– Ты не пойдешь.
Даня вывернулся и оттолкнул его от себя. Артем ударился спиной и затылком об стену, чуть не свалился, но тут же резко толкнул в ответ. Даня схватил его за плечи, они оба упали и покатились. Артем дрался яростно, разбил Дане губу, бил в живот, в грудь, чувствуя, что весь день только этого и хотел. Наконец, Даня рывком откинул его в сторону и перевернулся на спину. Из его губы сочилась кровь. Он захохотал, но лежащий рядом Артем не поддержал его смех.
– Ну и придурок же ты, – Даня вытер губу рукавом.
– Да, наверное, – ответил Артем.
– Не пойду я за ней, успокойся. И вообще она не в моем вкусе – слишком себе на уме. Она симпатичная, но общаться с ней сложно. Можешь сам крутить шуры-муры, если так запал на нее.
– Я не запал.
– Мне без разницы, – Даня привстал и перекатился на матрас. – Давай вали отсюда, я буду спать. Твоя мама сказала, что мне здесь постелили.
Артем поднялся и молча вышел. Спускаясь по лестнице, пригладил волосы, чтобы не казаться родителям слишком взъерошенным. Впрочем, он зря волновался: их не было дома, голоса чуть слышно доносились с улицы. Да и они бы наверняка услышали их потасовку, если бы были внизу. Артем достал из морозилки упаковку с маслом, приложил к виску – туда угодил то ли Данин кулак, то ли стул, оказавшийся на пути.
– Ты чего, снова голодный? – раздался рядом мамин голос.
Артем вздрогнул и быстро сунул масло назад в морозильник, пока она не заметила.
– Нет, я просто искал… искал таблетки, – пробормотал он. – У меня голова болит.
– Они не в холодильнике, а в шкафу, – мама подошла и выдвинула ящик. – Сильно болит? Ты не простыл? Может, перекупался?
– Несильно, – Артем машинально протянул ладонь за таблеткой. И тут же почувствовал, что в голове и правда странное ощущение. Она не болела, но в ней как будто развинтились какие-то важные винтики, которые помогают понять все происходящее. Или он просто совсем запутался.
Артем вышел на улицу, кинул таблетку под малиновый куст и затоптал в землю. «Может ли у малины болеть голова?» – подумал он и усмехнулся. Он стал замечать, что думает странными Тониными мыслями.
Начало темнеть, самые яркие звезды уже протискивались сквозь сумерки. Артем сел у забора. Минут через двадцать послышались тихие шаги и еле слышное ритмичное бормотание. Тоня возвращалась. Она читала вслух стихи.
– Каждый день, каждый год обязательно кто-то устал,
И ушел, как весенние льдины по синему руслу…[2]
9
Утром Артем вспоминал вчерашний день. Он вел себя глупо, резко и неуклюже – так ему сейчас казалось. В нем было слишком много непонятных злых чувств, и он цеплялся ими за все вокруг, как слишком разросшийся куст – колючими ветками.
Артем посмотрел на часы – было уже десять. Но родители, наверное, еще спали – по выходным они отсыпались часов до одиннадцати. А Данила? Он спит? Артем преодолел неловкость, поднялся наверх и заглянул.
На чердаке было пусто. Даже вещей не было. Еще вчера здесь в углу стояла сумка – Артем чуть не снес ее ногой во время драки. На стуле не оказалось Даниных футболок, на столе – прозрачного пакета с его зубной пастой и щеткой. Уехал?
Он встал у окна, заглянул в телефон – так и есть, в мессенджере мигало сообщение от Дани.
«Ты прав, мне здесь будет скучно. Я свалил в город на утреннем автобусе».
Артем не знал, стоит ли ему радоваться или наоборот. Получалось, что он его прогнал. Он спустился вниз и увидел отца, наливающего воду в чайник.
– О, Тема. – Папа повернулся к нему. – Буди гостя, сядем вместе завтракать.
– Гостя нет. – Артем сел за стол. – Он уехал.
– Правда? Я думал, он здесь на неделю.
Артем пожал плечами и отвел глаза: отец смотрел на него как будто с жалостью.
– Кстати, я же обещал в выходные поездить с тобой, – вспомнил отец. – Хочешь? Могу даже на трассе руль дать – только там, где движение спокойнее.
Артем улыбнулся. Он любил ездить с папой – тот учил его водить лет с одиннадцати. Но в городе, где они прежде жили, возможность посидеть за рулем появлялась не так часто. А тут, в тихих дачных окрестностях, отец часто разрешал. Пока Артем не встретил Тоню, это было самое интересное, что здесь случалось.
После завтрака они сели в машину. Артем завел мотор и медленно двинулся по дачной улице. Здесь машина тряслась и раскачивалась, постоянно приходилось резко поворачивать, а если попадался встречный автомобиль, то и голову поломать, как разойтись на узкой улице. Но зато – тренировка. Папа давно уже не подсказывал ему, просто сидел рядом – Артем отлично справлялся с машиной. Он гордо посматривал на себя в зеркало и уже не казался себе полным неудачником, как вчера. Через полтора года он запросто может получить права.
– Осторожно, впереди – девочка, – предупредил отец.
Артем вздрогнул и мысленно обругал себя: надо же было так заглядеться на свой крутой вид за рулем, что не смотреть на дорогу. Посередине дачной улицы шагала Тоня. Артем притормозил и предупреждающе посигналил. Тоня обернулась, отошла к забору, под свисающие ветки облепихи. Артем остановился и высунулся в окно – все с тем же хвастливым выражением лица.
Но глаза у Тони были тоскливые и напуганные, она не смотрела на Артема, что-то мрачно прокручивая в голове.
– Тоня! – вскрикнул Артем и выскочил из машины. – Я тебя не напугал? Ты чего такая?
Она часто заморгала и посмотрела на него, как будто только что заметила. Артему показалось, что сейчас она маленькая и тонкая, как те ростки на грядках, которые только начали показываться из земли. Такая хрупкая, что ее хотелось обнять и прижать к себе. Но из машины выглядывал папа, Артем не осмелился – только сказал:
– Все в порядке у тебя? Хочешь, прокачу?
Тоня всхлипнула, закрыла лицо руками и побежала назад. Артем сел в машину и вздохнул.
– Это кто? – спросил папа. – Что это с ней?
– Это Тоня. Она живет напротив нас.
– Та самая девочка. – Лицо папы помрачнело. – Ты же знаешь, что…
– Знаю! – Артем раздраженно хлопнул по рулю ладонями. – Почему об этом все говорят, не понимаю! Почему все знают?
– Плохие вести не стоят на месте, – пожал плечами папа. – А ты с ней дружишь? Может, тебе догнать ее, успокоить? Хотя погоди. – Он сжал локоть Артема, который уже толкнул дверь машины. – Лучше не надо. Может, ей одной хочется побыть.
Артем оглянулся – Тоня уже скрылась за поворотом.
– Поехали? – спросил папа.
Дорога стала уже не такой волнующей и радостной, какой казалась минуту назад. Артем думал о Тоне. Он вообще не слишком понимал, из-за чего девчонки вдруг начинают плакать, а Тоня была самой необычной из всех. Откуда он знает, какие у нее там инопланетные огорчения? Но почему тогда, едва он взглянул в ее лицо, ему самому захотелось плакать?
– Пап, – сказал Артем.
– Да?
Вместо ответа он на повороте отъехал вбок, назад, снова вбок и назад.
– Ты неплохо разворачиваешь машину, – одобрил папа.
Артем поехал за Тоней. Он нагнал ее, когда та подходила к своей калитке. Она повернулась – но лицо ее уже было спокойным и нежным, как обычно.
– Почему ты плакала? – решился спросить он, выйдя из машины.
– Нипочему, – ответила Тоня.
– Нипочему, – задумчиво повторил Артем. Примерно так, как он и думал – инопланетное «нипочему». А он испугался за нее, как будто причина была вполне реальной.
– А где твой друг? – спросила она.
– Уехал, – ответил Артем, и тут его снова пронзила шипом колючая ревность. Он жадно вгляделся в ее лицо: расстроится ли, что Даньки нет?
Тоня облегченно выдохнула:
– Он, наверное, подумал, что я дурочка.
– Нет, что ты, он наоборот… – начал Артем и осекся. Выходило, что Данила, наоборот, убеждал его, что Тоня – не дурочка.
– Я имею в виду, что ты ему понравилась, – добавил он, смутившись.
– Тем более, – хмыкнула Тоня. – Мне сейчас совсем не хочется притворяться, что все нормально. Не хочется нравиться. Но ты совсем другое дело. С тобой я могу быть кем угодно.
Хлопнула дверь машины – отец вышел и махнул им рукой:
– Я домой. Зовите, если соберетесь ехать.
Артем поглядел папе вслед, чувствуя, как по лицу расплывается глупая счастливая улыбка. Он пытался осмыслить то, что ему сказала Тоня. Но доходило до него только то, что ей не с Даней хочется быть, а с ним…
Тоня кивнула на машину:
– Ты правда сам водишь?
– Да, я умею, – по-щенячьи похвастался Артем. – Я и без папы могу. Хочешь, поедем?
– Давай.
Отец не разрешал ездить одному. Артем открыл Тоне дверь и, воровато оглянувшись, быстро сел и завел мотор. После первого поворота он счастливо усмехнулся – он едет один, без отца! И рядом Тоня. Артем не знал, что она для него значит, но так хорошо, что она вот здесь, близко.
– Я знаю, где здесь пустая дорога. По ней редко ездят машины, и можно даже разогнаться. Хотя, если ты боишься, я могу ехать тихо.
– Я люблю скорость, – ответила Тоня. – И когда ветер бьет в лицо. Тогда, наоборот, ничего на свете не страшно.
Она открыла окно полностью, вылезла и уселась в проем дверцы, держась за крышу автомобиля. Артем хмыкнул. На следующем перекрестке он свернул на дорогу, ведущую в поля. Тоня смеялась и пыталась дотянуться до деревьев на обочинах. На нее оглядывались дачники, а дети щурились вслед как будто недоверчиво, но с улыбкой.
– Может, быстрее? – спросила она.
– А если я увеличу скорость, ты не свалишься? – забеспокоился Артем. Он уже проехал дачные улицы и поворачивал за дикий малинник – там открывалось широкое поле и утоптанная земляная дорога.
Тоня пошарила рукой под крышей и схватилась за ручку на потолке:
– Не-а!
Артем нажал на газ. Дорога изгибалась вдоль реки, потом снова тянулась вперед. Он остановился у берега, над которым нависали ветви плакучих ив. Тоня вылезла из машины и спустилась к воде:
– Мы так далеко не забредали.