Не желая, чтобы его снова кто-нибудь обнаружил, он поднялся на второй этаж. Днем здесь было жарко, комната нагревалась от крыши, поэтому родители заходили сюда только утром и ближе к вечеру. Но в такой прохладный день здесь было вполне сносно. Артем взял с полки несколько книг и растянулся на полу. Желтоватая потрепанная классика. Тоня почти всегда ходила с книжками, но не такими, как у него, – оставшимися от прежних хозяев дома. Ее книги были новые, и фамилии на обложках не были Артему знакомы. Точно не из школьного списка литературы.
В какой-то момент он понял, что не читает, а снова думает о ней. Артем надел наушники и уткнулся в одну из книг.
Незаметно наступил вечер. От музыки болели уши, от долгого чтения – глаза. И живот ныл от голода. Он спустился вниз перекусить. Родители, как обычно по вечерам, смотрели телевизор в своей комнате.
Артем проглотил кусок пирога и вышел во двор. На участке Нитениных было тихо, в окнах не горел свет. Неужели уже спят? А Тоня… Тоня разве не пойдет купаться в свою бухту? Впрочем, сегодня прохладно для купания. Артем поежился и, увидев на скамейке забытую папой куртку, натянул ее на себя. День без Тони был таким пустым, будто его и вовсе не было.
– Люблю, – сказал он вслух, как будто пробуя это слово на вкус. – Люблю.
Вслух звучало глупо. Интересно, сможет ли он сказать это Тоне. И вообще, правда ли это? Можно ли любить такую странную девушку? Ни один человек не вызывал у него такого изумления, как русалка Тоня. И ни к кому его так не тянуло, как к ней. Артем сел на скамейку и опустил голову на руки.
Открылась дверь. На пороге стояла мама.
– Бр-р-р, – поежилась она. – Ты не замерз?
Артем молчал.
– Ночью, наверное, будет сыро. Да и дождь пойти может… – Она подошла к натянутой веревке и принялась снимать сохнувшую одежду. – А почему ты сидишь здесь один?
– Я думаю.
– О чем?
– О Тоне, – признался Артем.
Мешанина мыслей не давала ему покоя, так хотелось поговорить об этом хоть с кем-нибудь. Но не с мамой же!
– Тоня, – задумчиво повторила мама. – Я тоже часто о ней думаю. Такая славная девочка, и настоящая красавица, правда? Жаль, что ей так не повезло.
– Мам, – пробормотал Артем, глядя в землю. – Как ты думаешь, я бы мог с ней встречаться? Ну, как парень с самой обычной девушкой?
Мама поймала на лету выскользнувшую наволочку и повернулась к Артему. Хотела что-то сказать, но передумала и продолжила снимать белье.
– Ты ее любишь? – спросила она, наконец.
Артем промолчал.
– С Тоней нельзя играть в такое, – сказала мама. – Если она тебя полюбит, а ты потом испугаешься и бросишь ее, это будет подло.
Она поглядела на соседний участок:
– Как темно у них сегодня! Обычно они в это время еще не выключают фонарь. Пойдем в дом, замерзнешь.
Но Артем остался на улице. Он весь день просидел в четырех стенах, и теперь было приятно подышать холодным воздухом. Хотелось походить и разобраться с мыслями. Артем аккуратно прикрыл калитку и побрел по дачной улице. Июньские сумерки были светлыми; несмотря на поздний час, хорошо было видно и дорогу, и дома. Иногда он вздрагивал; ему казалось, что впереди мелькает светлое Тонино платье. Но ее не было. От этого улица казалась какой-то неправильной. Он брел дальше, как будто надеясь на встречу.
12
Утром в окно кто-то постучал. По крайней мере, так Артему показалось спросонья. Но это снова был дождь. Артем встал и раздвинул занавески. Внизу, на земле, он заметил малиновые шарики. Целая россыпь клеверных головок. Артем вышел из дома, под окно своей комнаты. Цветки уже немного подвяли, значит, Тоня кидала их не сегодня, а вчера. Как много! Артем складывал головки и считал. Пять, шесть, десять, двенадцать, семнадцать… Он сбился, но продолжал собирать.
«Сотня клеверов погибла, – вспомнил он голос Тони, – а все из-за твоей сонливости».
«Нет, – мысленно ответил он ей. – Все из-за моей трусости».
Артем не знал, чего именно он испугался. Больше Тониных странностей его пугали только собственные желания. Тоня была непредсказуема, но самым неожиданным оказалось то, что он к ней чувствует. И сейчас он уже скучал по ней.
Он собрал весь клевер в толстый букет. Тот едва помещался в руках. Артем вышел за калитку и всунул стебли в полукруглую расщелину Тониного забора. Пусть знает, что он их видел. Так хотелось увидеть и Тоню! Артем твердо решил больше не прятаться и поговорить с ней. Только что он ей скажет?
«Тоня, я, кажется-наверное-сам-не-понимаю, тебя люблю…»
Он прошелся по ближайшим дачным улицам, несколько раз заглянул за забор соседнего участка, но никого не увидел. Было уже позднее утро, в это время Тонина мама обычно возилась с цветами. Неужели они еще спят?
– Мальчик, ты кого ищешь? – неожиданно прогремел кто-то над ухом, и Артем, глядевший в этот момент в щель между досками, вздрогнул. Перед ним стояла пожилая соседка. Артем сразу узнал ее – она жила недалеко от их домика, и именно от нее он впервые услышал о болезни Тони. Имени он не знал, а отчество, кажется, было Захаровна.
– Нитениных ищешь, что ли? – спросила она снова.
Артем кивнул.
– Они же уехали, вчера еще. – Захаровна развела руками. – Вечером собирались, я видела.
– Уехали?! – он помотал головой. – Так быстро? Я думал…
– Уехали, уехали. Вещи грузили в машину. – Соседка заглянула за высокий забор. – И зачем цветов насажали столько? Все равно засохнут, без поливки-то.
– Но они, наверное, скоро вернутся? – спросил Артем. А сам себе ответил: ну конечно вернутся! Все дачники, жившие рядом, приезжали и уезжали по нескольку раз. Постоянно здесь жили только пенсионеры, да и то не все.
– Как знать. – Захаровна пожала плечами и отвернулась. Артем раздраженно поглядел ей в спину. Соседка ответила ему так, как будто они действительно могли не вернуться. Но этого не могло быть! Ведь тогда бы Тоня наверняка ему сказала! Неужели она могла уехать не попрощавшись? И вообще, зачем уезжать насовсем – еще два месяца лета, даже больше…
«Мое лето кончилось», – вспомнилось ему.
Артем побежал за соседкой:
– Подождите! Скажите… а вы знаете их номер телефона? Хоть какой-нибудь?
Захаровна удивленно обернулась.
– Да не, откуда мне знать? Они редко на дачу ездят, мы их и не видим почти.
Артем подошел к Тониной калитке и несколько раз позвонил в звонок. А вдруг кто-то из них все-таки дома? Может, ошиблась эта Захаровна? Грузили вещи, ну и что? Их отец каждый день ездил в город, они могли для него собрать вещи.
Но никто не открыл.
Снова, как и вчера, заморосил дождь, но Артем не стал заходить домой, только захватил куртку в прихожей. Он шел, наклонив голову, и капли стучали по капюшону. Теперь ему многое вспомнилось: и позавчерашнее Тонино отчаяние, и ее вчерашние попытки увидеть его. Она хотела попрощаться. Если бы Артем не прятался вчера, то мог бы спросить номер телефона, он бы нашел ее!
Артем вышел из дачного поселка и побрел по полю. Без Тони оно казалось каким-то ненастоящим. Сырая неуютная трава, нахохлившиеся цветы, поникшие деревья. Он мог бы и им порадоваться, Тоня посмотрела бы на них так, что и он бы счел их красивыми. Но Тони не было.
13
В начале августа в их квартире, наконец, доделали ремонт. Родители все равно бывали на даче каждые выходные, и Артему приходилось ездить с ними: мама просила помочь. Артем каждый раз упирался и отказывался, так что мама начинала обижаться, и он молча садился в машину. С каждой минутой, приближающей их к дачному поселку, он волновался все больше. Сердце колотилось и как будто расширялось, словно все его тело превращалось в один гулко и тяжело пульсирующий комок. Он надеялся, что увидит Тоню, несмотря на то, что Нитенины так и не приезжали. У поворота в поселок Артем просил остановить машину, выходил и до участка шел пешком. Тоня мерещилась ему везде: ее светлое платье, казалось, мелькало в листве, за заборами, в тени деревьев. Как будто она не совсем исчезла, а растворилась среди пестрых дачных улочек.
За это лето он научился вполне сносно плавать, а еще записался в городе в секцию плавания. Приближался сентябрь, и маячил новый учебный год. В школе рядом с домом не оказалось мест, пришлось записаться в другую, но Артема это не расстроило. Ему нравилось исследовать город, узнавать новые улицы и подолгу ходить. Он казался себе невидимкой: в этом большом городе его почти никто не знал. Иногда Артем с надеждой посматривал вокруг – если Тони нет на даче, то она должна быть здесь, в городе, и он может ее встретить. Только сложно было представить солнечную Тоню среди унылых многоэтажек.
Он не раз пытался найти ее в Сети, но поиск выдавал лишь ссылку на удаленный профиль во «Вконтакте» Антонины Нитениной. Может быть, это была она?
В конце августа ему неожиданно написал Даня.
«Вы уже в городе? Или нет? Приходи на скейт-площадку вечером».
Артем уже исходил все ближние и дальние окрестности и сразу понял, что Даня имеет в виду. Большая площадка в центре города, шум и гомон от нее разносился на полквартала. На ней были большие рампы и множество других горок и препятствий, названий которых Артем даже и не знал.
Тем же вечером он подошел к площадке и издали смотрел на скейтеров. Кроме скейтов, парни гоняли на великах, самокатах и роликах, но Артем высматривал Данилу. На площадке было полно народу, грохот стоял такой, что поначалу он оглох. Он приглядывался, но не мог разглядеть приятеля среди катающихся фигур. Тут кто-то тронул его за плечо.
– Ты тут! Надо же…
Артем оглянулся. Перед ним стоял Даня и поглядывал на него то ли смущенно, то ли насмешливо. И протягивал ему руку.
– Думал, ты не придешь, – сказал Даня. – А что не написал?
– Я написал, – ответил Артем. – Минут двадцать назад.
– А, ну ясно! Я не видел. Пойдем, вон наши.
Даня почти не катался, все болтал о разной ерунде и ни разу не заговорил о Тоне. Артем уже приготовил для его расспросов безразличную мину – не хотелось, чтобы приятель своими шуточками докапывался до всего того нежного и болезненного, что он чувствовал к ней. Только потом, когда они шли назад, на одной из пустых улиц Данила сообщил: