату, а потом спускаюсь с балкона. – Она показала на приставную лестницу.
– Почему? – удивился Артем.
– Хватит с меня их волнений. Это невыносимо! – воскликнула Тоня. – Пусть они думают, что я дома.
– И сейчас ты тоже полезешь по лестнице?
– Конечно. Хочешь со мной?
– Куда? В твою комнату? Сейчас? – Артем растерялся.
– Да.
– Но… зачем… – неловко начал он и осекся. Опустил голову и посмотрел на пальцы ног, торчащие из сандалий. Он вспомнил, как при первой встрече бежал от Тони – босиком по острым камням. И сейчас она звала его… и ему было еще страшнее, чем в тот раз.
Бежать. Бежать! Далеко, в свой город и то время, когда он еще не знал Тоню.
– Не надо так, – сдавленно проговорил он, не поднимая глаз.
– Не надо, – ответила Тоня. – Я пошутила.
– Конечно, – торопливо, с облегчением согласился Артем. – Ты еще маленькая.
– Маленькая… А если я никогда не стану большой? – Она пыталась заглянуть ему в глаза, но он уворачивался.
– Я пойду, Тоня. Спокойной ночи.
Артем быстро прикоснулся губами к ее щеке и повернул к своей дачке. Губы стали мокрыми и солеными: в темноте он не заметил ее слез. Тоня могла плакать беззвучно и словно бы без эмоций – как если бы внутри нее открылся невидимый кран. Скрипнула задвижка калитки, и Артем увидел, как по приставной лестнице поднимается светлое платье.
Он разделся и лег на диван. В мыслях была одна Тоня. Как она звала его… звала к себе. Теперь, когда ее уже не было рядом, чувство вины не мешало воспоминаниям, и он погрузился в них целиком.
11
Артем не заметил, как заснул, и утро настало внезапно. Артем, шаря по комнате в поисках телефона, увидел свое отражение в зеркальной дверце шкафа. Выглядел он так себе: глаза лихорадочно блестят, потные волосы всклокочены. А еще какие-то пятна на шее. Он подошел ближе – да, круглые темные пятна, похожие на синяки, маленькие, но все-таки заметные. Тонины поцелуи. Русалочьи следы.
Артем перерыл весь шкаф, но, как назло, все футболки и рубашки были с открытым воротом. Нашлась какая-то старая теплая водолазка, но надевать такую в жару было глупо. И все-таки Артем ее натянул и вышел в кухню – сильно хотелось пить.
Родители уже встали, значит, было позднее утро, несмотря на хмурость за окном.
– О, Темка тепло оделся, – засмеялся папа, а Артем смутился и отвел глаза. – Прогноз погоды смотрел? Я вот не знал, что сегодня похолодает.
– Я тоже не знал, – признался Артем.
– Даже дождь обещают вроде. А вон, начинается…
По окнам защелкали мелкие редкие брызги. «Лето кончилось», – так говорила Тоня и была права. Но оно же вернется. Подумаешь, дождь.
– Я вчера видел Тониного отца, – сказал папа.
– Да? – Артем схватился за графин с водой, дрогнувшей рукой налил мимо стакана, пришлось вытирать.
– Да. Он просил извиниться перед тобой. Говорит, что слишком взвинчен в последнее время, вот и набросился на тебя ни с того ни с сего. Он рад, что ты дружишь с Тоней.
– М-м-м…
– А что случилось? – спросила мама.
– Ничего, – Артем поспешил вместе со стаканом в свою комнату.
Капли навязчиво настукивали в окно. Он задернул занавески и достал наушники. Хорошо, что дождь. Можно весь день просидеть дома. Сегодня и, может быть, завтра. Спрятаться от Тони, чтобы мысли угомонились. Ей же лучше, если они не встретятся. Артем вспомнил, с каким упоением вчера ее целовал, как ночью мечтал о большем, – теперь ему было за это мучительно стыдно. Особенно оттого, что ее отец ему доверяет, даже прощения просит!
Через час в комнату зашла мама.
– Ой, ты тут? А я думала, гуляешь. Там дождь уже закончился, солнце выглянуло.
– Я не хочу гулять.
– Ну вот, а я сказала Тоне, что тебя нет.
Артем стянул наушники и вскочил с кровати:
– Что? Она заходила?
– Да. Передала, чтобы ты зашел к ней, как вернешься. Еще сказала… я не очень поняла… но вроде того, что она сможет сегодня побыть с тобой и еще про какую-то лодку. Ну я пойду, мне сегодня надо в бане убраться.
Артем сел. Лодку. Да, он вчера ей обещал. Но лодка подождет. Можно завтра на ней покататься или послезавтра. Нельзя ему сейчас видеть Тоню. Если увидит, если она опять окажется так близко, как вчера…
Воображение немедленно нарисовало эту картину: они в лодке, Тоня прижимается к нему спиной, он гребет веслами и, наклоняясь, вдыхает ее запах. Светлые мягкие волосы. Русалочьи глаза. Кожа, будто подсвеченная фонариком. И мягкие нежные холмики, которые так приятно помещаются в его ладонях. Артем сердито помотал головой, прогоняя образы.