Несмотря на растерянность, он понял, что надо спасаться.
Его черная бархатная шкура выгорела местами, как будто его стриг полоумный парикмахер.
Мальчик-волк взглянул на себя в зеркало, висевшее в туалете, и пришел в ужас. Некогда пушистый хвост обгорел чуть ли не до голых костей. На груди просматривались ребра. Он потрогал кости мокрой рукой.
Собравшись с духом, он выскочил из туалета.
В дыру, образовавшуюся в двери, что-то влезало. Видны были только две ноги, похожие на стволы деревьев. И еще длинная шея вроде слоновьего хобота, а на ней голова размером с арбуз. Чем-то напоминавшая утиную. Только очень уж безмозглой она выглядела.
И эта дурацкая птица разинула клюв, будто огромный тюльпан, и сказала:
— Знаешь ли ты…
— Что-что?
— …что тебя…
«Птица» распустила свои короткие, не приспособленные для полета крылья, потом сложила их и наконец пролезла в дыру. Мальчик-волк невольно отпрянул.
— …тебя любят?
Должно быть, решил он, это какая-то новая реклама.
Если бы эта согнутая шея распрямилась, то… Но распрямиться она не могла, потому что уперлась бы а потолок. Так и оставалась выгнутой, как спина взбешенной кошки.
— Знаешь ли ты, что тебя любят? — повторила «птица». И сделала шаг вперед своими варежкообразными лапищами.
Мальчик-волк закричал и кинулся к окну. На крыше была оборудована терраса, а в одном из уголков этой террасы у него стоял аэромобиль, приготовленный на случай внезапного бегства.
К нему и рванулся мальчик-волк, больше напоминавший сейчас загнанного зайца. Сев в аэромобиль и оглянувшись, он увидел, что «птица» разбила стекло своей увесистой «перчаткой» и вот-вот нагонит его.
Сердце у него ушло в пятки, но тут аэромобиль взлетел. Машина мокла под дождем целых три года, однако работала исправно.
Когда мальчик-волк поднялся над террасой метров на десять, он обернулся и продемонстрировал «птице» презрительный жест, некогда принятый у японцев. Мальчик не рассчитывал, что она его поймет. Но ОНА поняла: увидела его глазами «птицы», сопоставила со старыми данными и поняла.
«Птица» выставила из своих огромных окорочков два сопла. Набрала в грудную полость воздуха, повысила давление, впрыснула горючее, зажгла его искрой и выплюнула газ из сопел. Заработал реактивный двигатель. «Птица» стала медленно подниматься в воздух. Над террасой повисла ее черная тень.
Серебряные глаза мальчика-волка наполнились ужасом. «Птица» отражалась в них все крупнее и крупнее. Как-то незаметно она вооружилась целых восемнадцатью когтями, обычно из приличия втянутыми, как у кошки.
Мальчик-волк дал полный газ. Аэромобиль чихнул и прибавил ходу.
«Птица» не отставала.
Распахнув клюв как трубу, она закричала с эффектом раскатистого эха:
— Знаешь ли ты… ты… ты… что тебя любят?.. любят?.. любят?
Как будто это можно знать!
Мальчик-волк внезапно перестал бояться, его одолел смех. А заодно и злость.
Он достал из поясной сумки личную карточку и вставил ее в соответствующий паз на панели аэромобиля.
— Слушаю, — ответил ЕЁ голос.
— Телефонную линию, пожалуйста.
— Ваша карточка проверяется, ждите… Я люблю тебя!
Мальчик-волк поспешно вытащил карточку из аппарата. Шумно перевел дыхание.
Теперь ясно, кто его любит. Впрочем, можно было и раньше догадаться.
Аэромобиль и «птица» продолжали лететь над городом, сохраняя дистанцию ровно в пятьдесят метров.
Вскоре, однако, на индикаторе топливных баков высветилась буква Е: горючее кончалось. Мальчику-волку пришлось приземлиться прямо посреди запутанных улочек сеттльмента Девенераты. Тут, по крайней мере, легче было найти такое укрытие, куда эта громадина не пролезет.
Что будет, если его поймают, и представить себе трудно.
О том, что ОНА сбрендила, вслух никто не говорил, но все прекрасно это знали.
Девенератами именовался сеттльмент, а проще говоря, жалкого вида поселок, что лепился ко Второму Космопорту и давал приют возвращенцам с Венеры и из других космических колоний, инопланетянам, трансформам, андроидам, медиумам, зверям и прочему нестандартному населению.
Мальчик-волк бросил машину с опустевшими баками на произвол судьбы и нырнул в хорошо известный ему подземный квартал.
Тогда со страшным шумом, вздымая пыль ножищами, приземлилась и «птица». И затопала вдогонку.
Город был, к счастью, знакомый, и к тому же старый. Не надо было на каждом шагу предъявлять автоматам личную карточку. А то бы далеко не уйти.
Мальчик-волк спустился на нижние этажи по лестнице. Лифты могли быть подключены к ЕЁ сенсорным устройствам, так что пользоваться ими было опасно.
Местность освещалась тусклыми, редко расставленными флуоресцентными светильниками. Мальчик-волк бежал, громко шлепая босыми ногами. Ноги намокли и шлепали очень громко: видно, где-то что-то протекало. Бегун он был хороший, особенно на длинных дистанциях.
«Птица» пустила в дело инфракрасный и рентгеновский локаторы. Протиснуться в узкий вход подземного квартала она не могла, поэтому без колебаний разнесла его на куски и понеслась по тесным коридорам как гигантский футбольный мяч, держа шею параллельно потолку, чтобы не стукаться.
Мальчик-волк понял, что его нагоняет нечто очень крупное, и опять впал в панику. При всем его богатом опыте бега на длинные дистанции он почувствовал, что ему не хватает воздуха.
Во всяком случае, здесь, в безлюдной местности, оставаться не стоило. Он инстинктивно направился в сторону центральных улиц.
Постепенно людей стало встречаться все больше. Кроме того, там и сям начали попадаться мелкие лавочки.
По наитию мальчик-волк вбежал в антикварный магазин. Содрал на бегу занавеску в горошек, опрокинул подержанный космический скафандр, споткнулся о механическую мышь и проехался задницей по коллекции стеклянных шариков. Черный ход магазина вел к аптеке, вывеску которой украшали переплетенные красные и синие тесемки.
А чуть подальше — вот она, давнишняя знакомая, мелочная лавка. Туда мальчик-волк и ринулся.
— Здравствуйте!
Заходил он сюда совсем маленьким, и не приходилось особенно надеяться, что его вспомнят, но он все-таки поздоровался с хозяином. Пока старик-хозяин, с виду настоящая окаменелость, медленно поворачивал голову, мальчик разбил стекло видавшего виды шкафчика и просунул руку внутрь. Помнится, еще тогда он недоумевал, зачем это в мелочной лавке выставлено огнестрельное оружие. Крепко обхватив фарфоровую рукоятку керамического пистолета, он побежал дальше.
В тот момент, когда мальчик-волк выбегал из мелочной лавки, «птица» сваливала украшавшего вход в антикварный магазин большого глиняного барсука. Не удержавшись на ногах, она прямо так, вместе с барсуком, и ввалилась внутрь, раздавив все, что попалось на пути. Терпеливо поднявшись, она собралась было бежать дальше, но задела длинной шеей за шнурок от выключателя люминисцентной лампы и снова грохнулась наземь. При этом она зацепила провод, и помещение погрузилось в темноту, Одни только глаза «птицы» сверкали во мраке.
Мальчик-волк хотел во что бы то ни стало дать о себе знать девочке. Правда, он не знал, где она сейчас, Профессия у нее была свободная, и место работы все время менялось. Такой уж бродячий характер.
На бегу он неожиданно вспомнил про Бабу Бибу.
Ноги как-то сами повели его к ней. Жуткая была старуха, вспомнить страшно, но больше-то в этих местах совсем не на кого было положиться.
За прошедшие десять лет город совсем не изменился. Секретные канализационные и вентиляционные ходы, которые он исследовал ребенком, все оставались на своих местах.
Мальчик-волк поднял крышку люка и начал спускаться по ржавой лестнице. Спустившись до самого дна, он оказался по колено в воде. Но по воде ему тоже не привыкать было бегать.
Во тьме раздался хриплый вопль «птицы»:
— Не смей шалить!
От этого вопля с полок антикварного магазина посыпался товар. Несколько человек в ужасе закричали.
Мальчик-волк в это время продвигался по канализационному тоннелю. В тоннелях было тепло, и там обитала кое-какая живность. Неприятностей можно было ожидать главным образом от безмозглых машин, но, по счастью, они на него не нападали — по крайней мере до сих пор.
Ну, а мыслящие создания он отпугивал оружием. А то просто стрелял в них.
— Аахх ты!… — прозвучало вдруг в темноте, и кто-то укусил мальчика-волка за хвост. Выяснилось, что это крокодил — точнее, крокочел.
— Что такое!
— Ты ж на меня наступил, тварь!
— Ох, извините! Спешу очень…
— Спешишь? — злобно воззрился на него крокодилочеловек.
Нет, все-таки не место человеку в воде.
— А ну, плати за проход!
Денег ни гроша. До сих пор наличными он пользовался считанные разы.
Рассвирепев, мальчик-волк выстрелил по воде. Грохнуло и всплеснулось. Не попал, но зато крокодил, напуганный стрельбой, отпустил его хвост.
— Сволочь, хочешь, чтобы я тебя прикончил?!
Мальчик-волк поспешил прибрать хвост. Крокодила таким мелким калибром не возьмешь, у него кожа как броня.
Он побежал не оглядываясь.
Грязная липкая вода расплескивалась под ногами во все стороны и смывала со стен полчища тараканов. Гигантские тараканы шелестели в воде, словно летучие мыши.
Добравшись до лестницы, сохранявшей давнюю примету, мальчик-волк полез наверх. С шерсти капало и капало. Примета была — его собственное имя, выцарапанное когда-то гвоздем.
Подъем оказался долгим, но все-таки он вылез на поверхность.
Это был квартал веселых заведений. Вечерело, и народ уже кишел.
Всякий раз, когда промокшему мальчику-волку попадался навстречу прохожий, тот бросал на него неодобрительный взгляд. Еще бы, мокрая зверюга. Он встряхнулся, люди испуганно разбежались.
Он зашагал.
Баба Биба жила в подвале чуть в стороне от главной улицы. То, что старуха, давно перевалившая за сотню лет, имела возможность жить в таком дорогом квартале, объяснялось очень просто: она была гадалка.